Щастте

Прошла неделя с того дня в тренировочном зале, когда границы между наставником и ученицей, между братом и сестрой окончательно стерлись, превратившись в пыль под тяжестью первобытной страсти. Для остального мира Сон Джин-ву оставался Теневым Монархом, непоколебимым защитником человечества и идеальным отцом семейства. Но внутри стен его дома, за невидимыми глазу магическими щитами, реальность искажалась.

Джин-ву сидел в своем кабинете, откинувшись на спинку массивного кожаного кресла. Перед ним лежали отчеты об активности врат, но буквы расплывались. Его мысли были заняты не монстрами из другого измерения, а девушкой, которая сейчас находилась по ту сторону дубовой двери.

С Хэ-ин всё давно стало иначе. Их брак превратился в красивый фасад, в спокойную гавань, где больше не бушевали штормы. Они спали в разных спальнях уже больше года, оправдывая это «чутким сном Монарха» и «необходимостью Хэ-ин в отдыхе». Джин-ву уважал её, ценил как мать своего сына Сухо, но искра, когда-то горевшая между ними, угасла, оставив лишь пепел долга и привычки.

С Юми всё было по-другому. Рядом с ней он чувствовал себя не древним существом, прожившим тысячи лет в вечной войне, а молодым, полным жизни мужчиной. Её дерзость, её бунтарский дух и та яростная преданность, с которой она смотрела на него, пробуждали в нём то, что он считал давно похороненным.

Дверь кабинета бесшумно открылась. Юми вошла, не стучась — она знала, что ей здесь всегда рады, особенно когда дом пуст. Сухо ушел на совместную тренировку с охотниками ранга S, а Хэ-ин отправилась на благотворительный вечер.

– Опять работаешь? – голос Юми прозвучал с легкой хрипотцой, которая мгновенно отозвалась дрожью внизу живота Джин-ву.

Она была одета в короткие шорты и свободную майку, под которой явно не было белья. Её волосы были слегка растрепаны после тренировки, а на скуле красовалась небольшая ссадина — след от их утреннего спарринга.

– Пытаюсь, – Джин-ву закрыл папку и поднял на неё взгляд. Его глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым светом. – Но присутствие Монарха в этом доме мешает сосредоточиться.

Юми усмехнулась, подходя ближе. Она обошла стол и встала позади него, положив руки ему на плечи. Её пальцы, мозолистые от меча, но удивительно нежные, начали разминать его затекшие мышцы.

– Ты слишком напряжен, отец, – прошептала она, намеренно выделив последнее слово. Это была их игра, опасная и возбуждающая. – Тебе нужно расслабиться.

Джин-ву перехватил её руку, притянул девушку к себе и усадил на подлокотник кресла.

– Ты играешь с огнем, Юми. Ты ведь знаешь, что барьер, который я воздвиг вокруг кабинета, не пропустит ни звука, ни тени. Даже Сухо не почувствует, что здесь происходит.

– Именно поэтому я здесь, – она смело встретила его взор. В её глазах не было страха, только вызов и бездонная глубина обожания. – Я не хочу быть просто твоей «приемной дочерью». Я никогда ею не была, и ты это знаешь.

Джин-ву молча смотрел на неё. Он вспомнил день, когда привел её в этот дом. Маленькая девочка с диким взглядом, обладавшая странным резонансом с его теневой энергией. Он чувствовал, что её происхождение скрывает тайну, связанную с миром Монархов, но тогда он просто хотел дать ей дом. Теперь же он понимал: он взрастил для себя самое сладкое искушение.

Юми соскользнула с подлокотника и опустилась на колени между его ног. Её движения были уверенными, лишенными ложной скромности. Она расстегнула его ремень, не отрывая взгляда от его лица.

– Сегодня ты принадлежишь только мне, – прошептала она, прежде чем её губы коснулись его кожи.

Джин-ву сжал подлокотники кресла так, что кожа затрещала. Воздух в кабинете стал густым и наэлектризованным. Магический барьер задрожал, поглощая всплеск его силы. Он чувствовал каждое движение её языка, каждую ласку, и это доводило его до грани безумия. С ней он не был Богом, он был зверем.

– Юми... – вырвалось у него низким, гортанным стоном.

Она подняла на него взгляд, её губы влажно блестели, а в глазах плясали искры торжества.

– Тебе нравится, когда я нарушаю правила? – спросила она, продолжая свои действия с еще большим рвением.

Джин-ву запустил пальцы в её волосы, притягивая ближе. В этот момент он не думал о морали, о Хэ-ин или о том, что скажет Сухо, если узнает правду. Он чувствовал себя живым. Каждая клетка его тела пела от этой запретной близости. Его сила, обычно холодная и разрушительная, теперь превратилась в жар, пульсирующий в такт их дыханию.

Спустя время, когда буря немного утихла, Юми сидела у него на коленях, прижавшись щекой к его груди. Джин-ву гладил её по спине, вдыхая запах её пота и духов.

– Мы не сможем скрывать это вечно, – тихо сказал он, глядя в пространство. – Сухо начинает что-то подозревать. Его чувства обостряются с каждым днем, он ведь твой сын... мой брат.

Юми отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза.

– Пусть подозревает. Ты — Монарх. Ты создаешь правила в этом мире. Если ты захочешь, никто и никогда не посмеет осудить нас.

– Дело не в осуждении, Юми, – Джин-ву вздохнул. – Дело в равновесии. Твоя сила... она растет слишком быстро. Я чувствую, как она резонирует с моей Тенью. Это не просто боевые искусства. В тебе есть что-то еще.

– Ты думаешь, поэтому ты меня удочерил? – она прищурилась. – Из-за этой силы?

– Я не знаю, – честно ответил он. – Но я чувствую, что наша связь — это не случайность. И наша близость... она меняет нас обоих.

Юми прильнула к его губам, прерывая разговор.

– Мне плевать на причины, – прошептала она между поцелуями. – Главное, что сейчас ты здесь. Со мной.

Внезапно Джин-ву напрягся. Его магическое восприятие уловило движение на границе внешнего периметра дома. Магический барьер кабинета всё еще был активен, но он почувствовал знакомую ауру.

– Хэ-ин вернулась раньше, – быстро проговорил он, помогая Юми подняться и привести себя в порядок.

Девушка недовольно фыркнула, поправляя майку, но в её глазах промелькнул азарт. Ей нравилось ходить по краю.

– Увидимся за ужином, «папа», – бросила она, прежде чем выскользнуть из кабинета через потайной ход, который Джин-ву создал специально для таких случаев.

Джин-ву сделал глубокий вдох, успокаивая пульсирующую в жилах тьму. Он развеял барьер и снова открыл папку с отчетами. Когда через несколько минут в дверь постучали, он выглядел как само спокойствие.

– Войди, – произнес он.

В кабинет вошла Хэ-ин. Она выглядела уставшей, но улыбнулась при виде мужа.

– Ты всё еще работаешь? Сухо уже вернулся, он в восторге от тренировки. Сказал, что скоро догонит тебя.

– Ему еще многому предстоит научиться, – ответил Джин-ву, вставая и подходя к ней. Он поцеловал её в щеку — жест, ставший механическим. – Как прошел вечер?

– Скучно. Политики, спонсоры... – она внимательно посмотрела на него. – Ты какой-то странный сегодня, Джин-ву. Твоя энергия... она кажется более агрессивной, чем обычно.

– Просто устал, – соврал он, чувствуя, как тень в углу комнаты едва заметно шевельнулась. Это была тень Юми, оставленная ею как знак, как напоминание о том, что произошло здесь несколько минут назад.

Вечер прошел в привычной семейной обстановке, но за столом висело невидимое напряжение. Юми сидела напротив Сухо, лениво ковыряя палочками в тарелке и время от времени бросая на Джин-ву многозначительные взгляды. Сухо, обычно разговорчивый, был подозрительно молчалив. Он переводил взгляд с отца на сестру, нахмурив брови.

– Юми, ты сегодня какая-то слишком довольная, – заметил Сухо, прищурившись. – Опять удалось победить отца в спарринге?

– Почти, – Юми улыбнулась, и в этой улыбке было столько скрытого смысла, что Джин-ву пришлось сделать глоток воды, чтобы скрыть замешательство. – Я нашла его слабое место.

Хэ-ин удивленно подняла брови.

– Неужели? И какое же?

– Настойчивость, – ответила Юми, глядя прямо в глаза Джин-ву. – Если долго и упорно давить на барьер, он рано или поздно рухнет. Правда, Джин-ву?

Джин-ву поставил стакан на стол. Его голос был ровным, но в нем прозвучала сталь Монарха.

– Барьеры существуют не просто так, Юми. Иногда их разрушение может привести к последствиям, к которым ты не готова.

– Я готова ко всему, – дерзко ответила она.

Сухо сжал кулаки под столом. Он чувствовал, что между ними происходит что-то, чего он не понимает, что-то темное и густое, как сама тень его отца.

Позже той ночью, когда дом погрузился в тишину, Джин-ву стоял на балконе своей спальни, глядя на город. Он знал, что совершает ошибку. Он знал, что эта связь может разрушить всё, что он строил годами. Но когда он услышал тихий скрип двери и почувствовал знакомый аромат, он не обернулся, чтобы прогнать её.

Юми подошла сзади и обняла его за талию, прижимаясь всем телом.

– Ты не сможешь оттолкнуть меня, – прошептала она. – Твоя тень уже признала меня своей.

И Джин-ву понял, что она права. Сила Монарха внутри него не просто желала её — она требовала её, как недостающую часть пазла. И если ради этого придется сжечь весь мир и разрушить собственную семью, он был готов принять этот вызов.

Потому что в объятиях Юми он был не Богом. Он был человеком, который наконец-то обрел свое запретное счастье.