Бывает

Солнце Александрии сегодня казалось неестественно ярким, почти ослепляющим, словно сама природа издевалась над ледяным ужасом, сковавшим жителей общины. Гул моторов тяжелых грузовиков еще вибрировал в воздухе, а пыль, поднятая ими, медленно оседала на чистые мостовые.

Ниган стоял в центре главной дороги, вальяжно опираясь на свою верную спутницу — Люсиль. Обмотанная колючей проволокой бита лениво покачивалась в его руках, отражая блики света. Его кожаная куртка пахла кедром и горьким, крепким кофе — запахом, который в этом новом мире означал только одно: власть.

– Итак, Рик, – голос Нигана, бархатистый и пугающе бодрый, разнесся по округе. – Мы договорились. Половина твоего дерьма принадлежит мне. Но, видишь ли, в чем загвоздка... Мои парни в последнее время стали какими-то дергаными. Им нужна разрядка. А мне нужно что-то, что будет напоминать тебе о нашей сделке каждый чертов день.

Рик Граймс стоял напротив, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Его челюсть была плотно сжата, а взгляд метался по своим людям, собравшимся неподалеку.

– Что тебе еще нужно? – хрипло спросил Рик.

– Омега, – Ниган широко улыбнулся, обнажив ряд ослепительно белых зубов. – Всего одна. У вас их, я чую, немного, но парочка точно найдется. Отдай мне одну, и, клянусь, сегодня мы уедем без лишней крови.

В Александрии омег было четверо. Аарон, который был слишком ценен как вербовщик. Эрик, его партнер. Оливия, следившая за складом. И Нат.

Натаниэль Веснински стоял в тени одного из домов, стараясь слиться с серой стеной. В свои шестнадцать он выглядел младше — невысокий, хрупкий, с копной огненно-рыжих волос, которые он вечно пытался пригладить, и огромными голубыми глазами, в которых сейчас плескался первобытный страх. Он жил у Оливии, помогал ей с инвентаризацией и иногда выходил за стены с Аароном. Нат умел находить припасы там, где другие видели только мусор, но он никогда не считал себя воином. Он был просто подростком, который хотел дожить до завтрашнего дня.

От него пахло вишней и сладкой, подгоревшей карамелью — запах, который он отчаянно пытался скрыть подавителями, но в моменты сильного стресса аромат пробивался сквозь любую химию.

Рик обернулся. Его взгляд прошелся по Аарону, задержался на Оливии и, наконец, остановился на рыжем мальчишке. В голове лидера Александрии щелкнул холодный расчет. Аарон нужен для вылазок. Оливия знает каждый патрон на складе. А Нат... Нат был просто еще одним ртом, который нужно кормить, ребенком, который вряд ли переживет следующую зиму без защиты.

– Нат, – коротко бросил Рик, указывая рукой в сторону Нигана.

Мальчик застыл. Сердце в его груди пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью, отдаваясь пульсом в ушах.

– Рик? – голос Оливии дрогнул. – Он же совсем ребенок.

– Иди сюда, Натаниэль, – тон Рика не терпел возражений. Это был приговор, облеченный в форму приказа.

Нат сделал шаг вперед, его ноги казались ватными. Он чувствовал на себе взгляды соседей — сочувствующие, испуганные, но в основном — облегченные. Это был не их ребенок. Не их партнер.

Ниган с интересом выпрямился, наблюдая за тем, как к нему приближается невысокая фигурка. Когда Нат остановился в паре метров, Ниган глубоко вдохнул, принюхиваясь.

– О-хо... – протянул альфа, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. – Вишня. И карамель. Рикки, ты, должно быть, шутишь? Ты отдаешь мне этот десерт просто так?

– Ты просил омегу. Забирай его и уходи, – отрезал Рик, не глядя на мальчика.

Ниган подошел к Нату вплотную. Мальчик едва доставал ему до груди. Запах кедра и кофе обрушился на него лавиной, подавляя, доминируя, заставляя колени дрожать. Ниган протянул руку и кончиками пальцев приподнял подбородок Ната, заставляя его посмотреть в глаза.

– Как тебя зовут, кроха? – спросил он, и на этот раз в его голосе не было привычного издевательства, лишь любопытство хищника, нашедшего особенно интересную добычу.

– Нат... Натаниэль, – прошептал мальчик, сглатывая ком в горле. Его голубые глаза были полны слез, но он упрямо не давал им скатиться.

– Натаниэль, – Ниган словно пробовал имя на вкус. – Что ж, Натаниэль, сегодня твой счастливый день. Ты переезжаешь в место, где стены выше, а еда вкуснее. Правда, правила там чуть жестче, но я уверен, мы поладим.

Ниган обернулся к своим людям и махнул рукой.

– Грузите припасы! И приготовьте место в моей машине для нашего нового гостя.

Один из Спасителей, грузный мужчина с сальными волосами, шагнул к Нату, чтобы схватить его за плечо, но Ниган внезапно перехватил его руку. Хватка альфы была стальной.

– Я сам, Дуайт. Не лапай товар, – холодно произнес Ниган, и в его голосе прорезался рык.

Он снова повернулся к Нату и почти ласково подтолкнул его в сторону черного «Роллс-Ройса».

– Иди в машину, парень. И не оборачивайся. Там не на что смотреть.

Нат шел, чувствуя, как его мир рушится. Он бросил последний взгляд на дом Оливии, на Аарона, который отвел глаза, и на Рика, который уже обсуждал что-то с другими мужчинами. Для них он уже был мертв. Или просто стерт из списка активов.

В салоне автомобиля пахло дорогой кожей и тем же самым ароматом Нигана. Нат забился в самый угол заднего сиденья, обхватив себя руками. Его трясло.

Через десять минут дверь открылась, и на водительское сиденье сел Ниган. Он бросил биту на переднее кресло и посмотрел в зеркало заднего вида, поймав взгляд Ната.

– Знаешь, малыш, Рик совершил большую ошибку, – сказал Ниган, заводя мотор. – Он думает, что избавился от балласта. Но я вижу потенциал. И я чувствую запах.

– Запах чего? – едва слышно спросил Нат.

Ниган усмехнулся, выруливая со стоянки.

– Запах того, что ты станешь моей любимой вещью в этом гребаном святилище. А я очень хорошо забочусь о своих вещах.

Машина выехала за ворота Александрии. Нат смотрел, как стены общины исчезают в пыли. Он был напуган до смерти, он был предан теми, кому доверял, но где-то в глубине души, там, где еще теплилось омежье естество, запах кедра и кофе начинал казаться не таким уж пугающим. Он казался... надежным.

– Ты плачешь? – спросил Ниган, не оборачиваясь.

– Нет, – соврал Нат, вытирая щеку рукавом старой толстовки.

– Хорошо. Не люблю мокрую карамель.

Они ехали долго. Пейзаж за окном сменялся руинами и лесами. Нат постепенно перестал дрожать, сменив ужас на тупое оцепенение. Он не знал, что его ждет в Святилище, но он знал одно: жизнь в Александрии была лишь прелюдией. Настоящий кошмар — или, возможно, его спасение — началось только сейчас.

Когда грузовики въехали на территорию огромного завода, обнесенного забором с насаженными на колья ходячими, Нат невольно вскрикнул.

– Тише, тише, – Ниган припарковал машину. – Это просто охрана. Они не кусаются, пока я не прикажу.

Он вышел из машины, обошел ее и открыл дверь перед Натом.

– Выходи, вишенка. Добро пожаловать домой.

Нат нерешительно выбрался наружу. Вокруг были десятки людей. Они все замирали, когда Ниган проходил мимо, склоняли головы или опускались на одно колено. Это было безумие. Секта. Армия.

Ниган положил тяжелую ладонь на затылок Ната, собственническим жестом притягивая его ближе к своему боку.

– Слушайте все! – проревел Ниган. – Это Натаниэль. Он под моей личной защитой. Кто хоть пальцем его тронет, кто хоть косо посмотрит — познакомится с Люсиль. Всем ясно?

Толпа ответила нестройным хором согласия.

Нат чувствовал, как карамельный запах его страха начинает смешиваться с чем-то другим. Впервые за долгое время он не чувствовал себя «бесполезным». Он чувствовал себя... ценным. Пусть даже эта ценность была прихотью монстра.

Ниган повел его внутрь здания, вверх по лестницам, мимо вооруженных людей, в свои личные покои. Это была просторная комната с большой кроватью, книжными полками и даже проигрывателем.

– Располагайся, – Ниган скинул куртку, оставаясь в белой футболке, которая обтягивала его мощные плечи. – Оливия, кажется, дала тебе сумку с вещами?

– Да, – Нат прижал к себе рюкзак.

– Брось его. Завтра получишь всё новое. А сейчас... ты, наверное, голоден.

Нат кивнул. Он не ел с самого утра.

Ниган подошел к небольшому столику, на котором стоял термос, и налил в кружку дымящуюся жидкость. Запах кофе мгновенно заполнил пространство.

– Пей, – он протянул кружку мальчику. – И не бойся меня так сильно, Нат. Я не ем детей на завтрак. Обычно.

Нат взял кружку, его пальцы коснулись пальцев Нигана. Разряд статического электричества заставил его вздрогнуть.

– Почему вы выбрали меня? – спросил Нат, сделав глоток. Кофе был горьким, но согревающим. – Там были другие. Сильнее. Полезнее.

Ниган подошел к окну, глядя на свои владения.

– Рик Граймс считает себя лидером, но он не понимает сути людей. Он видит в тебе слабость. А я вижу в тебе верность. Омега, которую выбросили, как мусор, будет предана тому, кто ее подобрал. К тому же...

Он обернулся, и его взгляд стал тяжелым, альфичьим.

– Мне просто чертовски нравится вишня.

Нат опустил глаза в кружку. Он был напуган, он был в ловушке, но впервые за шестнадцать лет кто-то смотрел на него не как на обузу.

– Я не умею сражаться, – тихо сказал он.

– Тебе и не придется, – Ниган подошел ближе, сокращая дистанцию до минимума. – Для этого у меня есть сотни людей. Твоя задача — быть здесь. Быть моим. И, может быть, иногда напоминать мне, что в этом мире еще осталось что-то, что пахнет карамелью, а не гнилью.

Ниган протянул руку и осторожно, почти нежно, провел большим пальцем по скуле мальчика.

– Ложись спать, Натаниэль. Завтра начнется твоя новая жизнь. И поверь мне, она будет намного интереснее, чем пересчет банок с фасолью в Александрии.

Когда Ниган вышел, заперев дверь, Нат сел на край огромной кровати. В комнате всё еще витал запах кедра. Мальчик подтянул колени к подбородку и впервые за день глубоко вздохнул.

Рик думал, что отдал бесполезного ребенка. Ниган думал, что приобрел красивую игрушку.

Натаниэль Веснински, глядя на луну за зарешеченным окном, понимал, что оба они ошибаются. Он выжил в мире мертвых не потому, что был сильным, а потому, что умел приспосабливаться. И если для того, чтобы выжить, ему нужно стать «вишенкой» для этого монстра — он станет ею.

Но он больше никогда не позволит выбросить себя, как мусор.