Запрет на любовь

---

– Я тебя предупреждал, Вару! – голос Пика, низкий и вибрирующий от ярости, разнесся по всему дому, заставив Зонтика вжать голову в плечи. – Я предупреждал тебя в последний раз!

Фиолетововолосый клон тащил своего зелёного «собрата» за шиворот к входной двери. Вару, хоть и был ниже ростом, упирался изо всех сил, но хватка Пикового Короля была железной. Его фирменные зелёные очки съехали на нос, но ухмылка не сходила с лица.

– Да ладно тебе, Пикуша, не кипятись! – язвил он, волоча ноги по полу. – Подумаешь, добавил немного стиля в гардероб твоего плаксы. Зелёный ему к лицу, освежает!

Причиной очередного конфликта стал любимый небесно-голубой шарф Зонтика. Вару, решив, что вещь слишком «скучная», вылил в таз с водой, где Зонтик собирался постирать шарф, полбутылки едкого зелёного красителя. Результат превзошел все ожидания: нежно-голубая ткань покрылась отвратительными болотно-зелёными разводами. Зонтик, увидев это, разрыдался. А на рыдания Зонтика, как на сигнал тревоги, всегда являлся Пик.

– Заткнись, – прорычал Пик, его глаза цвета аметиста метали молнии. Он распахнул входную дверь, и холодный ноябрьский ветер ворвался в прихожую.

– Ребята, пожалуйста, не надо! – вмешался Феликс, подбегая к ним. На его лице, обычно сияющем улыбкой, застыло беспокойство. – Пик, это слишком! Вару, ну зачем ты так?

– Затем, что это весело, желторотик! – огрызнулся Вару, пытаясь высвободиться. – А этому нытику пора бы уже закаляться!

Эти слова стали последней каплей. Пик с силой вышвырнул Вару на крыльцо и захлопнул дверь прямо перед носом Феликса. Грохот замка прозвучал как приговор.

– Пик! – воскликнул червовый валет, ошарашенно глядя на дверь.

– Не лезь, Феликс, – отрезал Пик, тяжело дыша. Он прислонился лбом к холодному дереву двери. – Ему полезно проветриться. Может, мозги на место встанут. Хотя я в этом сомневаюсь на 98,7%, – донесся из гостиной голос Куромаку.

– А что такое мозги? – тут же поинтересовался Габриэль, выглядывая из-за спины Данте.

– То, чего у некоторых нет, мой друг, – философски изрёк Данте, поправляя свою красную толстовку. – Отсутствие чего-либо порой определяет сущность не меньше, чем его наличие.

Пик проигнорировал их всех. Его гнев медленно уступал место глухому раздражению и… чему-то ещё. Он обернулся и увидел Зонтика, который всё ещё стоял в коридоре, сжимая в руках испорченный шарф и беззвучно плача. Крупные слёзы катились по его щекам и падали на пол. Сердце Пика болезненно сжалось. Он ненавидел, когда Зонтик плачет. Особенно, когда причиной слёз был Вару.

Он подошёл к трефовому валету, и тот испуганно отшатнулся, ожидая, что гнев короля перекинется и на него. Но Пик лишь нахмурился ещё сильнее и протянул руку.

– Дай сюда, – грубо бросил он.

Зонтик, всхлипнув, неуверенно вложил мокрую, пахнущую краской ткань в его ладонь. Пик брезгливо поморщился, разглядывая уродливые пятна.

– Дрянь, – процедил он сквозь зубы. – Выброси.

– Н-но… он мой любимый… – прошептал Зонтик, его голос дрожал.

Пик тяжело вздохнул. Грубость была его защитной реакцией, но сейчас она не работала. Он видел, как поникли плечи Зонтика, как потускнели его огромные голубые глаза.

– Ладно, – сдался он, сам удивляясь своему тону. Голос прозвучал тише и мягче, чем он намеревался. – Не реви. Купим новый. Лучше.

Зонтик поднял на него удивлённый, заплаканный взгляд. Его щёки залил лёгкий румянец.

– П-правда?

– Да, – буркнул Пик, отворачиваясь, чтобы скрыть собственное смущение. Ему было непривычно и неловко проявлять заботу. – Только перестань сырость разводить. Бесит.

Он направился в свою комнату, всё ещё держа в руках испорченный шарф, словно трофей или улику. Зонтик смотрел ему вслед, и сквозь пелену слёз в его сердце робко пробивался тёплый лучик надежды и обожания. Он был готов простить Вару сотню таких шарфов за один этот неловкий жест заботы со стороны Пика.

---

Вару тем временем, потирая ушибленный копчик, поднялся с холодного бетона.

– Псих фиолетовый, – пробормотал он, отряхивая штаны. – Ну ничего, я тебе ещё устрою «весёлую» жизнь.

Он сунул руки в карманы и побрел по улице, куда глаза глядят. Вечер был промозглым и сырым. Низкие тучи цеплялись за крыши домов, а голые ветви деревьев царапали серое небо. Вару шёл, пиная подвернувшийся под ногу камень, и злился. Злился на Пика за его грубую силу, на Зонтика за его слезы, на Феликса за его нравоучения. Злился на весь этот мир, который, казалось, был настроен против него.

На самом деле, где-то глубоко внутри, под слоями сарказма и язвительности, ему было одиноко. Он был шутом, провокатором, но никто не видел за этой маской его самого. Никто и не пытался. Они видели только то, что он им показывал. И это было проще всего.

Погруженный в свои мысли, он не заметил, как свернул в тихий, почти безлюдный сквер. Он не смотрел вперёд и поэтому со всего размаху врезался в кого-то, кто так же стремительно двигался ему навстречу.

– Эй! Смотри, куда прешь! – возмущённо воскликнул он, пошатнувшись.

– Ой, простите! – раздался мелодичный девичий голос.

Вару поднял голову. Перед ним стояла девушка. Её светлые волосы были слегка растрёпаны, а в больших серых глазах плескалась паника. Она была одета в дорогое, но немного помятое пальто, и явно куда-то очень спешила. Вару узнал её. Элона. Та самая девчонка, которую он пару раз видел в компании своего создателя Фёдора и его друзей.

– Ты? – удивился он.

Элона тоже присмотрелась к нему и узнала. Её паника сменилась удивлением, а затем лёгким раздражением.

– А, это ты. Шутник в зелёных очках.

– Предпочитаю «Мастер троллинга и гений пранка», – с ухмылкой поправил Вару, возвращая себе привычную манеру. – А ты что тут делаешь, принцесса? Сбежала из своего замка?

Он попал в точку. Лицо Элоны помрачнело.

– Не твоё дело, – бросила она и попыталась его обойти.

Но Вару, движимый внезапным любопытством, преградил ей путь.

– Погоди. Ты выглядишь так, будто за тобой гонятся все королевские стражники. Что, братец-тиран снова запер в башне?

Элона замерла и впилась в него взглядом. В её глазах сверкнул гнев.

– Откуда ты знаешь про моего брата?

– Слухами земля полнится, – пожал плечами Вару. – Я слышал, он у тебя тот ещё цербер. Шаг влево, шаг вправо – расстрел на месте. Гулять до восьми, на свидания ни-ни, с подозрительными типами в зелёных очках не разговаривать.

Последнюю фразу он добавил с явной насмешкой, но Элона не улыбнулась.

– Хуже, – глухо сказала она. – Он превратил мою жизнь в тюрьму. Я просто хотела погулять! Одна! Без его ежеминутных звонков и сообщений «Ты где?», «С кем ты?», «Когда домой?». Я просто выключила телефон и ушла. Сбежала, как ты и сказал.

Она говорила с такой горечью и ненавистью, что Вару на мгновение растерял весь свой сарказм. Он увидел в ней не просто избалованную девчонку из богатой семьи, а кого-то, кто, как и он, задыхался от контроля и непонимания.

– Знакомая история, – неожиданно для самого себя сказал он.

– Тебя тоже кто-то контролирует? – с недоверием спросила Элона.

– Меня контролируют тринадцать идиотов, которые считают, что знают, как мне жить, – криво усмехнулся Вару. – Один вечно читает нотации о морали, другой сыплет тупыми цитатами, третий требует соблюдать график с точностью до секунды, а один фиолетовый громила вообще вышвыривает из дома на мороз.

Он кивнул в сторону улицы, откуда пришёл.

– Так тебя… выгнали? – догадалась Элона.

– Скажем так, предоставили возможность подышать свежим воздухом, – фыркнул Вару. – Так что, получается, мы с тобой товарищи по несчастью. Два беглеца в ночном городе.

Элона посмотрела на него по-новому. За маской вечного шутника она разглядела что-то другое. Обиду. Одиночество. Протест. То же самое, что кипело сейчас в её собственной душе.

– Похоже на то, – тихо согласилась она.

Наступила неловкая пауза. Они стояли посреди пустынной аллеи, и только тусклый свет фонаря освещал их лица.

– Ну, и какие планы у сбежавшей принцессы? – нарушил молчание Вару.

– Никаких, – честно призналась Элона. – Просто идти, куда глаза глядят. Подальше от дома.

– Отличный план. Надёжный, как швейцарские часы, – съязвил он. Но в его голосе уже не было прежней злости. – Ладно, пойдём. Вдвоём бродить по ночному городу всяко веселее, чем поодиночке.

Он не стал дожидаться её ответа и просто пошёл вперёд по аллее. Элона на мгновение застыла, удивлённая его предложением, а потом, решившись, пошла за ним.

Они шли молча, но это молчание не было гнетущим. Они нашли друг в друге неожиданных союзников. Оба чувствовали себя в клетке: она – в золотой, под замком гиперопеки брата, он – в доме, полном клонов, где его никто не понимал. И этот короткий побег был для них глотком свободы.

– Так из-за чего тебя выставили? – спросила Элона, когда они присели на скамейку в самой дальней части парка.

– Пустяк, – отмахнулся Вару, разглядывая свои ботинки. – Я всего лишь улучшил дизайн одного убогого шарфика. Но его владелец, плакса и нытик, развёл трагедию вселенского масштаба. А его личный телохранитель, тот самый фиолетовый псих, решил, что я должен понести суровое наказание.

– Ты говоришь о Зонтике и Пике? – уточнила Элона. Она помнила имена некоторых клонов.

– Бинго! – Вару картинно развёл руками. – Вечно они носятся друг с другом. Один заплачет – второй тут же бежит с кулаками. Тошнит от этой парочки.

Он сказал это с преувеличенным отвращением, но Элона уловила в его голосе нотку… ревности? Или просто усталости.

– А мой брат, Макс, такой же, – вздохнула она. – Он думает, что защищает меня, но на самом деле он меня душит. Он не понимает, что мне уже не десять лет. Я хочу сама решать, с кем мне дружить и куда ходить. Он даже Леру, свою лучшую подругу, не слушает, когда она пытается его вразумить.

– Лера? Это та весёлая девушка, которая всегда рядом с ним?

– Да. Она единственная, кто меня понимает. Иногда она даже помогает мне сбежать, отвлекая Макса. Она очень хорошая. Не понимаю, что она нашла в моём брате-тиране, – с горечью добавила Элона.

Вару хмыкнул.

– Любовь зла, полюбишь и козла. Народная мудрость.

Элона вздрогнула и посмотрела на него. Она думала о том, что сама влюблена в этого язвительного парня в дурацких очках, который сейчас сидел рядом с ней. Разве это не подходило под определение «народной мудрости»? Она быстро отогнала эту мысль.

– Может быть, – уклончиво ответила она. – Но мне его жаль. Он тратит свою жизнь на то, чтобы следить за мной, вместо того, чтобы жить самому.

– А может, ему это нравится? – предположил Вару. – Некоторым нравится контролировать других. Даёт им ощущение власти. У нас есть такой, Куромаку. Весь из себя правильный, всё по полочкам, всё по правилам. Шаг в сторону – и он уже читает тебе лекцию о неэффективности твоего поведения. Бесит.

Они снова замолчали. Город шумел где-то вдалеке, а здесь, в парке, было тихо. Вару вдруг снял свои очки и протёр их краем куртки. Без них его лицо выглядело совсем иначе. Пропала маска шута, и на мгновение Элона увидела обычного парня с усталыми зелёными глазами. В этих глазах не было ни капли привычной насмешки.

– Знаешь, что самое паршивое? – неожиданно тихо сказал он, не глядя на неё. – Когда ты заперт. Неважно, в доме или в чьих-то ожиданиях. Ты просто должен играть роль, которую тебе навязали. Я – вечный шут и задира. Ты – послушная сестричка. А если попытаешься быть кем-то другим, тебя либо наказывают, либо пытаются «вернуть на путь истинный».

Элона смотрела на него, затаив дыхание. Она и представить не могла, что Вару способен на такие мысли. В его словах было столько боли и правды, что у неё защемило в груди.

– Да, – прошептала она. – Я знаю. Именно так я себя и чувствую. Будто я живу не своей жизнью, а той, которую для меня придумал Макс.

Вару снова надел очки, и его лицо тут же приняло привычное насмешливое выражение. Маска вернулась на место.

– Ну вот, развели тут клуб анонимных бунтарей, – фыркнул он. – Что дальше? Будем держаться за руки и петь песни о свободе?

Элона улыбнулась. Настоящей, искренней улыбкой.

– С тобой? Увольте, – подыграла она ему.

– И правильно, – кивнул Вару. – У меня отвратительный музыкальный слух.

Им обоим стало легче. Они выговорились, нашли понимание там, где совсем не ожидали его найти. Этот вечер перестал быть просто побегом. Он стал чем-то большим.

---

Тем временем в доме Макса и Элоны царила паника.

– Она не отвечает! – Макс в десятый раз мерил шагами свою просторную гостиную, не выпуская из рук телефон. – Я звоню ей уже час! Телефон выключен! Лера, а вдруг с ней что-то случилось?

Лера сидела в кресле, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри у неё всё сжималось от беспокойства за подругу и от сочувствия к Максу. Она видела, как он изводится. Его обычная строгость и собранность испарились, остался только страх.

– Макс, успокойся, – мягко сказала она. – С ней всё в порядке. Наверное, телефон сел. Элона уже взрослая девочка, она просто пошла прогуляться.

– Прогуляться? – он резко остановился перед ней. – В девять вечера? Одна? После того, как я запретил ей выходить из дома? Она сделала это мне назло!

– Может, она просто хотела побыть одна? – предположила Лера, поднимаясь с кресла. Она подошла к нему и осторожно коснулась его руки. – Макс, ты слишком её опекаешь. Этим ты только отталкиваешь её от себя.

Макс выдернул руку, как от ожога.

– Ты не понимаешь! Этот мир опасен! Я её старший брат, я за неё отвечаю! Я обещал родителям, что с ней ничего не случится!

Он выглядел отчаявшимся. Лера знала, что после смерти родителей вся ответственность за младшую сестру легла на его плечи, и он нёс этот груз с почти маниакальным усердием. Его любовь к сестре превратилась в удушающий контроль.

– Я понимаю, – тихо сказала Лера, и в её голосе было столько тепла, что Макс замер. – Я понимаю твой страх. Но ты должен ей доверять. Она умная и рассудительная девушка. Она не наделает глупостей.

Она снова взяла его за руку, на этот раз увереннее. Его пальцы были ледяными.

– Давай сделаем так. Мы подождём ещё полчаса. Если она не появится и не позвонит, мы поедем её искать. Вместе. Хорошо?

Макс посмотрел в её добрые, участливые глаза и медленно кивнул. Только Лера могла найти к нему подход. Только рядом с ней его броня давала трещину. Он был тайно и безнадёжно влюблён в неё уже много лет, но считал, что не имеет права на личное счастье, пока не «поставит на ноги» Элону. Он не замечал, что Лера отвечает ему взаимностью, видя в нём не тирана, а измученного ответственностью, любящего брата.

– Хорошо, – выдохнул он, сжимая её ладонь в своей. – Полчаса.

---

– Пожалуй, мне пора, – сказала Элона, посмотрев на часы на витрине закрытого магазина. Было уже почти десять. – Если я не вернусь в ближайшее время, Макс вызовет национальную гвардию.

– А мне, видимо, пора штурмовать свою тюрьму, – усмехнулся Вару, поднимаясь со скамейки. – Надеюсь, мост ещё не поднят, и крокодилов в ров не выпустили.

Они пошли обратно к выходу из парка.

– Спасибо за компанию, – неожиданно сказала Элона. – Это было… неплохо. Для прогулки с самым невыносимым парнем из всех, кого я знаю.

– Взаимно, принцесса, – не остался в долгу Вару. – Было терпимо. Для прогулки с занудой, сбежавшей из дома.

Они остановились у дороги. Дальше их пути расходились.

– Слушай, – Элона на мгновение замялась. – Если твой брат опять будет бушевать… или если тебе просто захочется сбежать… вот.

Она быстро нацарапала на вырванном из блокнота листке свой номер телефона и протянула ему.

Вару удивлённо посмотрел на листок, потом на неё.

– Зачем?

– Просто так, – пожала плечами Элона, пряча глаза. – У союзников должна быть связь. На случай новой революции.

Вару хмыкнул, взял листок и сунул его в карман.

– Ладно. Но не надейся, что я буду слать тебе милые смайлики. У меня их нет. Только черепа и знаки биологической опасности.

– Я бы другого и не ожидала, – улыбнулась Элона.

Она развернулась и быстро пошла в сторону своего дома, не оборачиваясь. Вару смотрел ей вслед, пока её фигура не скрылась за поворотом. Он достал из кармана листок. Аккуратный девичий почерк, ровные цифры. Он сам не понял, почему уголки его губ поползли вверх в подобии улыбки. Не язвительной, не злой, а какой-то другой.

Он сунул руки в карманы и медленно побрёл в сторону дома клонов. Холодный ветер трепал его зелёные волосы. Он думал о том, что сегодня впервые за долгое время кто-то не пытался его переделать, осудить или проигнорировать. Кто-то просто выслушал. И понял.

Подойдя к дому, он остановился перед дверью. Наверняка Пик всё ещё зол. Феликс начнёт читать мораль. Куромаку – выписывать штраф за нарушение порядка. Но почему-то сейчас это казалось не таким уж и важным.

Он поправил очки на носу, возвращая на лицо привычную маску безразличия, и нажал на звонок. За дверью послышались шаги. Вечер побега закончился. Начиналась новая глава.