Зло творимое нами

Йошифуса Хираи сидел на ржавом остове старого грузовика, лениво пережевывая порцию густого серого геля. На вкус это напоминало смесь мела, сырой печени и жженой резины, но его метаболизм, разогнанный до пределов возможной биологии, требовал топлива. Внизу, в полумраке заброшенного склада, Лига Злодеев обсуждала очередной «гениальный» план по уничтожению символа мира.

Хираи прикрыл глаза, и мир вокруг него преобразился. Зрение орла уступило место эхолокации. Он «видел» звуковые волны, отражающиеся от стен: ритмичное сердцебиение Шигараки Томуры, напоминающее сбивчивый барабанный бой, тяжелое дыхание Ному в соседнем помещении и легкий, почти танцующий пульс Тоги Химико.

«Скучно», — подумал он, слизывая остатки геля с бледных губ. — «Сценарий стагнирует. Если я не подтолкну их сейчас, этот эпизод превратится в филлер».

В прошлой жизни, будучи студентом-биологом в России, он привык к логике и структуре. Попав в этот мир в четырехлетнем возрасте и столкнувшись с клеймом «беспричудного», он не впал в отчаяние. Он просто понял, что правила этой игры несовершенны. Если природа не дала ему суперсилу, он создаст её сам, используя знания, которые в этом мире считались либо невозможными, либо запретными. Сыворотка Z-65M стала его билетом в высшую лигу.

– Йошифуса, ты опять витаешь в облаках? – Голос Шигараки прозвучал резко, как скрежет металла по стеклу.

Хираи плавно спрыгнул с высоты пяти метров. Его приземление было абсолютно бесшумным — подушечки лап, скрытые под человеческой кожей, и кошачья грация гасили любой звук. Он выпрямился, поправив воротник поношенного пальто, скрывающего его болезненно худое тело. Янтарные глаза блеснули в темноте.

– Я анализировал переменные, Томура, – спокойно ответил он, подходя к барной стойке, где Курогири протирал стакан. – Твой план с нападением на тренировочный лагерь хорош, но ему не хватает... остроты. Ты хочешь сломать их дух, но действуешь слишком прямолинейно.

– Прямолинейно? – Томура почесал шею, оставляя красные полосы. – Мы раздавим их. Мы покажем им, что их хваленые герои — всего лишь мусор.

– Конечно, – Хираи позволил себе тонкую, почти невидимую улыбку. – Но мусор нужно сортировать перед утилизацией. Ты хочешь напасть на всех сразу. Я же предлагаю изолировать их «звезд». Если мы лишим их связи и заставим сражаться с тем, чего они не понимают, хаос будет куда более эстетичным.

– О-о-о, Хими-тян хочет посмотреть на хаос! – Тога возникла рядом с Йошифусой, пытаясь заглянуть ему в глаза. – Хираи-кун, от тебя сегодня пахнет... кровью и чем-то кислым. Можно мне капельку?

Йошифуса мягко отстранил её руку.

– Моя кровь тебя убьет, Химико. В ней столько нейротоксинов и стимуляторов, что твое сердце просто разорвется. Подожди, пока я закончу с героями, тогда у тебя будет выбор на любой вкус.

Он повернулся к карте города, разложенной на столе. Его палец с острым, как бритва, ногтем указал на точку в лесу.

– Здесь находится узел связи. Если я перережу его, используя свои нити, они окажутся в вакууме. А потом... я выпущу Зверя.

– Ты уверен, что справишься без поддержки? – подал голос Даби, прислонившись к стене. – Герои — это не подопытные крысы в твоем подвале.

Хираи медленно повернул голову к пироманту. Его зрачки сузились, превратившись в вертикальные щели, а слух сипухи уловил малейшее изменение в тоне Даби.

– Причуды — это генетическая лотерея, Даби. Случайная мутация, которой вы так гордитесь. Мои способности — это результат выверенной эволюции. Я знаю, где у каждого из этих «героев» находится сонная артерия, и сколько миллиграмм яда тайпана нужно, чтобы превратить их мышцы в кисель, не останавливая сердце. Для меня они — именно крысы. Просто чуть более шумные.

Внутри Хираи ликовал. Ему было плевать на идеологию «Смерти Героям». Он просто хотел увидеть, как изменится выражение лица Шоты Айзавы, когда тот поймет, что его «Стирание» не действует на биологические модификации. Как отреагирует мир на монстра, который не является продуктом причуды, а является продуктом человеческого гения.

– Хорошо, – Шигараки опустил руку на стол, оставив лишь один палец приподнятым, чтобы не разрушить мебель. – Делай, как хочешь. Но если ты провалишься...

– Я не провалюсь, Томура. Сценарий уже написан, я просто исполняю ведущую роль.

---

Ночной лес встретил его симфонией звуков и запахов. Для обычного человека здесь была непроглядная тьма, но Хираи видел тепловые следы мелких грызунов, чувствовал запах озона от приближающейся грозы и слышал, как за два километра от него студенты академии Юэй разводят костры.

Он двигался по верхушкам деревьев. Его пальцы выделяли тончайшую, невероятно прочную нить, позволяя ему перелетать с ветки на ветку, словно кошмарному гибриду паука и примата.

Внезапно его тело пронзила судорога. Кожа на предплечье начала быстро покрываться жесткой чешуей аллигатора, а зрение на мгновение расфокусировалось, переключившись на тепловизор.

– Черт... откат, – прошипел он, прижимаясь к стволу дерева.

Он быстро достал из внутреннего кармана инъектор и всадил дозу подавляющего препарата прямо в бедро. Чешуя медленно втянулась, оставляя после себя лишь легкое раздражение. Его организм был нестабилен, это была цена, которую он платил за право быть «венцом эволюции».

– Нужно больше калорий, – прошептал он, чувствуя, как желудок скручивается от голода.

Он почувствовал их раньше, чем увидел. Двое патрулирующих студентов. Судя по запаху пота и дешевого одеколона — Бакуго и Киришима. Идеальные кандидаты для начала хаоса.

Хираи активировал маскировку хамелеона. Его тело буквально растворилось в ночном лесу, даже тепловой след был подавлен до температуры окружающей среды. Он спустился вниз, зависнув на ветке прямо над тропой.

– Эй, Бакуго, ты слышал это? – Киришима остановился, озираясь по сторонам. – Словно кто-то ветку сломал.

– Это просто ветер, придурок! – огрызнулся Кацуки, но его ладони уже начали искриться. – Хватит дергаться, здесь никого нет.

– Ошибаешься, – голос Хираи прозвучал отовсюду и ниоткуда одновременно, усиленный его способностями к имитации звуков.

В следующее мгновение он перестал сдерживаться. Метаболизм взревел, сжигая тысячи калорий в секунду. Кости начали удлиняться с хрустом, который заставил бы любого содрогнуться. Рыжевато-бурая шерсть пробилась сквозь поры кожи, лицо вытянулось в мощную волчью морду.

Перед героями стоял трехметровый монстр. Гривистый волк на длинных, неестественно тонких ногах, чьи глаза светились холодным янтарным огнем.

– Что это за чертовщина?! Ному?! – Бакуго выстрелил взрывом, но Хираи уже не было на месте.

В форме Зверя его скорость умножилась десятикратно. Он был лишь рыжим пятном в воздухе. Одним ударом мощной лапы, усиленной силой медведя, Хираи отбросил Киришиму в дерево. Удар был рассчитан с хирургической точностью: достаточно, чтобы сломать ребра и вызвать болевой шок, но не убить.

Бакуго взлетел вверх, готовясь к масштабной атаке, но Хираи уже ждал его. Выбросив руку, он выпустил струю липкой паутины, которая опутала ноги героя, пригвоздив его к земле.

– Причуды... – прорычал Зверь, и его голос напоминал рык нескольких животных сразу. – Вы так полагаетесь на них. Но что вы будете делать против чистой биологии?

Хираи плавно приземлился перед Бакуго. Его челюсти приоткрылись, обнажая длинные клыки, с которых капал прозрачный нейротоксин.

– Ты... ты не человек, – прохрипел Бакуго, пытаясь разорвать путы.

– Я — следующий шаг, – Хираи наклонился к самому лицу героя. – Ты — случайность. Я — проект. И сегодня твой сценарий подходит к концу, Кацуки Бакуго.

Он не собирался их убивать. Смерть — это финал, а Хираи любил длинные сериалы. Он вонзил когти в плечо Бакуго, впрыскивая малую дозу паралитика. Парень мгновенно обмяк, его глаза закатились.

– Первый акт завершен, – произнес Хираи, возвращаясь в человеческую форму.

Его трясло от истощения. Он немедленно выпил три тюбика питательного геля, чувствуя, как энергия возвращается в мышцы. На горизонте послышались крики других героев и звуки сирен.

Лига Злодеев получит свой хаос. Мир получит своего монстра. А Йошифуса Хираи, бывший студент из другого мира, наконец-то почувствовал, что жизнь перестала быть скучной.

Он снова активировал маскировку и исчез в тенях, оставив после себя лишь запах озона и привкус страха, который он смаковал, словно изысканное вино. Шоу только начиналось.