Создатель что стобой

Утро в карточном мире, а точнее, в той реальности, где теперь обитали клоны, всегда начиналось с тишины, которая медленно наполнялась звуками просыпающегося дома. Но в комнате пятого клона тишина была особенной — густой, пропитанной запахом хвои и красок. Вару не любил впускать в своё пространство посторонних, однако для одного человека дверь всегда была открыта, даже если сам Вару делал вид, что это его раздражает.

Фёдор прислонился лбом к прохладному дереву двери, прежде чем войти. Его сердце билось в странном, рваном ритме. Создатель, демиург, хозяин карт... Для всех он был авторитетом или источником проблем, но только внутри себя Фёдор знал, насколько он слаб перед этим невыносимым, язвительным и совершенно невозможным зелёным чудом.

Он нажал на ручку и вошёл без стука.

Вару сидел на кровати, скрестив ноги. На нём была безразмерная чёрная футболка, а на носу, как и всегда, красовались непроницаемые зелёные очки со спиралями. Он что-то чиркал в блокноте, но, когда дверь открылась, даже не поднял головы.

– Опять ты, Создатель? – голос Вару прозвучал с привычной издёвкой, но Фёдор уловил в нём ту самую нотку, которую ждал — ожидание. – У тебя что, дел мало? Иди, вон, Курилку поучи жизни, он это любит.

Фёдор не ответил. Он прошёл вглубь комнаты и сел на край кровати, слишком близко к Вару. Тот наконец оторвался от блокнота, и спирали на стёклах, казалось, закрутились быстрее.

– Я пришёл поговорить, – тихо сказал Фёдор, чувствуя, как внутри всё сжимается от одного вида этих растрёпанных зелёных кудрей.

– Поговорить? – Вару фыркнул, откладывая блокнот в сторону. – Ну, валяй. Опять будешь втирать мне про ответственность и про то, что нельзя подливать клей в шампунь Зонтику? Это было всего один раз за неделю, я исправляюсь!

– Нет, Вару, – Фёдор протянул руку и коснулся плеча клона. Тот вздрогнул, но не отстранился. – Я пришёл не за этим. Иди сюда.

Это было не просьбой, а мягким, но властным приказом. Вару замер. Он всегда строил из себя независимого бунтаря, но против Фёдора у него не было иммунитета. Он любил этого человека так сильно, что это пугало его самого. Каждое утро он ждал этого момента, каждой клеточкой тела желая близости, которую не мог позволить себе проявить первым.

– Ты совсем с катушек съехал, Создатель? – пробормотал Вару, но послушно сдвинулся с места и перебрался к Фёдору, устраиваясь у него на коленях.

Фёдор выдохнул, чувствуя вес парня. Его руки сами собой легли на талию Вару, притягивая его ближе. В этот момент мир за пределами комнаты переставал существовать. Не было ни других клонов, ни долгов, ни ответственности. Только этот колючий, вредный мальчишка, который сейчас так доверчиво прижимался к нему.

– Ты ведь знаешь, что я без тебя не могу? – прошептал Фёдор, зарываясь носом в зелёные волосы. От них пахло химией и чем-то сладким.

Вару замер, его дыхание сбилось. Он редко слышал такие слова. Обычно Фёдор был сдержан, серьёзен, а здесь, в полумраке комнаты, он превращался в кого-то другого.

– Ну ещё бы, – Вару попытался вернуть себе привычный тон, но голос предательски дрогнул. – Кто ещё будет развлекать тебя в этом унылом доме? Без моих шуток ты бы давно загнулся от скуки.

– Ты дурак, Вару, – Фёдор усмехнулся и чуть сжал пальцы на его боках. – Я не про шутки. Я про тебя. Целиком.

Вару медленно поднял руки и положил их на плечи Фёдора. Его пальцы судорожно вцепились в ткань толстовки. За стёклами очков скрывались глаза, полные обожания, которое он так тщательно прятал под маской цинизма.

– Тогда почему ты молчишь? – вдруг спросил Вару, и его голос стал совсем тихим, почти лишённым насмешки. – Приходишь каждое утро, сажаешь на колени, а потом уходишь, как будто ничего не было. Думаешь, мне это нравится?

Фёдор поднял голову и посмотрел прямо в зелёные стёкла, словно пытаясь пронзить их взглядом.

– Я боялся, что если скажу это вслух, всё разрушится, – признался он. – Ты ведь мой клон. Моё творение. Это... это сложно.

– К чёрту сложность, Федь, – Вару подался вперёд, их лица оказались в сантиметрах друг от друга. – Ты создал меня таким, какой я есть. А я... я хочу быть с тобой. Не как карта, не как шут. А просто... с тобой.

Фёдор не выдержал. Он сократил расстояние и накрыл губы Вару своими. Поцелуй был жадным, полным накопившегося отчаяния и нежности. Вару ответил мгновенно, с какой-то исступлённой страстью, сминая пальцами одежду Создателя. Его очки съехали набок, и Фёдор, не разрывая поцелуя, аккуратно снял их, отбрасывая куда-то на одеяло.

Теперь перед ним был настоящий Вару. Яркие, изумрудные глаза, в которых сейчас плескалось не озорство, а неприкрытое желание и любовь.

– Наконец-то, – выдохнул Вару, когда они на секунду оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха.

Фёдор подхватил его под бёдра и переложил на кровать, нависая сверху. Комната, залитая утренним светом, казалась теперь коконом, скрывающим их от всего мира.

– Я люблю тебя, – произнёс Фёдор, и эти слова, наконец произнесённые вслух, принесли ему невероятное облегчение.

Вару улыбнулся — не своей обычной хищной ухмылкой, а мягко и искренне.

– Я знаю, Создатель. Я тоже. А теперь заткнись и не уходи сегодня.

Руки Фёдора скользнули под футболку Вару, обжигая кожу холодом пальцев, но Вару лишь выгнулся навстречу, притягивая его за шею вниз. Утро только начиналось, и впереди у них было всё время этого мира, которое они больше не собирались тратить на молчание.

Фёдор чувствовал, как дрожит Вару под его руками, как часто бьётся его сердце, в унисон с его собственным. В этот момент он понял, что никакие правила и никакие карты не имеют значения, пока этот невыносимый зеленоволосый парень смотрит на него с такой бесконечной преданностью.

– Ты мой, – прошептал Фёдор, целуя чувствительную кожу на шее.

– Всегда был твоим, придурок, – отозвался Вару, закрывая глаза и полностью отдаваясь во власть своего Создателя.