?

В воздухе витал густой запах масляной краски и чего-то острого, металлического — так пахла одержимость Фёдора. Для клонов он всегда был высшим существом, Создателем, тем, кто держит в руках нити их жизней. Но в последнее время Фёдор изменился. Его взгляд, обычно усталый и сосредоточенный, теперь горел лихорадочным блеском всякий раз, когда в поле зрения появлялся пятый клон.

Вару это пугало и льстило одновременно. Он привык быть занозой в заднице, объектом всеобщей ненависти, но никак не центром чьей-то вселенной. Особенно такой тёмной и удушающей вселенной, как та, что выстроил вокруг него Фёдор.

Всё началось с мелочей: лишний взгляд, случайное касание. Потом Фёдор начал требовать, чтобы Вару проводил всё свободное время в его комнате. Сначала валет сопротивлялся, язвил, пытался сбежать к своим привычным розыгрышам, но Создатель быстро дал понять: неповиновение карается. Не физически, нет. Фёдор просто смотрел так, будто у Вару сейчас вырвут саму искру жизни, и шептал: «Ты мой, Вару. Помни об этом».

Сегодняшний день не задался с самого утра. Зонтик, этот вечно ноющий шестой клон, умудрился перепутать вёдра. В попытке спастись от очередного «сюрприза» Вару, он споткнулся и опрокинул банку с ярко-синей краской прямо на зелёную шевелюру валета.

Вару застыл, чувствуя, как липкая жижа стекает за шиворот. Его лицо исказилось от ярости.

– Ах ты, тряпка синяя! – взревел он, хватая Зонтика за воротник. – Ты хоть знаешь, сколько я это отмывать буду?!

Зонтик сжался, заливаясь слезами, и тут же на шум явился Пик. Король пиковой масти не любил разбираться, кто прав, а кто виноват. Для него Вару всегда был источником проблем, который нужно было приструнить силой.

Пик молча шагнул вперёд, занося тяжелую руку для удара. Он хотел просто проучить своего валета, выбить из него спесь, как делал это десятки раз до этого.

– Не смей! – Голос Фёдора разрезал тишину гостиной, словно удар хлыста.

Все замерли. Создатель стоял в дверях, его лицо было бледным, а глаза метали молнии. Он выглядел безумным. Казалось, если Пик хоть пальцем коснётся Вару, Фёдор разорвёт его на части голыми руками.

– Не бей его, Пик, – уже тише, но с явной угрозой в голосе повторил Фёдор. – Уйди. Сейчас же.

Пик нахмурился, переводя взгляд с дрожащего Зонтика на перепачканного Вару и, наконец, на Фёдора. В воздухе искрило напряжение. Король фыркнул, разжал кулак и, не говоря ни слова, развернулся и ушёл в свою комнату. Зонтик, воспользовавшись моментом, тоже поспешил скрыться.

Вару стоял посреди комнаты, чувствуя себя странно. Его защитили? Его, великого тролля, спас Создатель?

– В мою комнату, – коротко бросил Фёдор, не глядя на него. – Живо.

Вару сглотнул. Этот тон не обещал ничего хорошего. Он поплёлся следом за Фёдором, оставляя на полу синие капли.

Как только дверь в комнату Создателя закрылась, Фёдор схватил Вару за плечо и прижал к себе. Он не обращал внимания на то, что его собственная одежда пачкается в краске.

– Он хотел ударить тебя, – прошептал Фёдор, и в его голосе слышалась дрожь. – Он посмел поднять на тебя руку. Мою руку...

– Эй, Федь, остынь, – Вару попытался отшутиться, хотя сердце бешено колотилось о рёбра. – Пик всегда такой. Я привык.

– А я — нет! – Фёдор резко развернул его к себе, впиваясь пальцами в плечи. – Ты принадлежишь мне. Каждая твоя клетка, каждый твой вздох. Никто не имеет права причинять тебе боль, кроме меня. Понял?

Вару кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Фёдор медленно опустил руки, его взгляд смягчился, но безумие никуда не исчезло.

– Иди в душ. Отмойся. А потом возвращайся сюда. Ты будешь спать со мной.

Через полчаса Вару, чистый и всё ещё слегка дезориентированный, вернулся в комнату. Фёдор уже лежал в кровати, подперев голову рукой. Он жестом указал на место рядом с собой.

– Иди сюда, Вару.

Валет послушно забрался под одеяло. Он любил Фёдора — по-своему, без этой пугающей одержимости, но с той преданностью, которую клон может испытывать к своему творцу. Однако то, что происходило сейчас, выходило за рамки просто «любви».

– Садись, – приказал Фёдор.

Вару послушно сел к нему на колени, чувствуя тепло чужого тела. Фёдор тут же обхватил его за талию, притягивая ближе. Его руки, холодные и властные, скользнули под футболку Вару, обжигая кожу.

– Ты такой хрупкий, – пробормотал Фёдор, ведя ладонями вверх по спине валета. – Иногда мне кажется, что я могу сломать тебя, если прижму слишком сильно. Но я не позволю этому случиться.

Вару вздрогнул, когда губы Фёдора коснулись его шеи. Это не был нежный поцелуй. Фёдор резко, почти зло впился зубами в чувствительную кожу, оставляя яркий след.

– Ай! – вскрикнул Вару, пытаясь отстраниться. – Больно же!

– Терпи, – выдохнул Фёдор ему в кожу. – Это чтобы ты знал. Чтобы все знали, чей ты. Чтобы ты чувствовал меня каждой клеточкой, даже когда я не рядом.

Он продолжал кусать и целовать его шею, плечи, ключицы, оставляя на теле Вару багровые отметины — клейма своей собственности. Вару чувствовал, как внутри него всё сжимается. Это было странное сочетание страха и возбуждения. Он обхватил Фёдора за шею, зарываясь пальцами в его волосы.

– Федя... – выдохнул он, когда рука Создателя поднялась выше, сжимая его грудь.

– Молчи, – оборвал его Фёдор. – Просто будь здесь. Со мной.

Он повалил Вару на подушки, нависая сверху. В полумраке комнаты его глаза казались двумя бездонными колодцами, в которых Вару тонул без остатка. Фёдор снова залез руками под футболку, поглаживая живот и рёбра валета, словно пересчитывая их.

– Я убью любого, кто посмотрит на тебя не так, – прошептал он, прижимаясь своим лбом к лбу Вару. – Ты понимаешь это?

– Понимаю, – тихо ответил Вару, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

– Хорошо.

Фёдор наконец успокоился, укладываясь рядом и крепко прижимая Вару к своей груди. Его хватка была железной — не вырваться, не сбежать. Но Вару и не хотел бежать. В этом безумии, в этой удушающей любви было что-то, что заставляло его чувствовать себя самым важным существом в мире.

– Спи, – скомандовал Фёдор, закрывая глаза. – Завтра ты никуда не уйдёшь. Ты будешь здесь, со мной. Весь день. Вечно.

Вару закрыл глаза, слушая мерное биение сердца Создателя. Он знал, что завтра Пик будет смотреть на него с подозрением, а Зонтик — с испугом. Он знал, что его жизнь больше не принадлежит ему самому. Но, засыпая в руках своего личного безумца, он поймал себя на мысли, что это именно то, чего он всегда хотел.

Быть чьим-то до безумия. Быть собственностью Создателя.