Две компании

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая кирпичные стены университета в кроваво-красный цвет. Для обычных студентов это было время идти в библиотеку или возвращаться в общежитие, но для восьмерых парней это было время, когда воздух начинал искриться от негласного напряжения.

Кан Ёсан стоял у главного входа, задумчиво перебирая пальцами прядь своих почти белых волос. Маленький хвостик на затылке едва удерживал непослушные локоны. Он выглядел как ожившая фарфоровая кукла: безупречная кожа, мягкие черты лица и это крошечное красное пятнышко у левого глаза, которое только добавляло ему очарования. Широкая черная толстовка скрывала его хрупкую фигуру, а глубоко внутри, под слоями ткани, покоилась изящная черная коса — оружие, которое он надеялся никогда не использовать в этих стенах.

– Ёсан-и, ты опять витаешь в облаках? – раздался звонкий, слегка насмешливый голос.

Чон Уён подошел сзади и бесцеремонно навалился другу на плечи. Его черные волосы с высветленным низом растрепались, а глаза — один чуть короче другого, что придавало его взгляду лисью хитринку — блестели от предвкушения очередной шалости. На его губе едва заметно темнела родинка, а под одеждой скрывались два боевых веера, способных вызывать огненные вихри.

– Уён, ты слишком громкий, – отозвался Ёсан своим неожиданно глубоким, грубоватым голосом, который всегда контрастировал с его ангельской внешностью. – И я не витаю в облаках. Я просто думаю, как нам пройти через двор, не встретив «этих».

«Этими» была компания, с которой у них не заладилось с самого первого курса. Нелепая стычка в столовой переросла в холодную войну, которая длилась уже два года.

– О, ты про капитана и его свиту? – Уён фыркнул, поправляя воротник своей уличной куртки. – Сонхва-хён уже на взводе. Смотри, он даже перестал собирать свои фигурки и теперь просто сверлит взглядом выход.

Пак Сонхва действительно стоял неподалеку, скрестив руки на груди. Его розовые волнистые волосы мягко светились в лучах заката. Несмотря на милую улыбку, которую он демонстрировал преподавателям, сейчас его лицо было сосредоточенным. Он ненавидел горечь — будь то кофе или поражение в споре. Как сирена, он чувствовал вибрации чужих эмоций, и сейчас эти вибрации были крайне неприятными.

– Минги, перестань прятаться за моей спиной, это всего лишь жук, – бросил Сонхва, не оборачиваясь.

Сон Минги, высокий блондин в дерзком темном наряде, вздрогнул. Несмотря на свой внушительный рост в сто восемьдесят сантиметров и наличие тяжелого тесака за поясом, он до смерти боялся насекомых и предпочитал проводить время дома за просмотром аниме, а не в эпицентре конфликтов. Как нимфа, он был тесно связан с природой, но природа иногда была слишком... кусачей.

– Он на меня посмотрел, хён! – пробасил Минги, чей голос был таким же низким, как у Ёсана.

В этот момент двери противоположного корпуса распахнулись, и на лестницу вышла вторая четверка.

Впереди шел Ким Хонджун. Его двухцветные волосы — половина черная, половина белая — были уложены идеально. Улыбка лидера была слегка безумной, а в глазах читалось высокомерие. Он поправил рукав джинсовки, скрывая татуировку «NO 1 LIKE ME». За его спиной, словно тени, следовали братья Чхве и Юнхо.

Чон Юнхо, самый высокий из них, шел расслабленной походкой. Его называли «ретривером» за добрые глаза, но сейчас он был серьезен. Он был тем, кто тяжелее всех просыпался по утрам, но в бою с копьем ему не было равных. Рядом с ним шел его сводный брат Уён... вернее, они были братьями по документам, но по духу находились в разных лагерях.

Чхве Сан, в строгом светлом пиджаке, хитро прищурился, заметив Уёна. Его лисьи глаза вспыхнули интересом. Он любил доводить людей, и Уён был его любимой мишенью.

И, наконец, Чхве Чонхо. Младший из всех, но, пожалуй, самый суровый на вид. Он был в закрытом темном костюме, подчеркивающем его силу. В руках он вертел яблоко, которое через секунду с легким хрустом разломил пополам голыми руками, даже не глядя на него. Его взгляд был прикован к Ёсану.

– Опять они, – процедил Хонджун, останавливаясь в десяти шагах от компании Сонхва. – Разве у «ангелочков» нет комендантского часа?

– А у «капитанов» нет дел поважнее, чем загораживать проход? – парировал Ёсан, глядя прямо в глаза Чонхо.

Чонхо промолчал, но его челюсть сжалась. Он был левшой и сейчас непроизвольно сжал левый кулак. Ему не нравилась тактильность, он избегал прикосновений, но почему-то каждый раз, когда он видел Ёсана, в груди что-то болезненно сжималось. Он любил баллады, тишину и красный цвет. И именно красный цвет был любимым у этого светловолосого эльфа, скрывающего свою суть.

– Слышишь, Уён-и, – Сан сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. – Твой брат просил передать, что ты снова забыл дома свои дурацкие веера. Или ты теперь полагаешься только на свой острый язык?

Уён вспыхнул.

– Мой язык доставит тебе больше проблем, чем ты можешь выдержать, Сан. И не смей втягивать сюда Юнхо.

– Хватит лаяться, – холодно прервал их Сонхва. – Мы просто уходим. Минги, идем.

– Куда так спешите? – Хонджун усмехнулся, преграждая путь Сонхва. – Я слышал, в районе порта видели сирен. Не хочешь проверить, Сонхва-я? Говорят, они очень красиво поют, прежде чем вырвать сердце.

Сонхва побледнел. Хонджун попал в самую точку, хотя и не знал наверняка о его происхождении.

– Тебе бы поумерить высокомерие, Хонджун, – вставил Ёсан, делая шаг к другу. – А то твой изогнутый меч может заржаветь от избытка пафоса.

Наступила тишина. Чонхо медленно подошел к Ёсану. Он был выше на пару сантиметров и выглядел гораздо массивнее, но Ёсан не отвел взгляда.

– Ты слишком много говоришь для того, кто выглядит как хрустальная ваза, – тихо сказал Чонхо. Его голос был резким, но в глубине души он восхищался прямолинейностью старшего.

– А ты слишком сильно сжимаешь это яблоко, – ответил Ёсан, указывая на раздавленный плод в руке младшего. – Тебе нужно научиться расслабляться, Чонхо.

– Научишь меня? – вырвалось у Чонхо прежде, чем он успел подумать.

Сан и Уён одновременно прыснули от смеха, разряжая обстановку, хотя напряжение никуда не исчезло.

– Только если ты перестанешь быть таким занудой, – язвительно бросил Ёсан, хотя в его глазах промелькнула искра добродушия, которую он так старательно скрывал.

– Ладно, на сегодня хватит, – Хонджун махнул рукой своим. – Юнхо, заводи машину. У нас есть дела поинтереснее, чем спорить с этими... существами.

Юнхо кивнул, бросив быстрый взгляд на Минги. Тот, почувствовав внимание, тут же уставился в землю, густо покраснев. Юнхо улыбнулся — его «ретриверская» натура всегда брала верх, когда дело касалось этого пугливого блондина.

Когда черная машина Юнхо скрылась за поворотом, Уён облегченно выдохнул.

– Боже, Сан такой бесячий. Он специально это делает?

– Специально, – подтвердил Ёсан, поправляя хвостик. – Но ты тоже не промах. Ты же заметил, как он смотрел на твою татуировку, когда ты поправлял куртку?

Уён замер.

– Откуда ты...

– Я эльф, Уён. У меня зрение лучше, чем у тебя, даже если ты лиса, – Ёсан улыбнулся, и эта улыбка была по-настоящему ангельской.

– Эй! Я просил не называть это вслух! – Уён шутливо толкнул друга в плечо.

– Пойдемте есть курицу, – вздохнул Сонхва, потирая виски. – У меня голова раскалывается от этих двоих. И никакой острой еды, Ёсан-и, я помню, что ты ее не выносишь.

– И никаких персиков! – добавил Минги, наконец-то выходя из образа «напуганной нимфы».

Они направились к выходу из кампуса, четверо друзей, связанных магией и тайной. Они не знали, что в машине, отъезжающей от университета, Чонхо все еще сжимал в руке половинку яблока, думая о том, какое мягкое на вид это красное родимое пятнышко у глаза Кан Ёсана.

Мир казался обычным. Но под этой оболочкой скрывались мечи, веера, косы и древние силы. И самое главное — под ней скрывались чувства, которые были гораздо опаснее любой магии.

– Ёсан, – позвал Уён, когда они уже подходили к любимому кафе.

– М?

– А если бы мы не были врагами... Ты бы подружился с Чонхо?

Ёсан остановился, глядя на свои руки. Он вспомнил суровый взгляд младшего и то, как бережно тот, несмотря на свою силу, держал вторую половинку яблока, словно боясь ее окончательно раздавить.

– Я бы сказал ему, что красный цвет ему идет больше, чем черный, – прямо ответил Ёсан. – Но он слишком упрямый. Придется повторить это раз десять, чтобы он понял.

– Ну, тебе ли не знать, как это — когда приходится повторять по десять раз, – хмыкнул Сонхва, заходя в кафе.

Вечер обещал быть спокойным, но каждый из них знал: следующая встреча с «врагами» неизбежна. И с каждым разом грань между ненавистью и чем-то иным становилась всё тоньше, как лезвие меча Хонджуна или струна в песне, которую так любил слушать Чонхо.

В этом мире, где магия была скрыта, самой большой тайной оставалось то, что судьба уже давно все решила за них. Противоположности должны были столкнуться, чтобы стать единым целым. Но пока что... пока что была только курица, игры и тихие разговоры о том, что завтра снова придется играть роль обычных людей.

А где-то в другом конце города Чхве Сан пересматривал видео с камер наблюдения университета, раз за разом останавливая кадр на смеющемся Уёне, и в его фиолетовых глазах не было ни капли насмешки. Только странная, почти пугающая нежность.

– Скоро, лисенок, – прошептал он. – Скоро ты перестанешь убегать.

Игра только начиналась.