Счастье для монарха

Вечерний воздух Сеула был прохладным, с отчетливым привкусом наступающей осени. Я вышел на балкон-беседку штаб-квартиры, чтобы просто выдохнуть. Внутри здания, за панорамными стеклами, кипела жизнь, решались судьбы гильдий, подписывались контракты, но здесь, в тени декоративных растений, царила относительная тишина.

Я прикрыл глаза, позволяя чувствам Монарха Теней немного притупиться. Иногда давление собственной силы становилось невыносимым, и единственное, чего мне хотелось — это почувствовать себя обычным человеком, а не богом, от одного взгляда которого содрогается пространство.

Тишину нарушили приглушенные голоса и характерный щелчок зажигалки. Я не собирался подслушивать, но мои чувства были слишком острыми. Чуть ниже, на террасе для персонала, стояли две девушки.

Одну из них я узнал мгновенно по запаху — смесь крепкого кофе, дорогих сигарет и едва уловимого аромата морозной свежести. Окумура Юми. Мой секретарь.

Она работала у меня уже год. Для моего окружения это был рекорд. Предыдущие помощники не выдерживали и недели: их пугала моя тень, их парализовал мой взгляд, они терялись в графике, который больше напоминал сводки с фронта. Но Юми... Юми была другой.

Я приоткрыл глаза и посмотрел вниз. Она стояла, опершись локтями о перила. Короткие иссиня-черные волосы были растрепаны ветром, торча в разные стороны, что придавало ей вид дерзкого подростка, несмотря на строгий, но стильный наряд. Высокий воротник-стойка в рубчик подчеркивал белизну ее кожи, а в ушах поблескивали длинные серебристые серьги-прямоугольники. Она затянулась сигаретой, и я увидел, как на ее плече под тканью чуть сдвинувшейся одежды мелькнул край татуировки.

Рядом с ней стояла Суянь, ее подруга из отдела логистики.

– Юми, в эти выходные в клуб? – с надеждой спросила Суянь, выпуская облачко дыма.

– Нет, не получится, – Юми стряхнула пепел, и ее ярко-голубые глаза на мгновение сверкнули в свете фонарей.

– Почему? Опять босс нагрузил?

– У меня «эти дни» как раз на выходные выпадают, – Юми поморщилась, издав короткий смешок.

– Ох, бедняжка, – Суянь сочувственно покачала головой. – Мужика тебе надо. Тебе двадцать лет, а ты всё в девственницах ходишь.

Юми резко повернулась к ней, и на ее лице отразилось искреннее смущение, смешанное с возмущением.

– На себя посмотри! Тебе двадцать три, а сама еще в девушках числишься, – парировала она.

Они обе рассмеялись, и этот звук — живой, искренний, лишенный подобострастия — заставил мое сердце кольнуть странным чувством. Юми была бунтаркой. Живой, страстной, настоящей. Именно этого мне не хватало в моем стерильном мире величия.

– Слушай, Юми, – Суянь стала серьезнее. – Почему ты всё еще работаешь секретарем у господина Сона? Все убегали в ужасе, а ты держишься уже год. Тебе совсем не страшно?

Я затаил дыхание. Мне действительно было интересно, что она ответит.

– Ну, во-первых, зарплата отличная, – Юми загнула палец, ухмыляясь. – Во-вторых, каждый день любоваться симпатичным личиком босса — это ли не бонус? Он как раз в моем вкусе. Красивый, сильный... Его сила меня не пугает, она даже притягивает. А какая у него широкая спина...

– У тебя явно фетиш на мужские спины, – хмыкнула Суянь.

– А что? Это выглядит красиво, – голос Юми стал мечтательным, почти тягучим. – Особенно оставлять на ней свои следы...

Она явно «поплыла» от собственных мыслей, и я почувствовал, как к лицу приливает жар. Мой секретарь только что призналась, что хочет оставить следы на моей спине?

– Юми, ты что, влюбилась в своего босса? – Суянь округлила глаза.

– Ты дура, что ли? – Юми мгновенно посерьезнела, и в ее голосе прорезалась горечь. – У него же невеста. Но если бы ее не было... я бы, может, и попробовала с ним замутить.

– Кстати, это правда, что говорят про него и госпожу Ча? – понизила голос Суянь.

– А что говорят? – Юми равнодушно пожала плечами.

– Юми, ты сейчас прикалываешься? Все говорят, что Ча Хэ Ин не подходит господину Сону. Она помешана на имидже и статусе, холодная стерва. А вот ты, мне кажется, идеально подошла бы боссу. Ему нужен живой человек рядом, а не статуя.

Юми долго молчала, глядя на огни ночного города. Когда она заговорила, в ее голосе не было насмешки, только глубокая, осознанная печаль.

– Это выбор босса. Но в твоих словах есть правда. Знаешь, я наблюдаю за ними всё это время. Она, когда приходит, ни разу не спросила: «Джинву, как ты? Может, ты устал? Хочешь поесть или отдохнуть?» Ей неинтересно, как прошел его день.

Я невольно сжал перила балкона. Слова Юми били не в бровь, а в глаз.

– Она приходит и говорит: «Джинву, у нас съемки, надень лучший костюм». Или: «Джинву, завтра важная встреча». Когда он предложил пообедать, она ответила, что нет смысла тратить время на еду дома, если можно поесть в ресторане ради фото. Она даже не собирается готовить.

Юми отбросила окурок и резко повернулась к подруге. Ее голос дрожал от сдерживаемого гнева.

– А помнишь, когда он вернулся из врат раненый? Она заявилась и с порога заявила, что завтра фотосессия и он должен выглядеть идеально. И ушла! Прикинь? Ее парень пришел с зачистки весь в крови, а она даже не спросила, как всё прошло. Я тогда помогала ему обрабатывать раны... Я видела, как он смотрел ей вслед. Мне тогда чуть ли не стул в нее кинуть хотелось. Было так обидно и жалко его.

Я вспомнил тот день. Юми тогда действительно была рядом. Ее руки, пахнущие антисептиком, дрожали, но она действовала уверенно. Она была единственной, кто принес мне горячий чай и просто посидел рядом в тишине.

– За этот год я узнала его лучше, чем его невеста, – продолжала Юми. – Ей не нужен Сон Джинву как человек. Ей нужен статус жены Теневого Монарка. Ведь все его боятся, но она не хочет видеть в нем просто парня. Она даже про его день рождения забыла. В тот день сияла только она, потащила его на какой-то вечер, где общалась с его семьей так, словно они — помеха ее статусу. Она просто запирает его в золотой клетке.

– Да, босс очень милый, когда улыбается, – тихо вставила Суянь.

– Знаешь, – Юми горько усмехнулась. – Может, поэтому Хэ Ин такая злая? Может, у нее просто недотрах? Ну сама посмотри — ледяная стена. В постели, наверное, бревно бревном. У любого мужика бы на нее не встало.

– Суянь, прекрати! – вскрикнула Юми, хотя сама едва сдерживала смех.

– Нет, Юми, я же права! Как такое бревно можно трахать? И да, те контейнеры с домашней едой, которые ты каждое утро оставляешь боссу на столе... Это же ты их готовишь, верно?

Юми замялась, ее щеки вспыхнули даже в полумраке.

– Да, мой... Мне просто жалко его. В нем никто не видит Сона Джинву — простого человека. Хэ Ин интересует только то, как они будут выглядеть в журнале. Другие его боятся. А он... он ведь живой.

– Ладно, идем, а то что-то мы заболтались, – Суянь потянула подругу к дверям.

– А ты, Юми? Если бы ты была на ее месте?

Юми остановилась у самого входа. Она обернулась, и я увидел ее лицо — решительное, красивое и полное той самой жизни, которой мне так не хватало.

– Ну, мне нужен муж, а не золотая обертка в костюме. Всё, идем.

Они ушли, и на террасе снова воцарилась тишина. Я стоял на балконе, не в силах пошевелиться. Слова Юми эхом отдавались в моей голове.

«Ей не нужен Сон Джинву как человек...»

Я посмотрел на свои руки. Руки, способные разрушать миры. Но сегодня они просто дрожали. Я вспомнил вкус еды из тех самых контейнеров, которые каждое утро находил у себя на столе. Я думал, это служба доставки или забота мамы, но это была она.

Юми. Моя бунтарка-секретарь с иссиня-черными волосами и огромными голубыми глазами. Девушка, которая видела во мне не Монарха, а человека, который устает, хочет есть и нуждается в тепле.

Я медленно развернулся и пошел внутрь. Завтра утром, когда она принесет мне кофе, я не просто кивну ей, уткнувшись в отчеты.

Я посмотрю ей в глаза. И, возможно, впервые за долгое время, я позволю себе выйти из этой золотой клетки, которую так тщательно выстраивала вокруг меня Хэ Ин. Потому что там, за прутьями, меня ждала жизнь. Живая, страстная и пахнущая кофе и осенью.