Дети

Огонь в камине лениво лизал сухие поленья, рассыпая искры, которые тут же гасли на сером камне очага. Сон Джинву сидел в глубоком кожаном кресле, погруженный в полумрак своей роскошной гостиной. В его руках, привыкших к микрофону и вспышкам камер, покоился потемневший от времени плетеный браслет. Простая вещица, сделанная из грубых ниток, выглядела чужеродно в интерьере дома самого популярного айдола страны.

Джинву исполнилось двадцать шесть. Он был воплощением мечты миллионов: рост сто девяносто сантиметров, точеная фигура, черные как смоль волосы и глаза цвета грозового неба, в которых фанатки готовы были тонуть вечно. Но сейчас, в тишине огромного особняка, он не чувствовал себя звездой. Он был просто мужчиной, который пять лет назад оставил свое сердце в маленьком городке, уходя вслед за амбициями.

Окумура Юми. Ее имя до сих пор отзывалось фантомной болью где-то под ребрами. Им было по шестнадцать, когда они встретились. Маленькая, хрупкая, с фарфоровой кожей и невероятными небесно-голубыми глазами, она казалась существом из другого мира. Три года они были неразлучны, деля одну мечту на двоих, пока в восемнадцать лет жизнь не развела их в разные стороны. Джинву уехал покорять музыкальный олимп, а Юми... Юми просто исчезла из его жизни, оставив лишь этот браслет и выцветшую фотографию.

Тишину прервал резкий звук открывающейся двери. Джинву даже не обернулся — он знал этот бесцеремонный шаг.

– Почему без стука и приглашения, Хэ Ин? – Его голос прозвучал холодно, словно треск льда под ногами.

В комнату вплыла Ча Хэ Ин — топ-модель, чье лицо украшало обложки всех глянцевых журналов. Она была красива, высокомерна и привыкла получать всё, что пожелает.

– Джинву, милый, я звонила тебе весь вечер! – Она подошла ближе, пытаясь положить руку ему на плечо. – Почему ты так со мной? Я ведь люблю тебя.

Джинву резко встал, возвышаясь над ней. Его серые глаза потемнели, становясь почти черными от едва сдерживаемого раздражения.

– А я тебя ненавижу и не люблю, – отрезал он, глядя ей прямо в глаза. – Мне плевать на то, что ты самая популярная модель. Ты маленькая, эгоистичная девочка. Убирайся из моего дома и не смей приходить сюда без приглашения.

Хэ Ин замерла, ее лицо исказилось от обиды и шока. Она не привыкла к такому обращению.

– Ты... ты пожалеешь об этом! – выдохнула она, прежде чем разрыдаться и выбежать из комнаты, громко хлопнув дверью.

Джинву тяжело вздохнул и снова опустился в кресло. Вечер был окончательно испорчен. Но стоило ему потянуться за бокалом воды, как на журнальном столике завибрировал телефон. Неизвестный номер.

Он обычно не отвечал на такие звонки, но какое-то странное предчувствие заставило его нажать на кнопку приема.

– Да? – коротко бросил он.

– Привет, Джин... Как ты?

Мир вокруг Джинву словно остановился. Этот голос, мягкий и чуть хрипловатый, он узнал бы из тысячи. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.

– Юми... я... – Он не узнал собственный голос, ставший ломким и тихим.

– Нам нужно встретиться, – продолжала она, и в ее тоне слышалась странная решимость. – Мне нужно кое с кем тебя познакомить, Джи.

– Хорошо. Где? Я приеду прямо сейчас.

– Не стоит сейчас, уже поздно. Приезжай завтра утром. На окраине города, у меня там небольшая пекарня. Я скину геолокацию.

Когда связь прервалась, Джинву еще долго сидел, глядя на экран телефона. Юми нашлась. Спустя пять лет тишины она сама позвонила ему.

На следующее утро Джинву подготовился так, словно собирался на самую важную встречу в своей жизни. Чтобы не привлекать внимания, он надел простую черную футболку, джинсы, кожаную куртку, натянул кепку пониже и скрыл лицо за маской.

Пекарня оказалась уютным местом в тихом районе, пропахшим ванилью и свежим хлебом. Вывеска гласила: «Лазурный берег». Джинву глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках, и толкнул дверь. Колокольчик над входом мелодично звякнул.

– Мы еще не открыты... – начала девушка, выходя из подсобки, и осеклась.

Это была она. Но время изменило ее. Волосы стали короче, приобретя дерзкий глянцевый блеск, спадая на лоб рваными прядями. В ушах поблескивали многочисленные пирсинги, а на плече, выглядывающем из-под свободной футболки, виднелась татуировка. Но глаза... те же ярко-голубые, миндалевидные, обрамленные густыми черными ресницами.

– Привет, – она слабо улыбнулась, и эта улыбка осветила всё помещение. – Проходи.

Джинву стянул маску и кепку, чувствуя себя неуклюжим великаном в этом маленьком царстве уюта.

– Юми, ты... ты выглядишь потрясающе.

– Спасибо, – она отвела взгляд, заметно нервничая. – Я хочу тебя познакомить кое с кем. Мальчики! Алекс, Сухо, идите сюда!

Джинву замер. Из внутренней комнаты, толкаясь и смеясь, выбежали двое мальчишек. На вид им было около восьми лет. Джинву почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

Один из них, Алекс, был точной копией Юми: черные взъерошенные волосы, фарфоровая кожа и те же пронзительно-голубые глаза. Второй, Сухо, заставил Джинву забыть, как дышать. Мальчик смотрел на него точно такими же серыми глазами, как у самого Джинву, а его черные волосы лежали один в один как у него в детстве.

– Джинву, познакомься, – голос Юми дрогнул. – Это... это дети. Твои дети.

Джинву стоял, боясь пошевелиться. В голове шумело, а реальность рассыпалась на куски.

– Как?.. Почему?.. – он не мог подобрать слов. – Дети... Юми, нам нужно поговорить.

Юми мягко коснулась плеч сыновей:

– Идите поиграйте в комнате, хорошо? Потом познакомитесь с... папой поближе.

Мальчики, с любопытством оглядывая высокого незнакомца, послушно кивнули и убежали. Юми тяжело опустилась в кресло и указала Джинву на стул напротив, пододвинув ему чашку остывшего чая.

– Помнишь восемь лет назад? – начала она, глядя в окно. – Мы расстались из-за обстоятельств. Ты был так одержим идеей стать айдолом, это была твоя мечта с самого детства. И когда ты уехал, я узнала, что беременна.

Она сделала паузу, сглатывая комок в горле.

– Я не стала говорить тебе. Я не хотела разрушать твою мечту, Джинву. Я видела, как ты горел этим, и знала, что если скажу, ты бросишь всё и останешься. А потом... я бы всю жизнь винила себя за то, что лишила тебя будущего.

Джинву закрыл лицо руками. Пять лет он винил ее в том, что она его бросила, а она в это время в одиночку растила двоих детей, защищая его карьеру.

– Сухо любит рисовать, он очень спокойный, – продолжала Юми, и в ее голосе появилась нежность. – А вот Алекс... он бунтарь. Весь в тебя, хоть и похож на меня.

Джинву поднял голову. Его глаза были влажными.

– Почему сейчас, Юми? Почему спустя столько лет?

– Потому что они начали спрашивать, – она посмотрела на него в упор. – Они видят тебя по телевизору, Джин. Они не знают, кто ты, но Сухо однажды сказал, что у «того красивого дяди» глаза как у него. Я поняла, что больше не имею права скрывать правду. Ни от них, ни от тебя.

Джинву встал, подошел к ней и опустился на колени, беря ее маленькие ладони в свои огромные руки.

– Прости меня, – прошептал он. – Прости, что меня не было рядом.

Юми покачала головой, и слеза скатилась по ее щеке.

– Ты здесь сейчас. Это всё, что имеет значение.

В этот момент дверь комнаты приоткрылась, и две маленькие головы высунулись наружу. Сухо и Алекс с опаской и интересом наблюдали за взрослыми. Джинву обернулся к ним и впервые за многие годы по-настоящему, искренне улыбнулся.

– Привет, парни, – сказал он, чувствуя, как лед в его сердце окончательно тает. – Кажется, нам о многом нужно поговорить.

В маленькой пекарне на окраине города, среди аромата корицы и утреннего солнца, начиналась новая глава жизни Сон Джинву. Глава, в которой он больше не был одиноким айдолом, а был просто отцом и человеком, который наконец-то вернулся домой.