Друзья

Вечерний воздух был пропитан запахом цветущей акации и пылью городских дорог. Юна шла к месту встречи, невольно ускоряя шаг. Она опоздала всего на минуту — отец попросил помочь передвинуть тяжелую коробку с книгами в гостиной. Он смотрел на неё с такой безграничной любовью, поправляя выбившийся локон волос, что Юна просто не могла отказать. Её папа был её крепостью, единственным человеком, который оберегал её после того, как три года назад их мир рухнул.

Выбежав из подъезда, Юна огляделась. Чаён, с которой они договорились выйти вместе, нигде не было. Девушка достала телефон, слегка покусывая губу от волнения.

– Чаён-а, ты где? Я уже вышла, – быстро проговорила Юна, когда подруга подняла трубку.

– Боже, Юна, ты как всегда, – раздался на том конце холодный, пропитанный неприкрытым сарказмом голос. – Я не собиралась жариться на солнце, ожидая тебя. Минхо заехал за мной на машине, так что мы уже на месте. Давай, топай сама, если не хочешь пропустить всё веселье.

– Ой, прости, пожалуйста! Я сейчас прибегу, – Юна виновато улыбнулась, хотя Чаён этого не видела.

Она не злилась. Юна вообще не умела злиться. Она шла по тротуару, подставляя лицо мягким лучам заходящего солнца, и думала о том, что, возможно, Чаён просто выдался тяжелый день. «Она ведь хорошая, просто прямолинейная», — привычно убеждала себя Юна, игнорируя колкое чувство в груди.

Когда она дошла до сквера, вся компания была в сборе. На парапете, вальяжно раскинувшись, сидел Хисын. Его темные волосы были слегка растрепаны, а карие глаза, казалось, видели всех насквозь. Рядом с ним, как верный страж, стоял Джейк — высокий, широкоплечий, с доброй улыбкой, которая всегда действовала на Юну успокаивающе. Минхо о чем-то громко спорил с Сонхёном, а Чаён, прислонившись к плечу Минхо, лениво рассматривала свой маникюр. Вонён стояла чуть поодаль, теребя край своей короткой юбки.

– О, смотрите-ка, наше солнце соизволило взойти! – Хисын первым заметил её приближение. Его губы тронула привычная язвительная ухмылка. – Юна, ты шла пешком из другого города или просто решила, что эффектное появление — это твой новый стиль?

– Простите, я правда задержалась, – Юна неловко заправила прядь за ухо и подошла ближе.

– Привет, Юна! – Джейк тепло улыбнулся и легонько приобнял её за плечи. – Не слушай этого ворчуна, он просто проголодался, вот и язвит. Рад тебя видеть.

Чаён закатила глаза так сильно, что это трудно было не заметить. Вонён тихонько пискнула «привет», но тут же поймала на себе острый взгляд Чаён и опустила голову.

– Слушайте, мы с Джейком сходим за энергетиками, а то я сейчас усну от ваших унылых лиц, – Хисын спрыгнул с парапета. – Чудик, не вздумай никуда деться, я еще не закончил критиковать твой нелепый розовый рюкзак.

Юна лишь тихо рассмеялась в ответ. Она знала, что за этими колкостями Хисына скрывается что-то совсем иное. В шестом классе, когда её мамы не стало, он был единственным, кто не смотрел на неё с удушающей жалостью. Он подкалывал её, заставлял злиться, спорить, и именно это не давало ей окончательно утонуть в горе. Его ирония была для неё спасательным кругом, хотя он никогда бы в этом не признался.

Как только парни скрылись за углом магазина, атмосфера в компании мгновенно изменилась. Сонхён, который во всем пытался подражать Хисыну, но выходило у него это на редкость неприятно, сплюнул на асфальт.

– Ну и чего ты стоишь? – бросила Чаён, даже не глядя на Юну. – Места на скамейке нет.

Юна почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она сделала шаг к Чаён, пытаясь поймать её взгляд.

– Чаён-а, ты всё-таки обиделась, что я опоздала? Прости, папе просто нужна была помощь...

– Слушай, Юна, – Чаён резко повернулась к ней, её лицо исказилось от нескрываемого пренебрежения. – Твои оправдания скучны так же, как и ты сама. Ты вечно строишь из себя святую невинность, аж тошно.

Юна замолчала, не зная, что ответить. Она отошла на пару шагов, чувствуя себя лишней. Чтобы хоть как-то отгородиться от нависшего напряжения, она достала телефон. Убавив яркость до минимума, она открыла приложение с чат-ботами. Это было её маленькое убежище — там можно было просто общаться, не боясь осуждения или резких слов.

– Ооо, милая Юна, ты опять общаешься со своими ботами? – внезапно раздался голос прямо над ухом.

Прежде чем Юна успела среагировать, Чаён выхватила телефон из её рук.

– Отдай, пожалуйста, – прошептала Юна, чувствуя, как краска заливает лицо. Ей было невыносимо стыдно, что её маленькую тайну выставили на всеобщее обозрение.

– Вы только посмотрите! – Чаён подняла телефон высоко вверх, демонстрируя экран Сонхёну и Минхо. – Наша отличница настолько одинока, что переписывается с куском кода. «Как прошел твой день, ИИ-друг?» Серьезно? Это же насколько надо быть жалкой?

Сонхён загоготал, Минхо неловко хмыкнул, прикрывая рот рукой. Вонён отвела взгляд, в её глазах читалась искренняя жалость, но она не проронила ни слова, боясь гнева Чаён.

– Да с ней даже мамка родная не захотела общаться, свалила пораньше, чё от нее еще ожидать? – Сонхён бросил эту фразу с такой легкостью, будто говорил о погоде.

Мир вокруг Юны в одно мгновение замер. Звуки города смолкли, остался только этот оглушительный, звенящий хохот Чаён и парней. Боль, острая и физически ощутимая, пронзила грудную клетку, перехватывая дыхание. Это не была просто шутка. Это был удар в самое незащищенное место.

Юна не стала кричать. Она не стала забирать телефон. Она просто развернулась и пошла прочь, чувствуя, как ноги становятся ватными. Слезы застилали глаза, превращая вечерние огни в размытые пятна.

Через пару минут из магазина вышли Хисын и Джейк, весело обсуждая какой-то новый вкус напитка. Хисын сразу окинул взглядом компанию и нахмурился.

– А чудик где? – спросил он, и в его голосе мгновенно исчезла вся веселость.

Джейк тоже напрягся, заметив, что Чаён вертит в руках чужой телефон, а Сонхён всё еще ухмыляется.

– Да как всегда, на шутки обижается, – Минхо махнул рукой, чувствуя, что атмосфера накаляется. – Сонхён просто про её мать ляпнул, а она в слезы и деру.

Лицо Хисына изменилось в долю секунды. Его челюсть сжалась так, что проступили желваки. Он знал, что тема матери для Юны — это незаживающая рана, которую он сам обходил за версту, даже в своих самых дерзких подколах.

– Идиоты... – процедил Хисын сквозь зубы.

Он сорвался с места прежде, чем кто-то успел вставить хоть слово. Джейк, не теряя ни секунды, шагнул к Сонхёну. Его обычно доброе лицо сейчас выражало холодную ярость.

– Ты хоть понимаешь, что ты сказал? – Джейк не стал дожидаться ответа. Одним резким, выверенным движением он схватил Сонхёна за воротник и встряхнул так, что у того клацнули зубы. – Еще раз я услышу от тебя хоть слово в сторону Юны — и копировать Хисына ты будешь в отделении травматологии. Понял меня?

Сонхён побледнел и судорожно кивнул. Джейк оттолкнул его, вырвал телефон Юны из рук онемевшей Чаён и, бросив на них презрительный взгляд, направился вслед за другом.

Хисын нашел её быстро. Он знал все её «тайные» места в этом районе. Юна сидела на старой скамейке в глубине парка, спрятав лицо в ладонях. Её плечи мелко дрожали от беззвучных рыданий.

Он подошел тихо, но она всё равно услышала его шаги.

– Уходи, Хисын... пожалуйста, – прохрипела она, не поднимая головы.

Вместо ответа он просто сел рядом и, обхватив её за плечи, притянул к себе. Юна сначала попыталась отстраниться, её тело было напряжено, как натянутая струна, но Хисын держал крепко и в то же время удивительно нежно.

– Тише, маленькая, тише, – прошептал он ей в макушку. – Я здесь.

Юна не выдержала. Она вцепилась в его куртку, прячась на его груди, и разрыдалась в голос. Весь тот свет, который она так старательно поддерживала в себе ради отца, ради друзей, сейчас будто гас под напором этой жестокости.

– Они... они сказали... – всхлипывала она.

– Я знаю. Они придурки, Юна. Просто стадо, которое не стоит и одного твоего взгляда, – Хисын гладил её по волосам, и в его движениях не было и тени того язвительного парня, которого знала вся школа. Сейчас он был просто человеком, который готов был закрыть её от всего мира. – Ты — самое лучшее, что есть в этой компании. И если они этого не видят, это их проблема.

– Тебе нужно... нужно вернуться к ним, – Юна попыталась отстраниться, вытирая слезы рукавом, но её взгляд, полный боли и мольбы, говорил об обратном.

– Никуда я не уйду, – отрезал Хисын, усаживаясь удобнее и не выпуская её руки. – Буду сидеть здесь и действовать тебе на нервы, пока ты не начнешь улыбаться. Кстати, твой нос сейчас красный, как у оленя Рудольфа.

Юна слабо шмыгнула носом и невольно улыбнулась.

– Ты неисправим.

– Именно, – он слегка щелкнул её по носу.

Через десять минут к ним подошел Джейк. Он выглядел запыхавшимся, но в руках у него было три рожка мороженого.

– Так, – Джейк торжественно протянул Юне ванильный рожок. – Я провел воспитательную работу и принес трофеи. Держи, Юна-я. И твой телефон, кстати.

Юна взяла телефон и мороженое, чувствуя, как лед внутри неё начинает медленно таять. Джейк сел с другой стороны от неё, и они оказались в своеобразном коконе тепла.

– Знаете, – начал Джейк, пытаясь разрядить обстановку, – мне кажется, мне нравится та девушка из параллельного класса, Чонсу. Она вчера так смешно споткнулась об воздух, что я чуть не влюбился на месте.

– О боже, Джейк, твои вкусы становятся всё страннее, – фыркнул Хисын, но в его глазах светилось одобрение.

Они просидели там до самой темноты. Они болтали о пустяках, о предстоящих экзаменах, о том, что Минхо когда-нибудь точно врежется в столб, если не перестанет смотреть в зеркало заднего вида на себя любимого. Юна слушала их, и постепенно дрожь в её теле утихла.

Она смотрела на Хисына, который в очередной раз что-то язвительно комментировал, и на Джейка, который смеялся своим открытым, добрым смехом. И в этот момент она поняла: пусть мир вокруг бывает жестоким и полным зависти, её свет не погаснет, пока рядом есть те, кто готов защищать его даже в самой глубокой тени.