любовь

Тяжелые дубовые двери элитной гимназии №15 открылись передо мной с таким звуком, будто я входила не в учебное заведение, а в закрытый клуб для избранных. В воздухе пахло дорогим парфюмом, свежесваренным кофе из школьного кафетерия и чем-то еще — кажется, высокомерием.

Когда директор моей родной первой школы предложил мне участие в программе обмена, я согласилась не раздумывая. Я, Софа Чижова, всегда была в центре любого движа: олимпиады, волонтерство, организация дискотек. Мне казалось, что я везде найду общий язык с людьми. Но, переступив порог этого класса, я поняла — мой оптимизм ждет серьезная проверка на прочность.

Класс выглядел так, будто сошел со страниц глянцевого журнала. Парни в идеально отглаженных рубашках, девушки с безупречным маникюром и сумками, стоимость которых равнялась годовому бюджету моей семьи на еду.

– Так, класс, внимание! – Классная руководительница, женщина с уставшими глазами, но идеально уложенным каре, похлопала в ладоши. – Это Софа Чижова, она у нас по обмену.

Я сделала шаг вперед и широко улыбнулась, стараясь не обращать внимания на оценивающие взгляды.

– Всем привет! Я Софа, мне семнадцать. Я из первой школы, приехала к вам по обмену, надеюсь, подружимся.

Тишина в классе сменилась приглушенным смешком.

– Из первой? – донесся чей-то шепот, переросший в откровенное хихиканье. – Ха-ха, пиздец.

– Тише, класс! – прикрикнула учительница, явно чувствуя себя неловко.

Я медленно обвела взглядом кабинет и остановилась на блондинке в первом ряду. Она смеялась громче всех, прикрывая рот ладонью с длинными острыми ногтями.

– Что смешного? – спросила я прямо, не убирая улыбки, но сделав её чуть более «зубастой».

Девушка опешила. Видимо, она привыкла, что новички в такой ситуации обычно краснеют и смотрят в пол.

– Хах, да так, – она откинулась на спинку стула, оглядывая мой обычный худи и джинсы. – Просто у нас еще никогда не было никого из этой... нищебродской школы.

Я не сдержалась и хмыкнула, искренне посмеявшись.

– Нищебродская? Ого, а ты как это определила? По цвету забора или по качеству асфальта?

Блондинка сузила глаза и процедила сквозь зубы:

– Тут даже думать не надо. Всё и так налицо.

– А ты думать умеешь? Ого, это хорошо, – ответила я, приподняв брови в притворном удивлении.

По классу пронесся коллективный вздох. Кто-то присвистнул. Блондинка покраснела от ярости, но я уже не смотрела на неё. Оглядевшись в поисках свободного места, я заметила пустую парту в самом конце третьего ряда.

Как только я направилась туда и начала раскладывать свои вещи, шепот возобновился с новой силой. Парень с соседнего ряда наклонился ко мне и прошипел:

– Слышь, пересядь. Это место Глеба.

– И что? – я невозмутимо достала тетрадь. – Придет — сядет рядом. Место общее, школа государственная, хоть и пафосная.

– Ну, удачи тебе, – буркнул он и отвернулся, будто я была смертницей.

Через пять минут дверь класса распахнулась так, что ручка ударилась о стену. В кабинет вошел парень, и атмосфера мгновенно изменилась. Высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой и взглядом, в котором читалось абсолютное спокойствие хищника, уверенного в своей территории. На нем была черная толстовка, подчеркивающая спортивное телосложение.

Глеб Суворов. Я слышала о нем еще до приезда. Боксер, местный «король», бабник и обладатель такого тяжелого характера, что учителя предпочитали лишний раз с ним не спорить.

Он шел к своей парте, не глядя по сторонам, пока не уперся взглядом в меня. Его брови сошлись на переносице, создавая хмурую складку.

– Свалила по-быстрому, – голос у него был низкий, с неприятной хрипотцой.

Я подняла на него глаза, подперев подбородок рукой.

– Мест больше нет, поэтому извиняй. Придется потерпеть соседство.

Глеб замер. Казалось, он не верит своим ушам. Весь класс затаил дыхание. Блондинка с первого ряда довольно ухмыльнулась, ожидая расправы.

– Ты не поняла? – Глеб сделал шаг ближе, нависая надо мной всей своей массой.

– Я всё прекрасно поняла, – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – Но я уже разложилась.

Одним резким движением Глеб смахнул мою тетрадь, пенал и сумку с парты. Вещи с грохотом разлетелись по полу.

– Теперь ты поняла? – повторил он, ожидая, что я сейчас вскочу и убегу в слезах.

Я медленно перевела взгляд на свои вещи, лежащие на грязном линолеуме, а затем снова посмотрела на него. Внутри всё клокотало от возмущения, но я знала: если сейчас дам слабину, меня сожрут.

– Красивый жест, – спокойно сказала я, не двигаясь с места. – В боксе ты тоже так работаешь? Машешь руками, когда не хватает слов?

Глеб прищурился. В его глазах промелькнуло что-то похожее на интерес, смешанный с раздражением. Он явно не привык к такому отпору, особенно от девчонки, которая выглядит как «обычная» из первой школы.

– Ты вообще знаешь, кто я? – спросил он, наклонившись так низко, что я почувствовала запах его парфюма — терпкий, древесный.

– Глеб Суворов, если верить слухам, – я пожала плечами. – А я Софа. Приятно познакомиться, Глеб. Поднимешь тетрадку или мне подождать, пока у тебя проснется джентльмен?

Класс ахнул во второй раз. Кто-то за спиной Глеба тихонько хихикнул, но тут же замолчал под его тяжелым взглядом.

– Джентльмен во мне сдох еще в начальной школе, – Глеб усмехнулся, но это была не добрая усмешка. – У тебя есть минута, чтобы собрать свой хлам и исчезнуть с моего горизонта.

– А если нет? – бросила я вызов.

– А если нет, то твоя жизнь в этой гимназии превратится в очень короткий и очень грустный фильм, – он сел на край парты, сложив руки на груди.

– О, я обожаю драмы, – я наконец встала, но не для того, чтобы уйти.

Я медленно наклонилась и начала собирать свои вещи. Глеб наблюдал за мной с ленивым превосходством. Когда я подняла сумку, я не пошла к выходу. Я просто поставила её обратно на ту же самую парту.

– Я никуда не уйду, Глеб. Привыкай. В первой школе нас учили делиться, так что подвинься.

Я села обратно, демонстративно открыв тетрадь на первой странице. Глеб несколько секунд молча смотрел на меня, и я видела, как желваки ходят на его скулах. Он явно боролся с желанием просто вышвырнуть меня вместе со стулом, но присутствие учительницы, которая наконец-то решила вмешаться, его остановило.

– Суворов, сядь на место! – прикрикнула классная руководительница. – Чижова остается там. Глеб, если тебе тесно, можешь пересесть к Ангелине на первую парту.

Блондинка Ангелина тут же выпрямилась и призывно улыбнулась Глебу. Но тот лишь фыркнул.

– Обойдусь, – буркнул он и с грохотом уселся рядом со мной, заняв добрые две трети парты.

Весь оставшийся урок я чувствовала на себе его взгляд. Он не слушал учителя, не писал конспекты. Он просто изучал меня, как какой-то странный объект, случайно попавший в его идеальный мир.

– Ты смелая или просто тупая? – негромко спросил он в середине урока, когда учительница отвернулась к доске.

– А ты всегда такой общительный или я тебе просто понравилась? – парировала я, не отрываясь от письма.

Глеб издал короткий смешок.

– У тебя острый язык, Софа из первой школы. Смотри, как бы он не стал причиной твоих проблем.

– Мои проблемы — это моя забота, – я наконец повернула к нему голову. – А твоя проблема сейчас в том, что ты локтем залез на мою половину парты. Подвинься.

Он не шелохнулся. Напротив, он специально надавил локтем сильнее, сминая край моей тетради.

– А то что? Пожалуешься директору?

– Нет, – я улыбнулась самой милой своей улыбкой. – Просто у меня в сумке случайно завалялся маркер, который очень плохо отстирывается от брендовых толстовок. Хочешь проверить мою меткость?

Глеб замер, глядя на мою руку, которая уже потянулась к пеналу. Секунду мы смотрели друг другу в глаза — вызов против вызова, лед против пламени. И вдруг он медленно, очень медленно убрал руку.

– Один — один, – прошептал он так, чтобы слышала только я. – Но игра только началась, Чижова.

Я ничего не ответила, но сердце колотилось где-то в горле. Я понимала, что этот обмен будет гораздо сложнее, чем я представляла. Здесь не работали правила дружелюбия. Здесь нужно было кусаться, чтобы тебя не съели. И, кажется, я только что укусила самого опасного зверя в этом заповеднике.

Когда прозвенел звонок, Глеб поднялся первым. Он навис надо мной, загораживая свет.

– Знаешь, почему у нас не было никого из твоей школы раньше? – спросил он, поправляя лямку рюкзака.

– Почему?

– Потому что они ломались на первой же перемене. Посмотрим, сколько продержишься ты.

Он развернулся и вышел из класса, а ко мне тут же подлетела Ангелина с подружками.

– Ты хоть понимаешь, что ты сделала? – Ангелина смотрела на меня с какой-то смесью ужаса и злорадства. – Глеб не прощает таких вещей. Теперь ты цель номер один.

– Значит, мне будет не скучно, – я закинула сумку на плечо. – Кстати, Ангелина, у тебя помада размазалась. Когда смеялась над «нищебродами», видимо, переборщила.

Я прошла мимо них, чувствуя, как в спину вонзаются взгляды, полные ненависти. Но внутри меня росло странное чувство азарта. Эта гимназия думала, что она меня переварит и выплюнет. Они думали, что я — просто девочка из бедного района, которой повезло оказаться здесь.

Они ошибались. Я не просто Софа Чижова из первой школы. Я та, кто собирается перевернуть этот элитный муравейник вверх дном. И если Глеб Суворов решил, что он здесь главный, то ему придется очень скоро в этом усомниться.

Выйдя в коридор, я увидела Глеба в окружении парней. Он что-то рассказывал, и они громко хохотали. Почувствовав мой взгляд, он обернулся. Наши глаза снова встретились. Он подмигнул мне — нагло, по-хозяйски, будто уже предвкушая мою победу.

Я лишь поправила волосы и пошла в сторону столовой. Битва за выживание официально была объявлена открытой.