Фетиш

Январь 2013 года выдался аномально морозным, но в студии на окраине Москвы было жарко от света софитов и напряжения, витавшего в воздухе. Дмитрий Малышко, на пике своей формы, после триумфальных побед в Оберхофе, стоял в центре циклорамы. На нем был надет массивный, глянцево-черный пуховик-паффер от известного бренда. Куртка была объемной, но даже она не могла скрыть мощь его плеч и атлетическое телосложение профессионального биатлониста.

Артем, тридцатилетний фотограф с тонкими чертами лица и вечно растрепанными волосами, чувствовал, как у него пересохло во рту. Он настраивал экспозицию, но пальцы слегка подрагивали. Дмитрий не был профессиональной моделью, но в его движениях была та естественная мужская грация и уверенность, которая действовала на Артема сильнее любого афродизиака.

– Дима, чуть повернись левым боком, – голос Артема прозвучал глухо. – Да, вот так. Подбородок чуть выше.

Малышко послушно выполнил команду. Он расстегнул молнию паффера, как того требовал сценарий съемки, обнажая облегающую термофутболку, которая подчеркивала каждый рельеф его грудных мышц и четкие линии пресса.

– Так нормально? – спросил Дмитрий, одарив фотографа той самой полуулыбкой, от которой трибуны сходили с ума.

– Идеально, – выдохнул Артем, приникая к видоискателю.

Через линзу дорогого «Кэнона» мир сузился до одного человека. Артем видел капельки пота на висках Димы, видел, как перекатываются мышцы на его руках, когда он закидывал полы тяжелого пуховика за спину, позируя. В голове фотографа начали всплывать картинки, далекие от профессионального этикета. Он представлял, каково это – коснуться этих бицепсов, почувствовать их твердость не через объектив, а кончиками пальцев. Представлял, как этот сильный, волевой мужчина мог бы доминировать над ним.

Дмитрий, будучи человеком открытым и обладая определенным чутьем на симпатии, заметил странный блеск в глазах фотографа. Он давно не скрывал от близкого круга свою ориентацию, и сейчас, в лучах студийного света, ему нравилось играть. Он видел, как Артем смотрит на него – не просто как на объект съемки, а как на мужчину.

– Слушай, Артем, – Дима сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. – А если я сниму куртку совсем? Чтобы показать контраст между объемом пуховика и... телом?

– Да... это отличная идея, – прошептал Артем, чувствуя, как в паху становится нестерпимо тесно.

Дмитрий медленно стянул тяжелый паффер с плеч. Под ним оказалась лишь тонкая майка, почти не скрывающая мощные руки. Малышко специально напряг бицепс, поправляя воротник, и Артем услышал собственный сбившийся ритм сердца. Кровь прилила к низу живота с такой силой, что стало больно. Его член, скрытый плотной тканью джинсов, окончательно встал, упираясь в ширинку.

Артем спрятался за камерой, установленной на штативе. Он понимал, что это безумие, что кругом ассистенты (хотя они ушли в соседнюю комнату пить кофе), но желание было сильнее страха. Его левая рука, якобы поправляющая настройки на корпусе камеры, соскользнула вниз.

Он начал ласкать себя через грубую ткань денима, не сводя глаз с Малышко. Каждый щелчок затвора совпадал с его собственным движением.

– Ты отлично смотришься, Дима, – произнес Артем, и его голос сорвался на хрип. – Ты просто... невероятный.

Малышко замер в эффектной позе, уперев руки в бока. Он заметил странное движение руки фотографа внизу, скрытое за корпусом техники. Его брови чуть приподнялись, а в глазах промелькнул озорной, хищный огонек. Вместо того чтобы смутиться или прекратить съемку, Дмитрий сделал нечто противоположное. Он медленно провел ладонью по своему бедру, обтянутому спортивными штанами, и прикусил нижнюю губу.

– Тебе нравится то, что ты видишь? – спросил Дмитрий тихим, грудным голосом, который, казалось, вибрировал прямо в позвоночнике Артема.

– Очень, – выдохнул фотограф, ускоряя темп под джинсами. Мысли о мускулах Димы, о том, как эти руки могли бы прижать его к стене, туманили рассудок.

– Тогда не останавливайся, – Дима сделал еще шаг ближе, почти вплотную к объективу. – Снимай меня. Снимай всё.

Артем чувствовал, что он на грани. Образ мощного биатлониста в этом нелепом, огромном пуховике, который сейчас валялся у ног Димы как сброшенная кожа, казался ему верхом эротизма. Сила и мягкость, холод зимы и жар этого тела.

– Я... я сейчас, – пробормотал Артем, закрывая глаза на секунду и представляя, как губы Дмитрия касаются его шеи.

– Ты слишком напряжен, мастер, – Малышко вдруг протянул руку и коснулся плеча Артема, слегка сжав его. Бицепс Димы при этом движении напрягся прямо перед лицом фотографа. – Хочешь, я помогу тебе сменить ракурс?

Артем замер, его рука под джинсами остановилась. Он посмотрел на Дмитрия снизу вверх, и в этом взгляде было всё: и мольба, и признание, и жажда.

– Дима, я... простите, я не должен был, – начал было он, но Малышко перебил его, приложив палец к его губам.

– Перестань. Мы здесь одни. И мне нравится, когда на меня так смотрят.

Дмитрий медленно обошел камеру и встал прямо за спиной Артема. Фотограф чувствовал исходящий от него жар и тонкий аромат дорогого парфюма, смешанный с запахом новой одежды.

– Продолжай, – прошептал Дима прямо ему в ухо, и его рука легла поверх руки Артема, которая всё еще находилась на ширинке. – Я хочу видеть, как сильно я на тебя действую.

Артем всхлипнул, теряя остатки самообладания. Под давлением сильной ладони биатлониста он снова начал двигаться, чувствуя, как мир вокруг взрывается миллионами вспышек, ярче, чем любой студийный свет.

– Вот так, – подбадривал Дима, и его вторая рука властно легла Артему на талию, притягивая его ближе к себе. – Хороший мальчик.

Когда всё закончилось, в студии воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием. Артем стоял, прислонившись лбом к штативу, чувствуя приятную слабость в коленях. Дима отстранился, поправил майку и с невозмутимым видом поднял пуховик с пола.

– Думаю, кадры получились отличные, – сказал он обычным тоном, будто ничего не произошло. – Скинешь мне исходники на почту?

Артем обернулся, поправляя одежду и пытаясь унять дрожь в руках.

– Да, конечно... Дима, я...

– Не надо слов, Артем, – Малышко подмигнул ему, накидывая паффер на плечи. – Увидимся на следующей съемке. Надеюсь, там будет еще жарче.

Дмитрий вышел из студии, оставив фотографа один на один с камерой, в которой теперь хранились не просто фотографии для бренда, а свидетельство их маленькой, порочной тайны, скрытой за блестящей тканью дутого пуховика. Артем посмотрел на экран фотоаппарата: на последнем снимке Дима смотрел прямо в душу, и в этом взгляде читалось обещание, которое Артем собирался заставить его выполнить.