Йосано Акико и девушка с даром перемещения во времени и менять внешность

Йокогама встретила Т/И запахом соли и предвкушением тишины. Этот город, зажатый между горами и океаном, казался идеальным убежищем — местом, где хаос был настолько привычным делом, что одна лишняя тень никого не удивит.

Т/И стояла на набережной, глядя на знаменитое колесо обозрения. Её внешность сейчас была максимально неприметной: каштановые волосы средней длины, карие глаза, чуть бледная кожа. Благодаря дару матери, она могла менять лица, как перчатки, но внутри всё оставалось прежним — холодная решимость и старая, не заживающая рана.

Она научилась быть хладнокровной. Пять лет охоты за теми, кто отнял у неё дом, превратили добрую девочку в тень, скользящую по закоулкам Таиланда и Европы. Теперь, когда верхушка организации была обезглавлена, а их активы превращены в пепел, ей нужно было залечь на дно.

Но судьба в Йокогаме имела свои планы.

Всё началось с обычного похода в кафе. Т/И сидела у окна, медленно помешивая остывающий кофе, когда в заведение вошла женщина. Она была воплощением элегантности: каре с идеально ровным срезом, заколка в виде золотой бабочки и взгляд, который, казалось, препарировал реальность на молекулы.

Йосано Акико. Врач «Вооруженного детективного агентства». Т/И слышала об этой организации.

Их взгляды встретились всего на секунду. Т/И привычно опустила глаза, сохраняя маску спокойствия, но интуиция, отточенная годами побегов, взвыла.

— Вы выглядите так, будто не спали последние пару веков, — раздался над ухом бархатистый, но властный голос.

Т/И вздрогнула, но лицо осталось неподвижным. Она медленно подняла голову. Йосано стояла рядом, опираясь ладонью о край стола.

— Просто долгий перелет, — ответила Т/И, голос её был ровным и тихим. — Спасибо за беспокойство.

— Я врач, — Йосано прищурилась, и в её глазах промелькнул профессиональный интерес, смешанный с чем-то более глубоким. — И я вижу не усталость, а застарелые травмы. И не только физические.

— В этом городе у каждого второго такие симптомы, не так ли? — Т/И слегка улыбнулась, стараясь выглядеть вежливой, но отстраненной.

Йосано хмыкнула и, без приглашения, присела на стул напротив. В её движениях сквозила уверенность хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется.

— Верно. Но в вас есть что-то... странное. Ваше время течет иначе.

Сердце Т/И пропустило удар. Способность перемещения во времени была её самым сокровенным секретом. Она никогда не использовала её для спасения родителей, помня наставление матери: «Цена чужой жизни — твоя собственная или чья-то еще». Она лишь изредка отматывала секунды назад, чтобы избежать пули или заметить засаду.

— Не понимаю, о чем вы, — Т/И начала собирать вещи. — Мне пора.

— Подождите, — Йосано протянула руку, но не коснулась её, словно давая пространство. — В Йокогаме сейчас неспокойно. Группа людей из-за границы ищет кого-то. Они называют себя «Наследниками».

Т/И замерла. «Наследники». Сын того самого главы, которого она убила. Он всё-таки выследил её.

— Почему вы говорите это мне? — Т/И посмотрела прямо в глаза Йосано.

— Потому что вы пахнете порохом и одиночеством, — просто ответила Акико. — А ещё потому, что наше Агентство не любит, когда на нашей территории устраивают охоту на детей. Вам ведь нет и восемнадцати, верно?

Т/И промолчала. Её хладнокровие начало давать трещину под этим пронзительным взглядом. В Йосано была сила, которую Т/И не встречала раньше — не разрушительная мощь убийц, а созидательная, но пугающая сила того, кто видел смерть в лицо и победил её.

— Идемте со мной, — это был не вопрос, а приказ. — Если они здесь, вам нужно место, где стены не пропустят пули.

— Я не могу подставлять других, — Т/И покачала седой (внутренне, не внешне) головой. — Из-за меня уже погибли те, кого я любила.

— Послушай меня, девочка, — голос Йосано стал жестче, она подалась вперед. — Я видела столько смертей, сколько тебе и не снилось. В Агентстве мы все — люди с прошлым, которое кусается. Ты думаешь, ты одна такая?

В этот момент стекло кафе разлетелось вдребезги. Т/И среагировала мгновенно: время вокруг неё загустело, превращаясь в вязкий сироп. Секунда растянулась. Она видела, как медленно вращаются осколки стекла в воздухе, как пуля, выпущенная из снайперской винтовки через улицу, лениво чертит траекторию прямо к голове Йосано.

Т/И рванулась с места. Дар перемещения во времени позволял ей двигаться в этом застывшем мире. Она схватила Йосано за плечо и потянула вниз, за массивную барную стойку.

Время вернулось в свой ритм. Грохот выстрела, звон стекла, крики прохожих.

Они лежали на полу, засыпанные крошкой. Йосано смотрела на Т/И с нескрываемым удивлением.

— Перемещение во времени? — прошептала она, поправляя заколку. — Впечатляет.

— Они здесь, — Т/И тяжело дышала. Использование способности всегда вытягивало силы. — Вам нужно уходить. Это моя война.

— Глупости, — Йосано поднялась на ноги, несмотря на продолжающуюся стрельбу. В её руке, словно из ниоткуда, появился огромный тесак. — Теперь это и моя работа. Обожаю лечить тех, кто считает себя бессмертным охотником.

Следующие несколько минут превратились в кровавый балет. Т/И видела, как Йосано работает. Это было страшно и прекрасно одновременно. Врач Агентства не просто сражалась — она доминировала на поле боя. Когда двое нападавших ворвались в кафе, она встретила их с улыбкой, от которой у Т/И пошли мурашки по коже.

Т/И тоже не осталась в стороне. Когда один из боевиков прицелился в спину Йосано, Т/И коснулась кулона — подарка матери. Её внешность на мгновение мерцала, превращаясь в образ самого этого боевика.

— Что за черт?.. — замешкался нападавший, увидев перед собой собственного двойника.

Этого мгновения Йосано хватило, чтобы обрушить тяжесть своего оружия на врага.

Когда всё закончилось и нападавшие были обезврежены (или, в случае Йосано, «подготовлены к лечению»), в кафе воцарилась тишина. Полиция Йокогамы была привычна к подобному, поэтому сирены послышались лишь спустя время.

Йосано вытерла капли крови с щеки и повернулась к Т/И. Та сидела на полу, сжимая кулон. Её маскировка спала от перенапряжения, и теперь перед врачом сидела настоящая Т/И — молодая девушка с глазами, в которых отражалась боль целого поколения.

— Ты в порядке? — голос Йосано смягчился. Она подошла и присела рядом.

— Я... я обещала отомстить, — прошептала Т/И. — Но каждый раз, когда я это делаю, становится только хуже. Мама говорила, что дар — это ответственность. А я использую его только для разрушения.

Йосано протянула руку и на этот раз коснулась плеча девушки. Её ладонь была теплой и надежной.

— Месть — это плохой клей для разбитого сердца, — тихо сказала Акико. — Она держит куски вместе, но края всё равно режутся. Ты сделала то, что должна была, чтобы выжить. Но теперь ты здесь.

Т/И подняла взгляд. В глазах Йосано она увидела не жалость, а понимание. Понимание того, каково это — нести на себе груз способностей, которые другие считают проклятием или инструментом.

— Почему вы помогаете мне? — спросила Т/И. — Вы меня даже не знаете.

— В нашем Агентстве есть один дурак в очках, который говорит, что помогать людям — это правильно, — Йосано усмехнулась. — Но если честно... мне нравится твой взгляд. В нем есть воля. Такие люди долго не живут, если их не научить правильно пользоваться своим «хладнокровием».

Йосано встала и протянула руку Т/И.

— Пойдем. Директор не обрадуется новым счетам за разбитые кафе, но он всегда рад одаренным, которым некуда идти.

Т/И посмотрела на протянутую ладонь. Впервые за пять лет страх перед будущим отступил, уступая место робкому любопытству. Она вспомнила родителей. Мама всегда хотела, чтобы она была в безопасности. Папа хотел, чтобы она была счастлива.

Бесконечные переезды, смены лиц, запах гари и звуки выстрелов — всё это осталось там, за океаном. Здесь, в Йокогаме, под присмотром женщины с золотой бабочкой, возможно, она наконец-то сможет перестать бежать.

— Меня зовут Т/И, — сказала она, вкладывая свою руку в руку Йосано.

— Я знаю, дорогая, — улыбнулась Акико. — А теперь идем. У меня в шкафчике есть отличный чай и пара инструментов, которые тебе стоит увидеть. Но не пугайся заранее.

Т/И слабо улыбнулась в ответ. Она знала, что её путь мести еще не окончен — сын главы организации не оставит её в покое. Но теперь она не была одна. У неё было два дара, память о самой дружной семье в мире и новый союзник, который не боялся ни смерти, ни времени.

Они вышли из кафе, когда солнце начало садиться, окрашивая порт Йокогамы в багряные тона. Т/И больше не меняла внешность. В этом городе, полном чудовищ и героев, она впервые за долгое время решилась быть собой.

— Знаешь, — сказала Йосано, когда они шли по мостовой, — твой дар перемещения... не трать его на то, чтобы исправлять прошлое. Трать его на то, чтобы у тебя было будущее.

Т/И сжала кулон на груди. Синее свечение внутри камня едва заметно пульсировало, словно одобряя эти слова.

— Я постараюсь, — ответила она.

И в этот момент время для неё наконец-то потекло вперед — не как враг, от которого нужно бежать, а как река, несущая её к новому берегу. Жестокая, добрая и бесконечная.