Когда любовь перерастает в одержимость?

---

Вечерний воздух, прохладный и влажный после недавнего дождя, казалось, звенел от напряжения. Вару шёл рядом с Сашей, и привычная, наглая ухмылка сползла с его лица, оставив после себя непривычно серьёзное и сосредоточенное выражение. Он то и дело косился на девушку, сжимавшую тонкими пальцами лямку своей сумочки так, что костяшки побелели. Она вздрагивала от каждого резкого звука: скрипа тормозов вдалеке, громкого смеха прохожих, лая собаки за забором. Её взгляд испуганно метался по сторонам, словно она ожидала, что из-за каждого угла, из каждой тени вот-вот выскочит тёмная фигура Кирилла.

Вару молчал. Впервые за долгое время он не знал, что сказать. Все его обычные колкости и язвительные шутки казались неуместными, кощунственными. В голове билась одна-единственная мысль, оглушающая своей простотой и ужасом: «Он пытался её задушить». Эта фраза повторялась снова и снова, заставляя кулаки непроизвольно сжиматься. Парень, которого он помнил со школы – тихий, незаметный, вечно следующий за Сашей тенью – превратился в монстра.

«Идиот, – мысленно ругал он себя. – Надо было ещё тогда ему врезать. Когда он в десятом классе её толкнул и сделал вид, что случайно».

Старые воспоминания, которые он годами запихивал в самый дальний угол сознания, всплыли с неожиданной яркостью. Он помнил, как Саша смеялась, как её светлые волосы рассыпались по плечам, когда она запрокидывала голову. Помнил, как она единственная в классе смеялась над его самыми дурацкими шутками, не считая их злыми. Помнил, как его сердце замирало, когда она случайно касалась его руки, передавая тетрадь. И помнил тупую, ноющую боль в груди, когда она начала встречаться с Кириллом. Тогда Вару решил, что все эти чувства – глупость, и спрятал их под маской вечного тролля и циника. Но сейчас, глядя на эту напуганную, дрожащую девушку, он понимал, что ничего никуда не делось. Чувства не исчезли, они просто спали. И теперь проснулись.

– Холодно? – хрипло спросил он, заметив, как она в очередной раз поёжилась. На ней была лишь лёгкая блузка.

Саша вздрогнула от его голоса и подняла на него большие, полные слёз глаза.

– Н-немного, – прошептала она.

Вару, не говоря ни слова, стянул с себя свою зелёную толстовку. Под ней осталась чёрная футболка.

– На, надень, – он протянул ей одежду.

– Но тебе же самому будет холодно… – начала было она, но он её перебил.

– Не спорь. Я не замёрзну.

Его тон был резким, почти приказным, но Саша услышала в нём неприкрытую заботу. Она с благодарностью взяла толстовку. Та была тёплой и пахла чем-то неуловимо знакомым – озоном после грозы и мятной жвачкой. Запах Вару. Девушка натянула вещь на себя. Толстовка была ей велика, рукава полностью скрыли ладони, но в ней сразу стало теплее и, как ни странно, спокойнее. Словно эта ткань была не просто одеждой, а бронёй.

Остаток пути до дома они прошли в тишине. Вару лихорадочно соображал, как преподнести новость остальным обитателям дома. Куромаку начнёт читать лекцию о нерациональности и нарушении устава. Пик просто взбесится. Ромео… о, вот Ромео – это отдельная проблема. Вару заранее скрипнул зубами, представив, как червовый валет начнёт распускать перья перед Сашей. Феликс, конечно, поддержит, а Зонтик, скорее всего, испугается ещё больше, чем сама Саша. Данте выдаст какую-нибудь цитату, а Габриэль засыплет вопросами. И над всем этим будет возвышаться уставшая фигура Фёдора, которому опять придётся разгребать устроенный им, Вару, хаос.

«Плевать, – решил он зло. – Она в опасности. Это главное. Остальные перетопчутся».

Вот и знакомая дверь. Вару на секунду замер, собираясь с духом, а затем решительно нажал на ручку и толкнул дверь внутрь.

– Я вернулся, неудачники! Небось, уже соскучились?

Первое, что они увидели, войдя в гостиную, – это идиллическая картина. На диване сидел Зонтик, увлечённо рисуя что-то в своём альбоме, а рядом Феликс с энтузиазмом рассказывал ему о пользе позитивного мышления.

– …и вот если ты будешь представлять, что у тебя всё получится, то так оно и будет! Сила мысли – это великая вещь!

Оба обернулись на громкий голос Вару. Улыбка Феликса стала ещё шире.

– Вару, ты вернулся! А мы как раз… – он осёкся на полуслове, заметив девушку, которая пряталась за спиной пикового валета. – Ой. А… а это кто?

Зонтик тоже посмотрел на незнакомку, и его глаза тут же испуганно округлились. Он инстинктивно прижал к груди альбом, словно щитом.

Из кухни, шлёпая босыми ногами, высунулся Габриэль. Его уши-эльфа смешно дёрнулись.

– Вару пришёл? А кто это с ним? Это новая подружка Вару? А почему она в его толстовке? А почему она выглядит так, будто сейчас заплачет?

Вопросы посыпались, как из рога изобилия. Саша от такого внимания съёжилась ещё больше и вцепилась в рукав Вару. Тот почувствовал её дрожь и нахмурился.

– Так, всем цыц! – рявкнул он громче обычного. – Знакомьтесь, это Саша. Моя… старая знакомая. Она поживёт у нас некоторое время.

– Поживёт у нас? – переспросил Феликс, удивлённо моргая. – О, это… здорово! Привет, Саша, я Феликс! Добро пожаловать! Если тебе что-то нужно, обязательно говори!

Он подскочил к ней с сияющей улыбкой, протягивая руку. Саша робко высвободила одну ладонь из длинного рукава и пожала его руку.

– П-привет…

– А почему она будет жить у нас? – не унимался Габриэль, подходя ближе и с любопытством разглядывая девушку. – У неё нет своего дома? Или её выгнали? Или она от кого-то прячется?

Последний вопрос заставил Сашу вздрогнуть. Вару зло зыркнул на Габриэля.

– Ушастый, не лезь не в своё дело. Сказал, поживёт, значит, поживёт. Точка.

– Это не точка, а многоточие, полное нарушений, – раздался строгий, бесстрастный голос со стороны лестницы.

На второй этаж вела широкая лестница, и сейчас на её верхней площадке стоял Куромаку. Он спускался, на ходу поправляя очки на переносице. Его взгляд был холодным и анализирующим. За ним, словно тень, мрачно следовал Пик. Лицо восьмого клона было, как всегда, непроницаемым, но в скрещенных на груди руках и напряжённой линии плеч читалось крайнее раздражение.

– Вару, объяснись, – потребовал Куромаку, остановившись в паре метров от них. – Что здесь делает посторонний человек? Согласно пункту 3.14 устава нашего общежития, приводить на ночь и, тем более, на неопределённый срок посторонних лиц без общего согласия всех жильцов и одобрения Создателя категорически запрещено.

– Ой, да иди ты со своим уставом, очкарик! – огрызнулся Вару. – Ситуация экстренная.

– Ты опять влез в какую-то историю и теперь прячешь свою подружку? – пророкотал Пик, и его голос прозвучал, как скрежет металла. – Мне надоело разгребать твои проблемы. Выметайся вместе с ней.

Слова Пика были грубыми и жестокими. Саша вжала голову в плечи, и по её щеке скатилась слеза. Вару это увидел. Внутри него что-то взорвалось.

– Заткнись, Пик! – выплюнул он, делая шаг вперёд и загораживая собой Сашу. – Ты вообще ничего не знаешь, так что закрой свой рот!

– Ах ты!.. – Пик дёрнулся было к нему, но их прервал новый голос, приторно-сладкий и полный романтического пафоса.

– Какие страсти! Какая драма! И какая прекрасная незнакомка стала причиной этого урагана эмоций!

В дверном проёме, ведущем в его комнату, появился Ромео. Он картинно прислонился к косяку, окинув Сашу оценивающим взглядом с головы до ног. Его глаза заблестели.

– О, мадемуазель, ваше появление в нашем скромном жилище подобно лучу солнца, пробившемуся сквозь грозовые тучи! Позвольте представиться, я Ромео, и я готов стать вашим верным рыцарем!

Он подошёл ближе и попытался взять руку Саши, чтобы поцеловать, но его запястье перехватила стальная хватка. Вару смотрел на Ромео поверх своих очков, и в его глазах плескалась чистая ярость.

– Руки убрал, – процедил он так тихо и зло, что даже Ромео стушевался.

– Позвольте, мой зелёный друг, я всего лишь хотел поприветствовать даму…

– Я сказал, убрал, – повторил Вару, сжимая его руку сильнее. Ромео поморщился и отдёрнул конечность.

– Что здесь происходит? – со второго этажа донёсся спокойный, медитативный голос. – Поток вашей энергии нарушает гармонию дома. Словно бурная река, вышедшая из берегов.

Это был Данте. Он стоял рядом с Куромаку, сложив руки в рукавах своей красной толстовки.

– Данте, здесь Вару, он привёл девушку, Пик злится, Ромео пристаёт, а я ничего не понимаю! – выпалил Габриэль, подводя итог.

– Вару, я требую немедленных и исчерпывающих объяснений, – настойчиво повторил Куромаку. – Вероятность того, что твои действия оправданы, составляет, по моим подсчётам, не более 12%.

– Да что вы все к ней прицепились?! – взорвался Вару. Он чувствовал себя загнанным в угол зверем, который пытается защитить самое дорогое. – Не видите, что ли?! Ей нужна помощь!

Он резко обернулся к Саше. Её лицо было мокрым от слёз, она беззвучно плакала, сотрясаясь всем телом. Вид её беззащитного горя подействовал на клонов отрезвляюще. Феликс тут же подскочил к ней и обнял за плечи.

– Тише, тише, всё хорошо… Не плачь, пожалуйста. Мы тебя не обидим.

Зонтик, переборов свой страх, подошёл и протянул ей платок. Ромео выглядел смущённым. Даже Пик нахмурился, его гнев, кажется, немного поутих, сменившись недоумением.

– Что случилось? – спросил Куромаку уже более спокойным тоном.

Вару глубоко вздохнул, пытаясь унять собственную дрожь.

– Её… её парень… он…

Он не мог заставить себя произнести эти слова. Это казалось чем-то слишком личным, слишком ужасным, чтобы говорить об этом за неё.

И тогда Саша, сделав над собой огромное усилие, подняла голову. Её голос был тихим и надломленным, но отчётливым.

– Он… он пытался меня убить.

В гостиной повисла мёртвая тишина. Настолько плотная, что, казалось, её можно было потрогать. Все взгляды были прикованы к девушке.

– Он… в последнее время стал очень странным, – продолжила она, всхлипывая. – Ревновал к каждому столбу, запрещал общаться с подругами, проверял мой телефон… Я думала, это пройдёт. Я хотела с ним расстаться, но… боялась. А сегодня… сегодня мы поссорились, и он… он схватил меня за горло и начал душить…

Она замолчала, прикоснувшись пальцами к шее. На бледной коже проступали страшные багровые следы, до этого скрытые воротником блузки.

При виде этих отметин у всех перехватило дыхание. Феликс ахнул и прижал ладонь ко рту. Глаза Зонтика наполнились ужасом. Куромаку снял очки и принялся протирать стёкла, что он делал всегда, когда сталкивался с чем-то, не укладывающимся в его логические схемы. Ромео утратил всю свою игривость, на его лице отразилось неподдельное отвращение. Данте молчал, но его лицо стало необычайно серьёзным. Габриэль широко раскрыл глаза и рот, но впервые за вечер не произнёс ни слова.

Даже Пик изменился в лице. Его обычная маска холодной ярости треснула, уступив место мрачной, ледяной злости, направленной уже не на Вару, а на невидимого врага.

– Я… я вырвалась и убежала, – закончила Саша. – Просто бежала, куда глаза глядят. А потом… потом встретила Вару.

Она посмотрела на своего спасителя с такой благодарностью, что у того снова перехватило дыхание.

– Новая информация кардинально меняет оценку ситуации, – медленно произнёс Куромаку, надевая очки. – Предоставление убежища жертве насилия является не только гуманным, но и логически обоснованным поступком. Риски, связанные с пребыванием постороннего лица, в данном случае нивелируются прямой угрозой её жизни и здоровью.

– Бедняжка! – воскликнул Феликс. – Конечно, ты должна остаться у нас! Мы тебя защитим! Правда, ребята?

– Тот, кто поднимает руку на слабого, сам слаб и жалок, – произнёс Данте. – Двери этого дома всегда открыты для того, кто ищет защиты от тьмы.

– Мы сообщим в полицию? – практично спросил Куромаку.

Саша испуганно покачала головой.

– Нет! Пожалуйста, не надо! Он… он найдёт меня. Его отец очень влиятельный человек, его отмажут, а мне потом будет только хуже. Мне просто нужно где-то переждать, пока я не придумаю, что делать дальше. Пожалуйста…

– Хорошо, хорошо, как скажешь, – успокоил её Феликс.

В этот момент на шум спустился последний обитатель дома – Фёдор. Он выглядел, как всегда, уставшим, с кругами под глазами от бессонных ночей за работой.

– Что за собрание? У вас опять какой-то конфликт? Вару, Пик, если вы снова… – он осёкся, увидев незнакомую девушку в центре гостиной и напряжённые лица всех своих созданий. – Так. Кто-нибудь может мне внятно объяснить, что происходит?

Куромаку взял слово. Он кратко, чётко и без лишних эмоций изложил ситуацию, упомянув и рассказ Саши, и следы на её шее. Фёдор слушал молча, его усталое лицо становилось всё более хмурым и серьёзным. Когда Куромаку закончил, он несколько секунд смотрел на Сашу, потом перевёл взгляд на Вару.

Взгляд Создателя был тяжёлым. Он видел, как напряжённо стоит его пятый клон, как он не сводит глаз с девушки, готовый в любой момент броситься на её защиту. И в этом взгляде было нечто большее, чем просто желание помочь.

– Понятно, – наконец сказал Фёдор. Он потёр переносицу. – Хаос, конечно, тот ещё. Но оставлять девушку в такой ситуации на улице – не вариант.

Он снова посмотрел на Сашу, и его голос смягчился.

– Саша, верно? Можешь оставаться у нас столько, сколько потребуется. Здесь тебя никто не тронет.

Саша с облегчением выдохнула, и слёзы снова потекли по её щекам, но на этот раз это были слёзы благодарности.

– Спасибо… спасибо вам большое…

– Но, – Фёдор снова перевёл взгляд на Вару, и тот стал строгим, – ответственность за всё, что может произойти, лежит на тебе, Вару. Ты её привёл – ты за неё в ответе. Понял?

– Понял, – без малейшего колебания ответил Вару. Он был готов к этому.

– Отлично, – кивнул Фёдор. – Теперь нужно решить вопрос с размещением.

– Она может пожить в моей комнате! – тут же предложил Феликс. – У меня светло, уютно и много позитивной энергии!

– Или в моей! – подхватил Ромео, оправившись от шока. – Я уступлю прекрасной даме свою кровать, а сам готов спать хоть на коврике у её ног!

Вару скрипнул зубами.

– Она будет жить у меня, – отрезал он. Все удивлённо посмотрели на него. – Я её привёл, я и отвечаю. Так что жить она будет в моей комнате.

– Но, Вару, у тебя же там… – начал было Феликс, намекая на вечный беспорядок и разбросанные повсюду атрибуты для розыгрышей.

– У меня там нормально, – перебил его Вару. – Я буду спать на полу. Кровать её. Вопросы есть? Вопросов нет.

Его тон не предполагал возражений. Пик хмыкнул, но промолчал. Куромаку, подумав, кивнул. Это было логично – виновник торжества берёт на себя все сопутствующие неудобства. Фёдор тоже не стал спорить.

– Хорошо. Решено. Феликс, принеси, пожалуйста, Саше чистое постельное бельё и полотенце. Зонтик, завари, пожалуйста, всем чаю. С ромашкой. Думаю, нам всем нужно успокоиться.

Клоны, получив чёткие инструкции, засуетились. Хаос начал потихоньку упорядочиваться. Вару повернулся к Саше.

– Пойдём, – сказал он уже мягче. – Провожу тебя.

Он повёл её по лестнице на второй этаж. Его комната находилась в самом конце коридора. Открыв дверь, он пропустил её вперёд.

Комната Вару была… именно комнатой Вару. На стенах висели плакаты с панковскими группами, в углу валялась гитара, на столе царил творческий беспорядок из баночек с краской, каких-то схем и пружинок. Но, к удивлению Саши, здесь не было так грязно, как можно было ожидать. Просто хаотично.

– Извини за бардак, – буркнул Вару, начиная спешно сгребать с кровати какие-то вещи и кидать их на кресло. – Не ждал гостей.

– Ничего… – тихо ответила Саша, осматриваясь. Она заметила на полке несколько старых фотографий. На одной из них был их класс. Она невольно улыбнулась, увидев себя и долговязого зеленоволосого паренька, который стоял чуть поодаль и делал вид, что смотрит в другую сторону, но на самом деле косился прямо на неё.

Вару проследил за её взглядом и смутился.

– Старьё всякое, – пробормотал он, отворачиваясь.

В комнату постучали. Это был Феликс с охапкой свежего белья.

– Вот! Я принёс всё, что нужно. Саша, если тебе понадобится какая-нибудь одежда, скажи, мы что-нибудь подберём!

– Спасибо, Феликс, – искренне поблагодарила его девушка.

Когда Феликс ушёл, Вару быстро застелил кровать чистым бельём. Затем он вытащил из шкафа старый матрас и пару подушек, бросив их на пол у противоположной стены.

– Это мне, – коротко пояснил он. – А ты располагайся. Ванная – вторая дверь слева по коридору. Если что – я здесь.

Он сел на свой матрас, прислонившись спиной к стене, и демонстративно уткнулся в телефон, делая вид, что ему всё безразлично.

Саша смотрела на него несколько секунд. На этого колючего, язвительного, невыносимого парня, который без раздумий бросился ей на помощь, привёл в свой дом, защитил перед всеми и теперь собирался спать на полу, уступив ей свою кровать. Слёзы снова навернулись на глаза.

– Вару, – позвала она шёпотом.

Он поднял голову, оторвавшись от телефона. Его лицо за стёклами очков было непроницаемым.

– Спасибо, – сказала она. – Если бы не ты… я не знаю, что бы со мной было.

Вару на мгновение замер. Он хотел отшутиться, сказать что-нибудь вроде «да ладно, с тебя причитается» или «просто ты испортила мне отличную прогулку». Но слова застряли в горле. Он просто смотрел на неё, на её заплаканные, но такие родные глаза, на то, как нелепо и трогательно она выглядела в его огромной толстовке.

– Всё нормально, – наконец выдавил он, и голос прозвучал непривычно глухо. – Отдыхай. Ты в безопасности.

Он снова уткнулся в телефон, прячась за светящимся экраном.

Саша медленно села на край кровати. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тиканьем часов и приглушёнными голосами с первого этажа. Впервые за много часов она почувствовала, что может дышать полной грудью. Ужас понемногу отступал, сменяясь странным, тёплым чувством покоя. Здесь, в этой хаотичной комнате, рядом с этим невозможным парнем, она была в своей тихой гавани. А буря… буря пока осталась снаружи. И она знала, что пока Вару рядом, шторм до неё не доберётся.