Почему ты такой красивый

Ночной Сеул дышал неоновым огнем и тяжелым, влажным зноем. В элитном клубе «Бездна» музыка не просто играла — она вибрировала в костях, смешиваясь с запахом дорогого алкоголя, пота и феромонов. В самом центре этого хаоса, в VIP-зоне, отгороженной от толпы лишь прозрачным стеклом, царил Ким Тэхён.

Тэхён был омегой, которого природа создала в насмешку над всеми стереотипами. Его красота была острой, как лезвие бритвы, а взгляд — холодным, словно лед в стакане виски. Он владел боевыми искусствами так, будто танец смерти был его родным языком. В подпольном мире его боялись больше, чем самых свирепых альф. Даже его собственные родители, глядя на сына, иногда невольно отводили глаза, чувствуя исходящую от него первобытную, неконтролируемую ярость.

Но был один человек, ради которого этот зверь мог спрятать когти.

Чон Чонгук.

Чонгук сидел в своей машине у входа в клуб, сжимая руль до белизны в костяшках. Его телефон разрывался от сообщений матери Тэхёна: «Чонгуки, пожалуйста, забери его. Он снова сорвался. Только ты можешь его успокоить».

Чонгук тяжело вздохнул. Он был альфой, но альфой «неправильным» для этого жестокого мира. Добрым, мягким, с глазами, в которых плескалась искренняя забота. Он любил Тэхёна с самого детства, когда они еще делили одну конфету на двоих. Но эта любовь была пропитана липким, парализующим страхом.

Он вышел из машины и направился внутрь. Охрана, завидев его, почтительно расступилась — все знали, что этот кроткий парень единственный, кому позволено приближаться к «Кровавому Омеге».

Поднявшись на второй этаж, Чонгук замер. Стеклянная дверь была приоткрыта.

Внутри, в полумраке, Тэхён стоял над массивным альфой, который распластался на кожаном диване. Омега не ласкал его — он доминировал с такой свирепостью, что это граничило с пыткой. Тэхён держал мужчину за горло, его пальцы впивались в кожу, оставляя багровые следы. Альфа под ним хрипел, в его глазах читался ужас, смешанный с животным вожделением, но Тэхён смотрел на него с абсолютным безразличием, почти с отвращением.

– Ты думал, что можешь просто подойти и коснуться меня? – Голос Тэхёна был низким, вкрадчивым и смертельно опасным. – Ты ничтожество.

Тэхён резко толкнул альфу, заставляя того вскрикнуть от боли, и отстранился, поправляя шелковую рубашку, которая едва прикрывала его идеальное тело. В этот момент он повернул голову и встретился взглядом с Чонгуком.

В одно мгновение маска жестокости треснула. В глубине этих темных глаз промелькнуло что-то похожее на отчаяние, но оно тут же скрылось за привычной холодностью.

– Опять ты, – бросил Тэхён, вытирая руки влажной салфеткой, будто испачкался о что-то мерзкое. – Мама позвонила?

Чонгук сглотнул ком, стоя в дверях. Запах Тэхёна — горький сандал и сталь — заполнял легкие, заставляя сердце биться чаще.

– Тэ, уже поздно. Пойдем домой.

Тэхён усмехнулся, подходя ближе. Он был ниже Чонгука, но его аура буквально подавляла. Он остановился в шаге, и Чонгук невольно вжал плечи в косяк. Тэхён протянул руку и медленно провел тыльной стороной ладони по щеке альфы. Его кожа была горячей, а прикосновение — обжигающим.

– Ты боишься меня, Чонгуки? – прошептал омега, заглядывая прямо в душу. – Я вижу, как у тебя дрожат руки.

– Я не боюсь тебя, – соврал Чонгук, хотя его собственный инстинкт альфы кричал о том, что перед ним хищник, которого невозможно приручить. – Я просто... волнуюсь.

Тэхён резко отдернул руку и прошел мимо, толкнув Чонгука плечом.

– Поехали. Мне здесь надоело.

В машине царила тяжелая тишина. Чонгук вел аккуратно, стараясь не смотреть в сторону пассажирского сиденья, где Тэхён развалился, закинув голову на подголовник. Омега выглядел истощенным, несмотря на всю свою силу.

– Почему ты это делаешь, Тэ? – тихо спросил Чонгук, когда они остановились на светофоре. – Зачем ты так с ними? Ты ведь мог найти кого-то, кто будет тебя любить...

Тэхён резко повернулся к нему. В свете уличных фонарей его лицо казалось фарфоровой маской.

– Любить? – Он коротко, зло рассмеялся. – Кто полюбит монстра, Чонгук? Я знаю, что обо мне говорят. Я знаю, что даже мои родители вздрагивают, когда я вхожу в комнату.

– Я не вздрагиваю, – возразил Чонгук, хотя знал, что это не совсем правда.

– Ты — единственный, кто еще стоит рядом, – Тэхён подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. – Но ты никогда не посмотришь на меня так, как смотрят на омег. Ты смотришь на меня как на стихийное бедствие, которое нужно переждать.

Чонгук почувствовал, как внутри всё сжалось. Он хотел крикнуть, что любит его больше жизни, что его доброта — это единственное, что удерживает его от того, чтобы не упасть на колени перед Тэхёном и не молить о внимании. Но страх был сильнее. Страх, что Тэхён высмеет эту слабость. Или, что еще хуже, уничтожит их дружбу своей неистовой страстью.

– Ты ошибаешься, – прошептал Чонгук.

– Докажи, – выдохнул Тэхён в самые губы альфы.

Воздух в салоне стал невыносимо плотным. Чонгук видел каждую ресницу, чувствовал каждое прерывистое дыхание Тэхёна. Омега ждал. Он провоцировал, он требовал, он умолял своим молчанием.

Но Чонгук просто отвел взгляд и нажал на газ, когда загорелся зеленый.

Тэхён откинулся назад и закрыл глаза. В этот момент он выглядел не как опасный боец, а как маленький, бесконечно одинокий ребенок.

– Ты трус, Чон Чонгук, – едва слышно произнес он.

– Возможно, – ответил Чонгук, сжимая руль так сильно, что кожа на перчатках затрещала. – Но я единственный трус, который всегда придет за тобой.

Они подъехали к особняку Кимов. Тэхён не спешил выходить. Он смотрел на свои руки — руки, которые могли убить человека за считанные секунды, и которые так отчаянно хотели просто обнять этого нежного альфу.

– Завтра я иду на тренировку в зал, – сказал Тэхён, уже открывая дверь. – Приходи.

– Тэ, ты же знаешь, я не люблю насилие...

– Приходи, Чонгук. Или я приду за тобой сам. И поверь, тебе это понравится гораздо меньше.

Тэхён вышел из машины, не оглядываясь. Его походка была уверенной и хищной, но Чонгук знал: за этой стеной скрывается сердце, которое бьется в том же ритме, что и его собственное.

Зайдя в дом, Тэхён прошел мимо обеспокоенной матери, лишь кивнув ей. Он поднялся в свою комнату, сорвал с себя пропитанную чужими запахами одежду и встал под ледяной душ. Вода не помогала. Перед глазами стояло лицо Чонгука — его испуганные, но такие любящие глаза.

– Почему ты такой добрый? – прошептал Тэхён, ударяя кулаком в кафельную стену. – Почему ты не можешь просто ударить меня в ответ? Заставить меня подчиниться?

Он ненавидел свою силу, потому что она воздвигла стену между ним и единственным человеком, который был ему дорог. Он причинял боль другим альфам, пытаясь найти в них хотя бы искру той твердости, которая заставила бы его самого почувствовать себя омегой. Но они ломались. Все они ломались под его натиском.

А Чонгук не ломался. Он просто стоял рядом, тихий и непоколебимый, как скала, о которую разбивались все волны тэхёновой ярости.

На следующее утро Чонгук всё же пришел в спортзал. Запах магнезии и пота ударил в нос. Тэхён был на ринге, отрабатывая удары на тяжелом мешке. Каждое движение было выверено, каждый выпад — смертоносен. На нем были только короткие шорты и бинты на руках.

Чонгук остановился у входа, завороженный этим зрелищем. Тэхён был воплощением мощи.

– Заходи, не стой в тени, – не оборачиваясь, бросил Тэхён.

– Ты как будто затылком видишь, – попытался пошутить Чонгук, проходя к рингу.

Тэхён остановился, тяжело дыша. По его телу стекал пот, блестя в свете ламп. Он развязал бинты и спрыгнул с ринга, оказавшись в опасной близости от Чонгука.

– Я чувствую твой запах, Чонгуки. Твой страх пахнет дождем и лесом. Это успокаивает.

– Тэ, зачем ты позвал меня?

Тэхён сделал шаг вперед, заставляя Чонгука отступить к стене.

– Я хочу, чтобы ты перестал меня бояться. Я хочу, чтобы ты увидел не монстра, а меня.

– Я вижу тебя, – тихо ответил Чонгук, набравшись смелости и посмотрев прямо в глаза омеге. – Я вижу парня, который прячет свою боль за кулаками. Я вижу своего лучшего друга, который боится, что если он станет мягким, его уничтожат.

Лицо Тэхёна дрогнуло. Его губы сжались в тонкую линию.

– Ты ничего не знаешь.

– Я знаю, что люблю тебя, – выпалил Чонгук прежде, чем страх успел его остановить.

В зале воцарилась мертвая тишина. Тэхён замер, его глаза расширились. Это было то самое слово, которое он ждал годами и которого боялся больше всего на свете.

– Что ты сказал? – прохрипел омега.

– Я люблю тебя, Тэхён. С самого детства. И я не боюсь твоей силы. Я боюсь, что ты никогда не позволишь мне быть рядом по-настоящему. Что ты всегда будешь искать повод причинить боль себе или другим, чтобы не чувствовать то, что чувствую я.

Тэхён вдруг рванулся вперед, но не для удара. Он схватил Чонгука за воротник футболки и притянул к себе, впиваясь в его губы яростным, почти болезненным поцелуем. Это не было похоже на нежность. Это была битва, столкновение двух миров.

Чонгук сначала опешил, но затем его руки сами собой легли на талию Тэхёна. Он ответил — мягко, но уверенно, пытаясь вложить в этот поцелуй всю ту теплоту, которой Тэхёну так не хватало.

Омега задрожал. Его железная хватка ослабла, и он уткнулся лбом в плечо Чонгука, тяжело и прерывисто дыша.

– Если ты лжешь... – прошептал Тэхён, и в его голосе впервые послышались слезы. – Если ты просто жалеешь меня, я убью тебя, Чон Чонгук.

– Убивай, – Чонгук крепче прижал его к себе, зарываясь носом в мокрые от пота волосы. – Но я никуда не уйду.

Тэхён зажмурился. Впервые за долгое время он почувствовал, что ему не нужно сражаться. Что здесь, в руках этого «слабого» и доброго альфы, он может наконец-то просто дышать.

– Забери меня отсюда, – прошептал Тэхён. – Пожалуйста.

Чонгук улыбнулся, и эта улыбка была ярче любого неона Сеула.

– Всегда, Тэ. Я всегда буду приходить за тобой.

Они вышли из зала вместе, и в этот раз Тэхён не шел впереди. Он крепко держал Чонгука за руку, переплетая пальцы, и его хватка была не стальной удавкой, а спасательным кругом. Жестокий омега нашел свой якорь, а добрый альфа наконец-то перестал бояться шторма, потому что знал: этот шторм принадлежит только ему.