Я рад что ты меня любишь

Тишина в обители Джодаха была почти осязаемой, густой, как патока, и пропитанной ароматом старой бумаги и магии. Здесь, в месте, где время замирало по прихоти хозяина, единственным мерилом реальности оставалось дыхание Лололошки.

Джодах сидел в своем монументальном кресле, перелистывая страницы фолианта, но его взгляд то и дело соскальзывал к фигуре юноши, устроившегося у камина. Это была не просто привязанность и даже не обычная человеческая любовь. Для бога времени это стало формой прекрасного, мучительного безумия. Каждый жест мироходца, каждый поворот его головы вызывал у Джодаха почти физическую дрожь обладания.

Лололошка, казалось, привык к этой тяжелой, всепоглощающей ауре. Он поднялся, потягиваясь, и Джодах замер, любуясь зрелищем. На мироходце была его, Джодаха, футболка — глубокого фиолетового цвета с золотой вышивкой по краям. Она была ему безнадежно велика: широкая горловина сползала с одного плеча, обнажая ключицу, а подол едва доходил до середины бедра, оставляя ноги полностью открытыми.

– Тебе не холодно, мой маленький мироходец? – голос Джодаха прозвучал низко, вибрируя в самом воздухе.

Лололошка обернулся, сонно щурясь. Его щеки слегка порозовели, но он не отвел взгляда.

– В твоих вещах всегда тепло, – ответил он, подходя ближе. – У них... особенный запах.

Джодах отложил книгу. Одним плавным движением он притянул Лололошку к себе. Юноша не сопротивлялся, послушно опустившись на колени бога. Разница в их росте была значительной: Лололошка казался почти хрупким в объятиях высокого, широкоплечего небожителя.

– Особенный запах? – Джодах уткнулся носом в висок парня, вдыхая аромат его волос. – Это запах вечности, Ло. Но на тебе он мне нравится гораздо больше.

Он положил ладонь на бедро Лололошки, чувствуя под пальцами тепло живой кожи. Футболка задралась еще выше, открывая вид, от которого зрачки бога расширились, почти полностью поглотив радужку. Это было то самое безумие — желание спрятать, закрыть от всего мира, оставить только здесь, в этом безвременье.

Лололошка тихо вздохнул и, поддавшись усталости после долгого путешествия между мирами, положил голову на плечо Джодаха. Его руки робко обвили шею бога. Он любил Джодаха, хотя его любовь была иной — тихой гаванью, в то время как любовь Джодаха была бушующим океаном.

– Останься сегодня здесь, – прошептал Джодах, его рука медленно скользнула по талии мироходца под ткань футболки. – Не уходи в свои холодные земли.

– Я и не собирался, – пробормотал Лололошка, уже засыпая. – Слишком устал, чтобы куда-то бежать.

Джодах аккуратно перехватил его поудобнее, прижимая к груди. Он чувствовал, как мерно бьется сердце юноши. Для него, существа, видевшего рождение и смерть целых галактик, этот крошечный ритм был важнее всей структуры мироздания.

Когда дыхание Лололошки окончательно выровнялось, Джодах перенес его на кровать, устланную мягкими шкурами и шелком. Он не спешил уходить. Нависнув над спящим, бог жадно рассматривал каждый сантиметр его тела, подсвеченный лунным светом, пробивающимся сквозь высокие окна.

Короткая футболка едва прикрывала ягодицы, и этот вид вызывал у Джодаха прилив собственнического восторга. Он провел кончиками пальцев по линии позвоночника спящего, заставляя того во сне чуть выгнуться навстречу ласке.

– Мой... – сорвалось с губ бога.

Он склонился и запечатлел долгий, почти благоговейный поцелуй на бедре Лололошки, там, где край ткани касался кожи. Затем, не удержавшись, он коснулся губами его виска, щеки и, наконец, мягко накрыл своими губами губы спящего.

Лололошка что-то невнятно пробормотал во сне, инстинктивно потянувшись к источнику тепла. Джодах усмехнулся, его крылья слегка дрогнули за спиной.

– Ты даже не представляешь, насколько ты в ловушке, – прошептал он в самую темноту комнаты. – Но пока ты носишь мою одежду и спишь в моих руках, я позволю тебе верить, что это ты выбрал меня, а не я украл тебя у судьбы.

Бог времени устроился рядом, притягивая мироходца к себе со спины. Лололошка, не просыпаясь, прижался спиной к его широкой груди, уютно устраиваясь в коконе из фиолетовых перьев и запаха магии.

Этой ночью время действительно остановилось. Не потому, что Джодах так приказал, а потому, что в этом моменте было заключено всё, что имело для него значение. Он смотрел на обнаженные ноги Лололошки, на край своей футболки, задравшейся в беспорядке, и чувствовал, как его безумие находит временный покой в этой хрупкой человеческой нежности.

– Спи, – выдохнул он, закрывая глаза. – Завтра, и через тысячу лет, ты всё так же будешь просыпаться здесь. В моей одежде. В моей власти.

В тишине обители слышалось только два дыхания, сливающихся в одно, пока вечность терпеливо ждала за порогом.