Джуллиопа

Утренний свет в Саванне всегда казался Каллиопе слишком ленивым, но сегодня он ощущался иначе — он буквально обжигал. Каллиопа, или та, кто теперь смотрела на мир её глазами, резко села на кровати. В груди всё еще пульсировал остаточный жар от заклинания, которое должно было лишь связать их души, но в итоге вывернуло реальность наизнанку.

Она посмотрела на свои руки. Пальцы были длинными, изящными, с бледной, почти фарфоровой кожей. Кожей вампира.

– О боже... – прошептала она, и её собственный голос, обычно низкий и уверенный, прозвучал в ушах мягким, мелодичным тембром Джульет.

Напротив, у зеркала, стояла высокая темнокожая девушка в пижаме. Она медленно подняла руки к лицу, ощупывая скулы, короткие кудри, атлетические плечи охотницы.

– Кал? – голос Каллиопы, доносящийся из уст Джульет, дрожал от шока. – Ты это чувствуешь?

– Я чувствую всё, – ответила Джульет, находясь в теле Каллиопы. – Твоё сердце... оно бьется так быстро. Это почти... больно.

Они подошли друг к другу в центре комнаты, два существа, чья природа поменялась местами. Заклинание старой ведьмы, найденное в архивах Бернсов, сработало слишком буквально. «Навсегда», — гласил свиток. И теперь, глядя друг на друга, они понимали, что пути назад нет.

– Моя жажда, – прошептала Джульет, касаясь груди Каллиопы. – Она исчезла. Я чувствую тепло. Я чувствую... жизнь.

– А я чувствую холод, – Каллиопа (в теле Джульет) прикоснулась к своей новой шее. – И этот странный, тягучий голод в затылке. Но, Джулс... когда я смотрю на тебя, я вижу себя. И я никогда не думала, что я такая красивая.

Джульет (в теле Кал) горько усмехнулась, делая шаг вперед.

– Мы монстр и охотница, которые поменялись ролями. Твоя семья убьет меня, если узнает. Моя семья... они просто не поймут.

– Значит, они не узнают, – Каллиопа решительно сократила расстояние. – Теперь я — это ты. Я буду защищать твою человечность внутри своего нового тела. А ты... ты научишься быть лучшим охотником, чем я когда-либо была.

Ощущение чужого тела было пугающим и одновременно захватывающим. Каллиопа чувствовала невероятную силу в мышцах вампира, обостренные чувства, улавливающие даже полет мухи в другом конце дома. Но больше всего её притягивала Джульет — её собственное тело, которое теперь двигалось с новой, непривычной грацией.

– Это так странно, – Джульет протянула руку и коснулась щеки Каллиопы. – Я чувствую твои мозоли от меча на своих пальцах.

– А я чувствую, как твоя кожа отзывается на мой холод, – Каллиопа перехватила её руку. – Джулс, я не боюсь. Если это цена за то, чтобы быть вместе, не скрываясь от самих себя... я согласна.

Они стояли в тишине, осознавая масштаб произошедшего. Мир снаружи всё еще ждал их, полный опасностей, враждующих семей и древних законов. Но здесь, в этой комнате, границы стерлись окончательно.

– Ты всё еще хочешь меня? – спросила Джульет, и в её глазах (глазах Каллиопы) отразилась уязвимость. – Даже если я теперь выгляжу как ты?

– Я люблю твою душу, – ответила Каллиопа, притягивая её к себе. – И сейчас я вижу её яснее, чем когда-либо.

Она прильнула к губам Джульет. Поцелуй был странным — Каллиопа чувствовала свои собственные губы, но вкус был иным. Это было самопознание, возведенное в абсолют. Тепло человеческого тела Джульет контрастировало с прохладой, которую теперь излучала Каллиопа.

– Твоё сердце, – прошептала Каллиопа в губы возлюбленной. – Оно звучит как музыка. Я никогда не слышала его так громко.

– А твоё молчит, – Джульет прижала ладонь к груди вампирского тела. – Но я чувствую, как ты дрожишь.

Они опустились на кровать, путаясь в простынях и собственных ощущениях. Каллиопа, ведомая новыми инстинктами, ощущала каждое движение воздуха, каждый запах. Кожа Джульет пахла лавандой и порохом — запахом, который Каллиопа всегда носила на себе, но теперь он стал для неё самым желанным трофеем.

– Мне нужно быть осторожной, – выдохнула Каллиопа, нависая над ней. – Я боюсь... я не знаю своей новой силы.

– Не бойся, – Джульет обхватила её за шею, притягивая ниже. – Мы изучим это вместе. Каждое прикосновение.

Руки Каллиопы скользили по знакомым контурам собственного тела, но под пальцами была жизнь, которую она раньше не замечала так остро. Она чувствовала пульсацию вен под кожей Джульет, и на мгновение хищник внутри неё поднял голову. Но любовь была сильнее. Она прикусила губу, сдерживая рвущийся наружу рык.

– Всё хорошо, – прошептала Джульет, чувствуя её напряжение. – Я здесь. Я — это ты.

Это было актом невероятного доверия. Охотница в теле вампира и вампир в теле охотницы. Они занимались любовью, словно заново открывая карту собственных душ. Каждое движение было исследованием, каждый стон — подтверждением того, что они живы, несмотря на магическую подмену.

Каллиопа целовала свои собственные плечи, свои шрамы, которые теперь носила Джульет, и в этом было нечто священное. Она отдавала дань уважения той жизни, которую оставила, и принимала ту, что получила.

– Ты такая горячая, – прошептала Каллиопа, зарываясь лицом в изгиб шеи Джульет.

– А ты — как чистый лед, – ответила та, выгибаясь навстречу. – И это лучшее, что я когда-либо чувствовала.

Когда экстаз накрыл их, он был двойным. Каллиопа чувствовала всплеск адреналина и эндорфинов через человеческие рецепторы Джульет, а Джульет ощущала ледяную, электрическую вспышку вампирского удовольствия. В этот момент они действительно стали единым целым, за пределами плоти и крови.

Позже, когда дыхание выровнялось, они лежали, переплетясь конечностями. Солнце поднялось выше, заливая комнату золотом.

– Что мы скажем твоей маме? – спросила Джульет, перебирая пальцами волосы Каллиопы.

– Марго решит, что я просто... повзрослела, – Каллиопа прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной в голове, где раньше всегда роились мысли о долге. – А твои родители... Тесса поймет, что что-то не так. Она слишком хорошо знает своих детей.

– Значит, мы уедем, – твердо сказала Джульет. – Мы не сможем играть эти роли вечно в этом городе.

Каллиопа подняла голову и посмотрела на девушку, которая теперь носила её лицо.

– Ты готова бросить всё? Свою человечность, которую ты только что получила?

– Я получила не просто человечность, Кал. Я получила тебя. В любом обличье.

Каллиопа улыбнулась, и в уголках её рта мелькнули клыки — маленькие, острые, обещающие вечность.

– Тогда решено. Мы уйдем сегодня ночью.

– Куда?

– Туда, где не важно, кто охотник, а кто добыча, – Каллиопа снова прильнула к ней. – Главное, что мы нашли способ остаться собой, даже потеряв свои тела.

Они лежали в тишине, зная, что впереди их ждет долгий и трудный путь. Но в этот момент, в золотистом свете утра, не было ни монстров, ни убийц. Были только две души, которые наконец-то нашли свой истинный дом — друг в друге.