(гарем) вару

В карточном мире никогда не было по-настоящему спокойно, но в последнее время атмосфера в доме стала до тошноты приторной. Вару, привыкший к вечным подзатыльникам от Пика, нотациям Куромаку и нытью Зонтика, чувствовал, что вокруг него смыкается какое-то невидимое кольцо.

Всё началось с мелочей. Сначала Феликс перестал кричать о добре, когда Вару в очередной раз подставил ему подножку. Вместо этого четвёртый клон лишь мягко улыбнулся, поправил растрепанные зеленые кудри Вару и прошептал что-то о том, какой «Вару-вару» милый, когда злится. Вару тогда чуть не вывернуло прямо на ковер.

Затем подтянулись остальные. Куромаку начал обосновывать необходимость проводить с пятым больше времени «на семьдесят восемь процентов выше нормы», Ромео заваливал его комнату цветами (которые Вару немедленно перекрашивал в зеленый и выбрасывал в окно), а Пик... Пик просто стал слишком часто оказываться рядом, молчаливо оберегая своего валета от любых внешних раздражителей, включая остальных клонов.

– Слушайте, вы что, все разом клей «Момент» нюхнули? – Вару сидел на кухонном столе, болтая ногами в полосатых носках. Он поправил свои неизменные зеленые очки, за которыми скрывался подозрительный взгляд.

– Вару, твоя эксцентричность сегодня особенно очаровательна, – отозвался Данте, отпивая чай и глядя на валета с такой нежностью, будто тот был не главным вредителем колоды, а редким лотосом. – Как говорится, шипы лишь украшают розу, которая не боится быть собой.

– Я не роза, я кактус, идиот! – огрызнулся Вару, спрыгивая на пол. – И вообще, где мой кефир?

– Я купил твой любимый, – тут же возник рядом Зонтик, протягивая стакан. Его руки больше не дрожали от страха перед пятым. Напротив, он смотрел на Вару с обожанием, от которого у последнего по коже пробежали мурашки. – Я даже добавил туда немного мятного сиропа, чтобы он был... твоего цвета.

Вару выхватил стакан, подозрительно принюхался и, не найдя подвоха, сделал глоток.

– Ладно, допустим. Но если я найду там слабительное, я вылью его тебе за шиворот.

– Если тебе это доставит удовольствие, я не против, – кротко ответил Зонтик.

Вару поперхнулся. Это было уже слишком. Он привык к страху, к раздражению, к ненависти. Но это всепоглощающее, липкое внимание душило его. Он любил своих «братьев» – по-своему, по-клоунски, считая их частью своей стаи, над которой можно издеваться только ему. Но он никогда не подписывался на роль всеобщего идола.

Решив, что в доме находиться опасно для психики, Вару направился к выходу, но путь ему преградил Создатель. Федор выглядел измотанным, но стоило ему увидеть зеленую макушку, как его глаза засияли.

– Вару! Как раз тебя искал, – Федор положил руку ему на плечо. – Я тут подумал... может, добавим в твою карточную обитель больше изумрудных тонов? Я могу перерисовать некоторые локации, если хочешь.

– Федь, ты же вроде как демиург, – Вару постарался высвободиться из хватки. – Тебе не кажется, что у тебя есть дела поважнее, чем подбирать мне обои?

– Для тебя – ничего важнее нет, – серьезно ответил Создатель.

Вару закатил глаза так сильно, что они едва не выкатились из-под очков. Он выскользнул за дверь, надеясь найти спасение в пустоте, где обычно обитали Невошедшие. Уж эти-то неудачники точно должны быть в здравом уме, думал он.

Но стоило ему пересечь невидимую границу, как его окружили.

– О, смотрите, кто пришел! – Джокер появился из воздуха, его фиолетовые волосы искрились магией. Он обхватил Вару за талию, притягивая к себе. – Наш маленький зеленый король. Соскучился по настоящему веселью?

– Отвали, Джо, – проворчал Вару, пытаясь оттолкнуть шута. – У вас тут что, тоже эпидемия розовых соплей началась?

– Мы просто наконец-то поняли твою ценность, – подал голос Краш, выходя из тени. – Ты единственный, кто не боится хаоса. Ты и есть хаос.

– И это делает тебя... особенным, – добавил Риккардо, вертя в руках нож. Но вместо того чтобы угрожать, он протянул Вару рукоять. – Хочешь, я уберу любого, кто тебе надоест? Только скажи имя.

Вару замер. Ситуация выходила из-под контроля. Все – от Создателя до самого последнего Невошедшего – смотрели на него так, будто он был центром вселенной.

– Так, слушайте сюда, толпа влюбленных зомби! – Вару запрыгнул на какой-то обломок реальности, чтобы оказаться выше остальных. – Я – Вару! Я порчу ваши вещи, я рисую на ваших лицах, я подстраиваю ловушки! Я не ваш «милый» и не «особенный»! Я – заноза в ваших задницах! Понятно?!

Наступила тишина. Вару уже приготовился к тому, что его слова подействуют, и все наконец-то обидятся и уйдут.

– Какой он страстный, когда кричит, – мечтательно произнес Ромео, который непонятно как оказался здесь вместе с остальными клонами.

– Логично предположить, что его гнев – лишь форма защиты, – кивнул Куромаку, поправляя очки. – Нам нужно проявлять еще больше заботы.

– Да вы издеваетесь! – Вару спрыгнул вниз и бросился бежать.

Он мчался через пустоту, через карточный мир, пока не оказался в своей комнате в замке Пиковой Империи. Он захлопнул дверь и запер её на все засовы. Сердце колотилось в груди.

– Придурки... идиоты... – бормотал он, прислонившись спиной к двери. – Я же их тоже... ну, люблю. Как клонов. Как своих. Но не так же!

В дверь тихо постучали.

– Вару? – раздался низкий голос Пика. – Открой. Я принес тебе зеленые яблоки. И я выгнал всех из коридора.

Вару вздохнул. Пик был единственным, кто хотя бы сохранял подобие адекватности, даже если его «забота» граничила с одержимостью.

– Оставь под дверью и уходи, рогатый! – крикнул Вару, но голос его дрогнул.

– Я никуда не уйду, – спокойно ответил Пик. – Я буду здесь. Всегда. Тебе придется привыкнуть, валет. Мы все теперь будем рядом.

Вару сполз по двери на пол, обхватив колени руками. Он представил себе это будущее: вечное обожание, бесконечные подарки, взгляды, полные любви, и никакой возможности просто побыть собой – вредным, злым и свободным.

– Ну уж нет, – прошептал он, и на его губах появилась привычная ехидная ухмылка. – Если вы все так меня любите, значит, вы сделаете всё, что я скажу.

Он встал, отряхнул одежду и поправил очки. Если мир сошел с ума, значит, пришло время возглавить этот сумасшедший дом.

– Ладно, Пик! – крикнул он, распахивая дверь. – Заходи. Но учти: если яблоки будут не того сорта, ты будешь красить весь забор в зеленый цвет вручную!

Пик стоял в коридоре, скрестив руки на груди. В его глазах не было злости, только странная, темная преданность.

– Как скажешь, Вару, – ответил он. – Всё, что захочешь.

Вару прошел мимо него, высоко задрав нос. Он еще не знал, как долго продлится это безумие, но одно он понял точно: теперь его шутки станут по-настоящему глобальными. Ведь когда у тебя в подчинении влюбленные в тебя боги и короли, мир становится одной большой игровой площадкой.

И он, Вару, собирался сыграть в эту игру по своим правилам.

– Эй, Феликс! – крикнул он, выходя в общую гостиную, где уже собрались остальные. – Я передумал! Мне нужно, чтобы вы все надели зеленые колпаки и пели гимн Варуленда каждые пять минут!

– Конечно, Вару! – хором ответили клоны, и в их голосах звучало такое искреннее счастье, что Вару на секунду стало не по себе.

Но только на секунду.

– И Джокер! – Вару обернулся к возникшему из пустоты шуту. – Сделай так, чтобы в этом мире дождь шел только из зеленой краски!

– Твое желание – мой закон, искорка, – поклонился Джокер, щелкая пальцами.

Вару уселся в кресло, которое Куромаку и Данте тут же начали обкладывать подушками. Он смотрел на этот театр абсурда и чувствовал, как внутри него растет привычное чувство превосходства, смешанное с горьковатым привкусом странной, неправильной любви.

Они любили его. Он любил их – как свою колоду, как свою семью, пусть и такую сумасшедшую. И если для того, чтобы быть вместе, им нужно было сойти с ума от любви, Вару был готов стать их безумным королем.

– Ну что, – Вару победно оскалился, глядя на собравшихся вокруг него клонов и создателей. – Начнем веселье?

И в этот момент небо за окном окрасилось в ярко-зеленый цвет, знаменуя начало новой, самой странной главы в истории карточного мира. Глава, где ненависть исчезла, уступив место любви, которая была страшнее любого проклятия, но для Вару она стала самым мощным оружием.