Я рад что ты меня любишь

Стекляшки очков в тот вечер не разбились, но что-то внутри Вару треснуло с оглушительным звоном. Это был обычный вторник, пропитанный скукой и запахом дешёвой краски, которой Вару облил Зонтика часом ранее. Крики, нравоучения Куромаку, всхлипы шестого — всё это было привычным фоном. Пока в коридоре не выросла грозовая туманная фигура Пика.

– Ты ни на что не способен, — голос Короля звучал тише обычного, и от этого было в сто раз больнее. — Ты просто балласт. Бездарь, дебил, паразит, живущий за счёт создателя. От тебя нет прока, Вару. Одно сплошное разочарование.

Вару стоял, засунув руки в карманы толстовки. На губах играла его коронная, едкая ухмылка. Он привык. Он выстроил эту стену из язвительности и зелёного пластика годами. Но когда Пик, не выдержав этой невозмутимости, резко замахнулся и наотмашь влепил ему пощёчину, мир на секунду замер.

Голова Вару дернулась в сторону. Щека вспыхнула огнём, очки съехали на кончик носа, открывая на мгновение пустые, полные немого шока глаза. Но улыбка... улыбка осталась. Она словно приклеилась к лицу, превратившись в жуткую маску.

– Просто свали из этого дома, — выплюнул Пик, тяжело дыша. — Исчезни. Сделай одолжение всем нам.

Вару медленно поправил очки. Коротко кивнул, всё ещё скалясь в пустоту.

– Как скажешь, рогатый. Заждались, небось, тишины-то?

Он ушёл в свою комнату молча. Никаких хлопаний дверью, никаких проклятий. Собрал рюкзак — пара футболок, тетради, несколько баллончиков краски и ноутбук. Через полчаса входная дверь тихо скрипнула и закрылась. Вару ушёл в ночь, не оглядываясь на окна дома, где в одной из комнат создатель Фёдор как раз дорисовывал очередной эскиз, даже не подозревая, что его мир только что лишился одного из самых ярких, пусть и колючих, цветов.

---

Когда на следующее утро Фёдор узнал об уходе Вару, в доме воцарилась странная тишина. Пик выглядел мрачным, но довольным, Куромаку читал лекцию о дисциплине, а Федя... Федя просто почувствовал, как земля уходит из-под ног.

– Как вы могли? — только и прошептал он, глядя на пустую кровать в комнате пиковых.

Весь день он держал лицо. Он был Создателем, он должен был быть сильным. Но вечером, запершись в своей комнате, Фёдор уткнулся лицом в подушку и зарыдал. Тихо, чтобы за тонкими стенами никто не услышал его слабости. Он любил каждого из них, но к этому зелёному негодяю у него было нечто большее — болезненная привязанность к его острому уму и скрытой за дерзостью ранимости. Федя винил себя. Не уберёг, не доглядел, позволил выгнать.

Утром он вышел к завтраку с идеальной осанкой и спокойным лицом. Только круги под глазами выдавали бессонную ночь, но он списал всё на работу над комиксом. Жизнь в карточном доме продолжалась, превращаясь в серую рутину без зелёных клякс на обоях.

---

Прошло два года.

Вару изменился. Оказавшись на улице, он не пропал. Злость на Пика и желание доказать всему миру, что он не «бездарь», стали мощным топливом. Он уехал в другой город, поступил в университет на факультет графического дизайна и архитектуры. Оказалось, что если направить энергию троллинга в творчество, получаются шедевры.

Он стал лучшим студентом на курсе. Преподаватели восхищались его нестандартным видением, а стипендия позволяла снимать крошечную коморку и покупать нормальную еду. Вару больше не носил те странные очки с завитушками — теперь это были стильные дизайнерские оправы с тёмными стёклами. Он стал спокойнее, холоднее, но внутри всё так же хранил старую обиду и... образ Создателя.

Единственного человека, которого он по-настоящему не хотел разочаровывать.

Обстоятельства сложились так, что для прохождения преддипломной практики Вару пришлось вернуться в родной город. Денег на приличный отель не было, и он начал искать комнату через объявления.

– Сдаётся комната в частном секторе, недорого, — прочитал он в телефоне, стоя на вокзале. — Район знакомый. Пойдёт.

Он набрал номер, договорился о встрече. Голос арендодателя показался ему смутно знакомым, но Вару списал это на усталость после поезда.

Подойдя к нужному адресу, он замер. Этот забор, эти деревья... Сердце пропустило удар. Неужели? Нет, мир не может быть настолько тесен. Но адрес совпадал до цифры.

Вару глубоко вдохнул, поправил воротник чёрного пальто и постучал.

Дверь открылась не сразу. На пороге стоял Фёдор. Он выглядел старше, в волосах прибавилось седины, а в глазах — какой-то вечной тоски. На нём была та самая старая футболка, которую Вару когда-то пытался разрисовать несмываемым маркером.

– Здравствуйте, я по поводу комнаты... — начал Вару и осёкся.

Фёдор застыл. Его глаза расширились, губы задрожали.

– Вару? — голос Создателя сорвался. — Это... это правда ты?

Вару почувствовал, как внутри всё сжалось от панического желания сбежать. Он не был готов. Он хотел вернуться победителем, а не квартирантом. Он резко развернулся, намереваясь броситься прочь к калитке, но Фёдор оказался быстрее. Он шагнул вперёд и мёртвой хваткой вцепился в рукав его пальто.

– Нет! Нет, стой! — почти закричал Федя. — Ты не уйдёшь снова!

– Пусти, Создатель, — процедил Вару, не оборачиваясь. — Ошибся адресом. Бывает.

– Не ври мне! — Фёдор дёрнул его на себя, заставляя повернуться. — Я искал тебя! Я все эти два года места себе не находил! Вару, пожалуйста...

Вару наконец посмотрел ему в глаза. В них не было злости или осуждения. Только облегчение и такая огромная, неприкрытая любовь, что у Вару перехватило дыхание.

– Пик сказал, что я бездарь, — хрипло произнёс Вару, чувствуя, как привычная маска безразличия трещит по швам. — Сказал, что я балласт.

– Пик — идиот, — отрезал Фёдор, и в его голосе прорезалась сталь. — Он никогда не видел того, что видел я. Заходи в дом. Сейчас же. Это твой дом, Вару. Был и будет.

Вару медлил, глядя на протянутую руку Фёдора.

– Остальные... они здесь? — спросил он тихо.

– Нет, — покачал головой Федя. — Большинство разъехались. Куромаку в научном центре, Габриэль и Данте путешествуют... Здесь только я. И мне очень одиноко в этих стенах.

Вару медленно переступил порог. В прихожей пахло красками и кофе — запахами его новой жизни, которые, как оказалось, всегда жили здесь.

– Я ведь тоже... — Вару запнулся, глядя в пол. — Я ведь тоже о тебе думал. Постоянно.

Фёдор мягко улыбнулся и, не выдержав, притянул его к себе, крепко обнимая. Вару сначала замер, вытянувшись в струнку, но через секунду уткнулся лбом в плечо Создателя, и его плечи мелко задрожали.

– Я знаю, — прошептал Федя, поглаживая его по затылку. — Теперь всё будет иначе. Я больше никому не позволю сказать, что ты не нужен.

В тот вечер на кухне долго горел свет. Они говорили часами: Вару показывал свои работы в портфолио, а Фёдор смотрел на них с такой гордостью, будто это были сокровища мира. И когда Вару наконец уснул в своей старой комнате, он впервые за два года почувствовал, что он не просто «номер пять». Он был дома. И он был любим.