Жизнь непредсказуема.

Утро в университетском кампусе началось не с кофе, а с грохота падающих коробок в общежитии напротив. Ким Хонджун, которого в своей компании все без исключения звали «Капитаном», стоял у окна своей комнаты, скрестив руки на груди. Его волосы, разделенные ровно пополам на черную и белую стороны, сегодня казались особенно контрастными в свете утреннего солнца. На губах играла та самая полубезумная усмешка, которая обычно не предвещала ничего хорошего.

– Опять эти «святоши» суетятся, – пробормотал он, наблюдая, как из грузовика выгружают очередную порцию вещей.

– Говорят, они из художественного и филологического, – подал голос Бан Чан, входя в комнату. Он потирал затылок, пытаясь совладать со своими от природы волнистыми оранжевыми волосами. – Выглядят прилично. Может, не стоит сразу записывать их во враги?

Хонджун обернулся, сверкнув глазами.

– Прилично? Чан, ты видел их лидера? Этот Пак Сонхва ходит так, будто под ним не линолеум общаги, а красная дорожка. Слишком правильные. Слишком чистенькие. Раздражает.

В это время в корпусе напротив, в комнате, окна которой выходили прямо на «базу» Хонджуна, Пак Сонхва аккуратно расставлял свои фигурки на полке. Его розовые волосы были идеально уложены, а на нем красовалась белоснежная рубашка.

– Ёсан-а, я же просил, не ставь коробку с обувью на кровать, – мягко, но настойчиво произнес Сонхва, обернувшись к другу.

Кан Ёсан, парень с почти белыми волосами, собранными в крошечный хвостик, замер с коробкой в руках. Его лицо выражало крайнюю степень задумчивости. У левого глаза едва заметно алело маленькое родимое пятнышко.

– А? Ты что-то сказал? – переспросил Ёсан своим неожиданно глубоким, грубоватым голосом.

– Я говорю это уже в третий раз, – вздохнул Сонхва, которого в компании ласково называли «мамой» за страсть к порядку. – Ты сегодня совсем в облаках витаешь.

– Он просто думает о курице, – вставил Чон Уён, врываясь в комнату. Он был как всегда шумным, его черные волосы с блонд-вставками внизу растрепались, а глаза азартно блестели. – Или о том, как бы поскорее сесть за компьютер. Да, Ёсан-и?

Уён игриво толкнул друга в плечо, на что Ёсан лишь язвительно прищурился.

– По крайней мере, я не ору на весь коридор, как раненая чайка, – прямолинейно отрезал Ёсан. – И вообще, вы видели тех парней из корпуса напротив? Они пялятся на нас так, будто мы у них последний кусок хлеба отобрали.

К окну подошел Ли Минхо. Его почти белые волосы отливали серебром, а взгляд был холодным и оценивающим. Он прижал к груди книгу, которую держал в руках, и чуть приподнял верхнюю губу, обнажая «кроличьи» зубы.

– Грубияны, – коротко бросил Минхо. – Тот парень с оранжевыми волосами вчера чуть не сбил меня в библиотеке и даже не извинился. Просто посмотрел так, будто я пустое место.

– Это был Бан Чан, – подал голос Кан Тэхён, двоюродный брат Ёсана, сидевший за столом со скрещенными ногами. Он лениво перелистывал фотографии в камере. – Они считают себя королями этого кампуса. Хонджун и его свита.

– Ну, мы им покажем, кто тут «правильный», – хмыкнул Бомгю, выглядывая из-за плеча Минхо. Его маллет цвета орео забавно подпрыгивал при каждом движении. – Я слышал, они сегодня собираются на заднем дворе. Пойдем, подышим воздухом?

---

Задний двор университета был негласной территорией компании Хонджуна. Здесь Сан тренировал свои приемы ближнего боя, Сынмин слушал музыку, а Чонхо, младший брат Сана, развлекался тем, что одной рукой разламывал яблоки, демонстрируя невероятную силу.

Чонхо сидел на скамье в своей привычной темной закрытой одежде. Его суровый вид обычно отпугивал окружающих, но внутри он был спокойнее и рассудительнее многих.

– Опять яблоки переводишь? – раздался голос Сана.

Тот подошел к брату, игриво прищурив свои «лисьи» глаза. На Сане была светлая куртка, которая контрастировала с его темным, опасным взглядом.

– Это помогает сосредоточиться, – буркнул Чонхо, откладывая половинки фрукта. – Идут.

Со стороны второго корпуса медленно приближалась компания Сонхва. Шли они спокойно, но в каждом движении чувствовался вызов.

Две группы столкнулись в центре площадки. Наступила тишина, которую можно было резать ножом.

– Кажется, вы перепутали дорогу, – Хонджун сделал шаг вперед, засунув руки в карманы джинсов. Его улыбка была вызывающей. – Ваша песочница с другой стороны.

– Мы решили, что здесь вид лучше, – спокойно ответил Сонхва, поправляя воротник. – Или у этой земли есть официальный владелец?

– Есть традиции, – вставил Бан Чан, внимательно глядя на Минхо. Тот в ответ лишь дерзко вскинул подбородок, игнорируя пристальный взгляд.

– Традиции созданы для того, чтобы их нарушать, – подал голос Ян Чонин. Его голубоватые волосы ярко выделялись на фоне светлой одежды. Он хитро улыбнулся, глядя на Сынмина.

Сынмин, который до этого момента казался абсолютно безучастным к происходящему, вдруг усмехнулся.

– Острый на язык, да? – Сынмин окинул Чонина взглядом. – Смотри, как бы этот язык тебя не подвел.

В это время Ёсан стоял чуть поодаль, рассматривая Чонхо. Его внимание привлекло то, как легко парень в черном пиджаке расправился с очередным яблоком.

– Это не очень эффективно, – вдруг сказал Ёсан своим низким голосом, обращаясь к Чонхо.

Чонхо поднял голову. Перед ним стоял хрупкий на вид парень в безразмерном черном худи, с белыми волосами и странным, притягивающим взглядом.

– Ты о чем? – нахмурился Чонхо.

– О яблоках, – Ёсан подошел ближе, не чувствуя ни капли страха перед мощным противником. – Если ты хочешь их есть, лучше использовать нож. А если хочешь показать силу, выбери что-то покрепче. Например, свои убеждения.

Чонхо на мгновение лишился дара речи. Никто раньше не разговаривал с ним так прямолинейно и... странно.

– Ты новенький, да? – Чонхо встал, оказавшись на голову выше Ёсана. – Ёсан, кажется?

– Для тебя — Кан Ёсан, – отрезал тот, но в глубине его глаз промелькнуло любопытство. – А ты Чонхо. Сильный, но, говорят, не любишь, когда к тебе прикасаются.

Чонхо сузил глаза.

– Откуда ты...

– Слухи ходят быстро, – пожал плечами Ёсан. – Не волнуйся, я тоже не фанат лишних движений. Но у тебя на пиджаке нитка. Раздражает.

Прежде чем Чонхо успел среагировать, Ёсан протянул руку и быстрым, точным движением снял соринку с его плеча. Чонхо замер. Обычно он отпрянул бы, но от этого парня исходила какая-то странная аура спокойствия, смешанная с язвительностью.

Тем временем конфликт в центре площадки накалялся.

– Слушай, «Капитан», – Уён подошел вплотную к Хонджуну, – мы здесь надолго. Так что привыкай к шуму. Я не умею вести себя тихо.

Сан, стоявший за спиной Хонджуна, вдруг подался вперед, оказываясь в личном пространстве Уёна.

– А я люблю шумных, – прошептал Сан, и его лисьи глаза блеснули азартом. – С ними интереснее играть.

Уён на секунду замолчал, рассматривая татуировку на шее Сана, а потом дерзко улыбнулся.

– Посмотрим, кто из нас в итоге замолчит первым.

Субин, самый высокий из компании Хонджуна, стоял чуть в стороне, наблюдая за Тэхёном. Тот сидел на парапете и что-то увлеченно фотографировал.

– Ты завалил горизонт, – вдруг произнес Субин, подходя ближе.

Тэхён поднял глаза. Перед ним стоял парень с черными волосами и очень добрым, но в то же время серьезным лицом.

– Я так вижу, – спокойно ответил Тэхён. – И вообще, ты кто такой, чтобы критиковать мое искусство?

– Я тот, кто прочитал больше книг по композиции, чем ты сделал снимков, – Субин мягко улыбнулся, и эта улыбка на мгновение сбила Тэхёна с толку. – Я Субин.

– Тэхён. И мне все равно на твои книги, Субин.

– Мы еще посмотрим, – Субин поправил очки, хотя их на нем не было — просто привычка. – Кстати, у тебя в слове на значке ошибка. Пишется через «е».

Тэхён фыркнул, но в душе отметил, что этот зануда довольно симпатичный.

Бомгю в это время пытался найти общий язык с Ёнджуном. Точнее, он просто крутился рядом, пока Ёнджун пытался игнорировать его присутствие.

– А почему у тебя волосы такие? – спросил Бомгю, указывая на русые пряди Ёнджуна. – Тебе бы пошел розовый. Как у Сонхва-хёна.

Ёнджун вздохнул, потирая переносицу.

– Малыш, иди поиграй в другом месте. Я занят.

– Я не малыш! Мне двадцать! – возмутился Бомгю, надув щеки, отчего его ямочки стали отчетливо видны. – И я очень разговорчивый, когда не стесняюсь. А сейчас я уже не стесняюсь!

Ёнджун наконец посмотрел на него. Бомгю выглядел как яркое пятно в этом сером дне. Его энтузиазм был заразительным.

– Ладно, Бомгю. Если отстанешь от меня на пять минут, я, может быть, угощу тебя клубникой.

Глаза Бомгю загорелись.

– Идет!

---

Вечер опустился на кампус, окрашивая небо в фиолетовые тона. Две компании разошлись по своим корпусам, но напряжение никуда не исчезло. Оно просто трансформировалось во что-то новое.

Хонджун сидел в своей комнате, набрасывая новый бит. В голове постоянно крутился образ Сонхва — его холодная вежливость и безупречный вид.

– Слишком правильный... – прошептал Хонджун, кусая губу. – Хочу увидеть, как он сорвется.

В корпусе напротив Сонхва аккуратно складывал одежду. Он подошел к окну и увидел силуэт Хонджуна в окне напротив. Тот сидел в наушниках, и свет лампы падал на его двухцветные волосы.

– Высокомерный, – тихо произнес Сонхва, закрывая штору. – Но талантливый.

В комнате Ёсана было тихо. Он лежал на кровати, глядя в потолок.

– Ёсан-а, ты чего? – Уён заглянул к нему, жуя яблоко. – Опять завис?

– Уён, – позвал Ёсан, не оборачиваясь. – Тот парень, Чонхо... Он ведь левша?

– Вроде да. А что?

– Ничего. Просто у него руки сильные. Интересно, сможет ли он собрать мой новый дрон, если я попрошу?

Уён расхохотался.

– Ты неисправим! Вместо того чтобы влюбиться или возненавидеть, ты думаешь о запчастях!

Ёсан слабо улыбнулся. Он знал, что это только начало. Университетская жизнь перестала быть скучной в тот самый момент, когда две абсолютно разные компании решили, что не нравятся друг другу. Но грань между ненавистью и чем-то другим всегда была очень тонкой.

Особенно когда окна твоей комнаты выходят прямо на окна того, о ком ты не можешь перестать думать.

Минхо в своей комнате гладил приблудную кошку, которую тайком пронес в общежитие.

– Видишь, Суни, – шептал он, – те парни из корпуса напротив — сплошные проблемы. Особенно тот, оранжевый. Он слишком много улыбается.

Минхо вспомнил, как Бан Чан смотрел на него сегодня — не с агрессией, а с каким-то странным теплом, которое Минхо, не любивший тактильность и близость, поспешил спрятать за грубостью.

А в это время Бан Чан в своем корпусе пил воду, глядя на темные окна комнаты Минхо.

– Кот, – усмехнулся Чан. – Колючий, как кактус, но, держу пари, очень мягкий, если найти подход.

Битва была объявлена. Но никто еще не знал, что в этой войне не будет победителей и проигравших — только те, кто найдет друг друга в лабиринте университетских коридоров и собственных предубеждений.

Ёсан закрыл глаза, и последнее, что он вспомнил перед сном, было красное яблоко, с легкостью разломленное на две идеальные половины крепкими руками Чонхо.

– Завтра, – прошептал он. – Завтра я обязательно скажу ему, что он неправильно держит плечи.

И в этом был весь Кан Ёсан. Ангел с язвительным языком, который только что начал свою собственную игру.