ии

– Эй, вы это видите? – Акита поправил свои неизменные тёмные очки, хотя в коридоре Юэй было довольно пасмурно. – Да-да, я к вам обращаюсь. Тем, кто сейчас лениво скроллит этот текст. Автор обещал, что сегодня будет эпик, но, судя по тому, как трясутся его руки над клавиатурой, нас ждёт очередная порция подростковой драмы.

Он замолчал, уставившись в пустое пространство перед собой, где для обычного человека была лишь кирпичная стена. Мимо проходили студенты, и каждый второй бросал на него косой взгляд. Акита, 1-А класс. Парень, который появился из ниоткуда, чьё личное дело было чище, чем совесть Мирио Тогаты, и чей взгляд всегда был направлен куда-то «за пределы».

– С кем ты опять разговариваешь, придурок? – Громовой голос Бакуго Кацуки разрезал тишину коридора.

Акита вздрогнул, но не от страха. Он просто не любил резких звуков. И прикосновений. Особенно прикосновений. Он инстинктивно сделал шаг назад, увеличивая дистанцию.

– О, Каччан! – Акита широко улыбнулся, сверкнув линзами очков. – Я просто объяснял уважаемой публике, что твой характер – это результат плохо прописанной мотивации в ранних главах. Не злись, это просто троп такой.

Бакуго замер, его ладони начали искриться, издавая характерный треск, похожий на лопающиеся зерна кукурузы. Запах жжёной карамели и нитроглицерина мгновенно заполнил пространство.

– Какие ещё главы? Какой троп? – Бакуго сделал шаг вперёд, его глаза сузились до опасных щелок. – Ты несёшь бред с самого первого дня. Если думаешь, что твоя причуда «Шизофрения» даёт тебе право нести чушь, то я выбью из тебя это дерьмо на тренировке.

– Моя причуда называется «Медиа-прорыв», если быть точным, – Акита поднял палец вверх, снова глядя куда-то в сторону читателя. – Видите? Он злится, потому что он – классический дейтерагонист с комплексом превосходства. Это так мило.

Бакуго рванулся вперёд, собираясь схватить Акиту за воротник, но тот среагировал мгновенно. Не с помощью суперсилы, а с помощью какой-то странной, почти балетной грации, уклонившись от протянутой руки.

– Не трогай меня, Кацуки, – голос Акиты внезапно стал холодным и лишенным всяких эмоций. – Ты же знаешь, я не люблю тактильный контакт. Это портит мою ауру... и, возможно, заставляет меня чесаться в самых неожиданных местах.

Бакуго остановился, тяжело дыша. Он ненавидел Акиту. Не так, как он ненавидел Деку – Деку был препятствием, целью, старым грехом. Акита же был... ошибкой в коде. Чем-то, что не должно было существовать. О нём не было записей в средних школах, его родители не числились в реестрах, он просто однажды материализовался на вступительном экзамене и набрал ровно столько баллов, чтобы пройти.

– Ты скрываешь что-то, – прорычал Бакуго, опуская руки, но не расслабляясь. – Ты постоянно что-то жрёшь в туалетах, а потом у тебя зрачки размером с чёртовы блюдца.

Акита невольно коснулся кармана брюк, где лежал блистер с маленькими белыми таблетками. Психостимуляторы. Запрещённые, опасные, выжигающие нервную систему. Без них мир становился слишком плоским. Без них он переставал видеть «зрителей». А без зрителей Акита чувствовал себя по-настоящему мёртвым.

– Это просто витамины для роста, – Акита снова вернул себе беззаботный тон. – Чтобы однажды стать таким же большим и сильным, как Всемогущий. Или хотя бы выше тебя на пару сантиметров.

– Ври больше, – Бакуго сплюнул на пол. – От тебя несёт химией сильнее, чем из лаборатории восстановления. Если ты сдохнешь прямо посреди урока, я не буду тебя откачивать.

– О, я ценю твою честность! – Акита радостно хлопнул в ладоши, стараясь не задеть свои же руки. – Кстати, вы это записали? «Бакуго проявляет зачатки заботы». Отметьте это в комментариях, это важно для развития персонажа.

– Хватит смотреть в стену! – Бакуго внезапно ударил кулаком по кирпичной кладке прямо рядом с головой Акиты. – Там никого нет! Есть только я, ты и этот чёртов коридор!

Акита медленно снял очки. Его глаза были странного, выцветшего серого цвета, а зрачки действительно были расширены до предела, почти поглощая радужку. В этом взгляде не было безумия, там была пугающая ясность.

– Ты ошибаешься, Кацуки, – прошептал он, и Бакуго впервые почувствовал, как по спине пробежал холодок. – Мир гораздо больше, чем эти стены. Мы – всего лишь линии на бумаге, кадры на экране. Ты злишься, потому что такова твоя роль. А я... я здесь, чтобы развлекать. Но иногда актеры устают.

Акита протянул руку, словно собираясь коснуться щеки Бакуго, но замер в паре сантиметров. Его пальцы дрожали.

– Если я коснусь тебя, – продолжал Акита, – я почувствую, что ты настоящий. А я не хочу, чтобы ты был настоящим. Потому что настоящим людям больно. А персонажам... персонажам просто нужно дождаться следующей главы.

Бакуго стоял неподвижно. Он не знал, как реагировать. В его мире всё было просто: удар, взрыв, победа. Но Акита предлагал правила игры, которые Бакуго не мог понять.

– Ты болен, – наконец сказал Бакуго, отстраняясь. – Тебе нужно к Исцеляющей Девочке. Или к психиатру.

– Психиатры не лечат правду, – Акита снова надел очки, и его лицо мгновенно приняло маску привычного шутовства. – Ладно, Каччан, раз уж мы закончили этот глубокомысленный диалог, не хочешь пойти в столовую? Говорят, сегодня на обед острое карри. Автор знает, что ты его любишь. Это его способ подлизаться к фан-базе.

– Заткнись, – Бакуго развернулся и зашагал прочь по коридору, бросив через плечо: – И не смей идти за мной ближе, чем на три метра.

Акита остался стоять один. Он снова повернулся к «зрителям».

– Видели? – он грустно улыбнулся. – Типичный цундэрэ. Но вы же за это его и любите, верно? А теперь извините, мне нужно принять еще одну «витаминку», иначе декорации начнут осыпаться раньше времени.

Он полез в карман, выудил таблетку и, не запивая, проглотил её. Его лицо на мгновение исказилось от горечи, но затем расслабилось.

– До встречи в следующем эпизоде, – прошептал он, помахав рукой пустому коридору. – Надеюсь, к тому времени я всё ещё буду в сценарии.

Акита развернулся и пошёл в противоположную от Бакуго сторону. Его шаги были бесшумными, словно он не касался пола. Второстепенный герой, о котором никто ничего не знал. Ошибка в системе, которая знала слишком много.

В коридоре остался только слабый запах озона и едва уловимый горький аромат лекарств. Мир Юэй продолжал жить своей жизнью, не подозревая, что за ним наблюдают тысячи глаз через тонкое стекло реальности, которое Акита так старательно пытался разбить.

– Кстати, – Акита вдруг остановился и снова посмотрел наверх, будто обращаясь к самому создателю. – В следующей сцене добавь больше экшена. Читатели начинают скучать. И, пожалуйста, пусть Бакуго хоть раз не орет. Мои уши – это тоже часть канона, побереги их.

Он хихикнул, поправил рюкзак и скрылся за поворотом, оставив после себя лишь недоумение и легкое чувство тревоги, которое всегда возникает, когда кто-то слишком близко подходит к краю сцены.

Бакуго, идущий в столовую, внезапно остановился. Он посмотрел на свою ладонь, которой хотел схватить Акиту. Она всё еще покалывала.

– Чёртов придурок, – буркнул он, пытаясь отогнать странное чувство, что за ним действительно кто-то наблюдает. – В следующую встречу я точно его взорву.

Но где-то в глубине души он знал, что Акита не боится взрывов. Акита боялся только одного – тишины, которая наступает, когда закрывается последняя страница книги.