? Почему

Комната была наполнена тихим, хриплым дыханием. Вару, обычно неугомонный, дерзкий и шумный, сейчас лежал пластом, укутанный в три одеяла, и единственным ярким пятном в этом сером мареве болезни были его спутанные кудри, разметавшиеся по подушке. Градусник на тумбочке безжалостно показывал тридцать восемь и пять.

В коридоре послышались шаги, а затем приглушённые голоса. Фёдор стоял перед остальными клонами, нервно сжимая в руках список дел. Завтра они должны были уехать в запланированную поездку — важный съезд, который нельзя было пропустить. Но Вару слёг так не вовремя, и оставлять его одного в таком состоянии было просто преступно.

– Итак, – Фёдор обвёл взглядом собравшихся, – нам нужно решить, кто останется с Вару. Ему нужен уход, лекарства по расписанию и... ну, вы сами знаете, какой он невыносимый, когда болеет.

Клоны переглянулись. В их глазах вспыхнули искорки заговорщического блеска. О чувствах Создателя к Пятому знали все, кроме самого виновника торжества. Феликс заулыбался так широко, что, казалось, у него сейчас заболят щеки, а Ромео многозначительно поправил воротник рубашки.

– Создатель, ну о чём тут думать? – сладко пропел Ромео. – Мы все очень заняты подготовкой. А ты у нас самый ответственный. К тому же, Вару вряд ли станет слушаться кого-то из нас.

– Да-да! – подхватил Феликс, едва не подпрыгивая. – Тебе он доверяет больше всех! Ну, в глубине души. Очень глубоко. Мы справимся без тебя на съезде, честное слово!

Куромаку поправил очки, скрывая мимолётную усмешку.

– С точки зрения логики, Фёдор, твоё присутствие здесь обеспечит максимально быструю реабилитацию пациента. Мы возьмём на себя все организационные вопросы.

Фёдор покраснел до корней волос. Он прекрасно понимал, к чему они клонят, но спорить не было сил, да и желания. Мысль о том, что он проведёт несколько дней наедине с Вару, заставляла его сердце биться чаще, хотя здравый смысл твердил, что это будет непросто.

– Ладно, – выдохнул он. – Я остаюсь.

На следующее утро дом погрузился в непривычную тишину. Машина с клонами скрылась за поворотом, и Фёдор остался один на один со своей «зелёной проблемой».

Он зашёл в комнату Вару с подносом, на котором стоял горячий чай и лежали таблетки. Вару приоткрыл один глаз, мутный от жара. Без своих вечных очков он выглядел непривычно беззащитным, хотя даже сейчас пытался язвить.

– О, явился... – прохрипел он, пытаясь сесть. – Где остальные? Сбежали от моей заразы?

– Уехали, как и планировали, – мягко ответил Фёдор, присаживаясь на край кровати. – Пей чай, тебе нужно сбить температуру.

Вару фыркнул, но послушно принял чашку. Его пальцы на мгновение коснулись руки Фёдора, и тот едва не вздрогнул от того, какими горячими они были.

– Ты что, тоже решил остаться, чтобы поиздеваться над моей немощью? – Вару сделал глоток и поморщился. – Горько.

– Это лимон и имбирь, Вару. И я остался, потому что беспокоюсь о тебе.

Вару замер, глядя в чашку. В груди у него что-то болезненно сжалось, и это явно была не простуда. Он давно прятал свои чувства за колючими шутками и зелёной краской, уверенный, что Создатель видит в нём только ошибку или досадное недоразумение. Слышать такое было... странно.

– Псих, – буркнул он, отворачиваясь, чтобы скрыть выступивший румянец, который легко можно было списать на лихорадку.

Прошло два дня. Состояние Вару начало улучшаться, но слабость всё ещё не отпускала. Фёдор практически не отходил от него. Он готовил лёгкие бульоны, читал вслух книги, когда Вару было скучно, и следил, чтобы тот не вскакивал с постели раньше времени.

На третий день Вару, которому надоело лежать, перебрался в гостиную. На нём была огромная тёмно-синяя футболка Фёдора, которую он стащил из шкафа Создателя под предлогом того, что «свои все пропахли лекарствами». Футболка едва доходила ему до середины бёдер, открывая вид на стройные, бледные ноги.

Фёдор сидел на диване с ноутбуком, когда Вару вошёл в комнату, потирая заспанные глаза. Огромный ворот съехал на одно плечо, обнажая острую ключицу. Фёдор сглотнул, чувствуя, как лицо начинает пылать.

– Эй, Федь, – Вару подошёл ближе, его голос всё ещё немного хрипел. – Мне холодно.

– Так надень штаны, – попытался пошутить Фёдор, хотя голос его подвёл.

– Не хочу. Они колючие, – Вару бесцеремонно втиснулся на диван рядом с Фёдором. – Подвинься.

Фёдор отложил ноутбук, и прежде чем он успел что-то сказать, Вару просто перелез к нему на колени, устраиваясь поудобнее, как кот. Он прижался ухом к груди Создателя, обвив его шею руками.

– Ты тёплый, – пробормотал Вару.

Фёдор замер, боясь пошевелиться. Его руки сами собой легли на талию парня, притягивая его ближе. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, Вару должен был это почувствовать.

– Ты совсем обнаглел, – прошептал Фёдор, но в его голосе не было ни капли злости.

– Угу, – Вару закрыл глаза. – Помолчи, я сплю.

Фёдор смотрел на него сверху вниз. В свете закатного солнца, пробивавшегося сквозь шторы, Вару казался каким-то неземным. Фёдор осторожно дотянулся до блокнота, лежавшего на кофейном столике. Он начал быстро набрасывать линии: изгиб шеи, растрёпанные кудри, мягкую линию плеча. Он рисовал его постоянно, пока Вару спал или смотрел телевизор, пряча листы глубоко в ящик стола. Эти наброски были его тайной исповедью.

Вечером того же дня они сидели в кресле. Вару, почувствовав прилив сил, стал более разговорчивым.

– Знаешь, – начал он, крутя пуговицу на рубашке Фёдора, – я думал, ты меня ненавидишь. Ну, за все те приколы с краской и... вообще.

Фёдор вздохнул, перебирая зелёные пряди волос.

– Вару, как я могу тебя ненавидеть? Ты — часть меня. И... ты мне дорог. Намного больше, чем ты думаешь.

Вару поднял голову. Его глаза, обычно скрытые за очками, сейчас смотрели прямо в душу Фёдора. В них не было насмешки, только тихая, пугающая надежда.

– Насколько больше? – тихо спросил он.

Фёдор не ответил словами. Он просто наклонился и коснулся губами лба Вару, проверяя температуру, а затем медленно опустился ниже, замирая в миллиметре от его губ.

– Я люблю тебя, придурок зелёный, – выдохнул он.

Вару на мгновение замер, а затем резко подался вперёд, впиваясь в губы Фёдора неловким, немного отчаянным поцелуем. В этом жесте было всё: и годы скрытой тоски, и страх быть отвергнутым, и внезапное, ослепляющее счастье.

– Я тебя тоже... – прошептал Вару в самые губы, когда они отстранились, чтобы перевести дыхание. – Но если ты кому-то об этом расскажешь, я покрашу твою кровать в розовый цвет. Навсегда.

Фёдор рассмеялся, крепче прижимая его к себе.

– Договорились.

Ночью они спали вместе. Вару, закинув ногу на Фёдора и уткнувшись носом ему в шею, наконец-то дышал ровно и спокойно. Температура спала.

А на утро, когда Фёдор ушёл на кухню варить кофе, Вару случайно задел блокнот, упавший с дивана. Из него выскользнули несколько листков. Вару поднял их и замер.

На листах был он. Спящий, пьющий чай, смеющийся. Каждый штрих был пропитан такой нежностью, что у Вару перехватило дыхание. На последнем наброске, сделанном вчера, он сидел на коленях у Фёдора в той самой огромной футболке. Внизу мелким почерком было подписано: «Моё личное зелёное солнце».

Вару быстро спрятал рисунки обратно, когда услышал шаги Фёдора. Он сел за стол, стараясь выглядеть максимально невозмутимо, хотя уши у него пылали.

– Кофе готов? – спросил он, когда Фёдор вошёл в комнату.

– Да, держи. Как самочувствие?

Вару взял чашку, хитро прищурился и, дождавшись, пока Фёдор отвернётся к окну, быстро подошёл со спины и обнял его, прижимаясь щекой к лопаткам.

– Знаешь, Создатель... – он специально выделил это слово. – Ты рисуешь почти так же хорошо, как я шучу.

Фёдор подавился глотком кофе и резко обернулся, густо краснея.

– Ты... ты видел?

– Видел, – Вару усмехнулся своей фирменной ухмылкой, но в глазах его светилась непривычная теплота. – И знаешь что? Можешь нарисовать меня ещё раз. Но только если я буду в твоей футболке. Она мне идёт.

Фёдор улыбнулся, притягивая своего невыносимого клона к себе.

– Тебе всё идёт, Вару. Абсолютно всё.

Когда через день остальные клоны вернулись домой, они застали идиллическую картину: Фёдор работал за столом, а Вару, абсолютно здоровый и подозрительно довольный, сидел на полу у его ног, опираясь спиной о колени Создателя и что-то увлечённо читая. На нём всё ещё была та самая синяя футболка.

Ромео и Феликс переглянулись и победно стукнулись кулаками. Миссия была выполнена. А в ящике стола Фёдора прибавилось рисунков, на которых Вару больше не выглядел одиноким.