Я рад что ты меня любишь

В доме Егора Линча всегда пахло старыми книгами, крепким кофе и чем-то неуловимым, что Джон называл «запахом приключений». Но сегодня в гостиной царила тишина, нарушаемая лишь мерным скрипом пера по бумаге и тиканьем настенных часов.

Джон сидел за массивным дубовым столом, полностью погруженный в работу. Перед ним лежала стопка черновиков — наброски для новой статьи о тех ужасах, через которые им пришлось пройти в последней экспедиции. Обычно он предпочитал печатать на ноутбуке, но сегодня техника капризничала, и Джон решил вернуться к классике. Его очки чуть сползли на кончик носа, а брови были сурово сдвинуты к переносице.

Он пытался сосредоточиться на описании темного подземелья, но мысли то и дело соскальзывали в сторону. Жизнь под одной крышей с Линчем была пределом его мечтаний, о которых он боялся признаться даже самому себе на протяжении долгого времени. Теперь, когда они наконец-то были вместе, каждый жест, каждый взгляд Егора вызывал в душе Джона бурю эмоций. Они жили вместе уже несколько месяцев, официально скрывая свои отношения от посторонних глаз, но внутри этого дома маски были сброшены.

Скрипнула дверь. Джон вздрогнул, вырываясь из плена своих мыслей, и поднял голову.

В дверном проеме стоял Линч. Он только что вышел из душа, и его волосы были еще влажными, беспорядочно торча в разные стороны. Но не это заставило сердце Джона пропустить удар.

На Егоре была темно-синяя футболка. Она явно была ему велика — возможно, Линч случайно вытащил её из шкафа Джона или просто любил вещи оверсайз для дома. Ткань мягко обрисовывала его плечи, и из-за широкого выреза горловина сползла на одну сторону, полностью обнажая острые, изящные ключицы. Подол футболки заканчивался где-то на середине бедра, оставляя ноги открытыми.

Джон почувствовал, как к щекам приливает жар. Он замер, сжимая ручку так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– Ты всё еще работаешь? – голос Линча звучал мягко, с легкой хрипотцой после сна или долгого молчания.

– Да, я... я пытаюсь закончить описание того склепа, – Джон быстро отвел взгляд в сторону окна, надеясь, что в полумраке комнаты его румянец не так заметен. – А ты чего встал? Время-то уже позднее.

Линч прошел вглубь комнаты, босые ноги почти бесшумно касались деревянного пола. Он остановился рядом со столом, и Джон почувствовал тонкий аромат его шампуня — свежий, лесной, такой родной.

– Не спится, – Линч оперся рукой о край стола, наклоняясь чуть ближе к черновикам. Футболка снова предательски сдвинулась, открывая еще больше кожи. – Сложно засыпать, когда в соседней комнате кто-то так громко думает.

Джон нервно усмехнулся, наконец-то решившись снова взглянуть на него.

– Я стараюсь не шуметь. Но ты же знаешь, сроки поджимают. Редактор меня живьем съест.

– Редактор подождет, – Линч протянул руку и осторожно коснулся пальцев Джона, заставляя того выпустить ручку. – А вот твой отдых — нет. Ты выглядишь так, будто не спал вечность.

– Я в порядке, Линч, правда, – Джон попытался вернуть себе самообладание, хотя близость любимого человека действовала на него одурманивающе. – Просто... эта футболка. Она тебе идет. Синий — твой цвет.

Егор опустил взгляд на свою одежду и едва заметно улыбнулся.

– Кажется, я перепутал полки в шкафу. Это твоя?

– Моя, – выдохнул Джон, чувствуя, как внутри всё сжимается от нежности. – Но на тебе она смотрится в сто раз лучше.

Линч не ответил, но его взгляд стал теплее. Он обошел стол и встал прямо за спиной Джона, положив руки ему на плечи. Его пальцы начали медленно массировать напряженные мышцы шеи.

– Ты весь как каменный, Джонни. Расслабься.

– Легко сказать, – пробормотал Джон, закрывая глаза и невольно откидывая голову назад, на грудь Линча. – Ты специально это делаешь?

– Что именно? – невинным тоном уточнил Егор, продолжая свои манипуляции.

– Приходишь сюда в таком виде, когда я пытаюсь быть серьезным писателем. Это... это жестоко. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь.

Линч на мгновение замер, а затем наклонился к самому уху Джона. Его дыхание опалило кожу, вызывая толпу мурашек.

– Знаю. Потому что я чувствую то же самое. И именно поэтому я не хочу, чтобы ты сидел здесь в одиночестве до рассвета.

Джон резко развернулся вместе со стулом, оказываясь лицом к лицу с Линчем. Теперь их разделяли считанные сантиметры. В глазах Егора плясали искорки, которые Джон любил больше всего на свете — смесь азарта, нежности и той самой тихой уверенности, которая всегда спасала их в самых опасных переделках.

– Ты невыносим, – прошептал Джон, протягивая руку и осторожно касаясь обнаженной ключицы Линча. Кожа была теплой и бархатистой.

– Я знаю, – Линч накрыл ладонь Джона своей, прижимая её плотнее к себе. – Но ты всё равно меня любишь.

– До безумия, – признался Джон, и в этом признании не было ни капли преувеличения.

Он потянул Линча за край той самой синей футболки, заставляя его наклониться еще ниже. Когда их губы наконец встретились, мир вокруг перестал существовать. Не было больше ни недописанных статей, ни монстров в лесах, ни тайн, которые нужно скрывать от подписчиков. Был только этот момент, запах хвои и теплая ткань под пальцами.

Поцелуй был долгим и тягучим, полным того невысказанного, что копилось в них годами дружбы и месяцами совместной жизни. Линч запустил пальцы в волосы Джона, слегка оттягивая пряди назад, заставляя того тихо застонать от удовольствия.

– Пойдем в кровать, – прошептал Линч, отстранившись всего на миллиметр. – Статья никуда не убежит. А я — здесь.

Джон тяжело дышал, глядя на раскрасневшееся лицо Егора. Синяя футболка окончательно сползла с одного плеча, создавая образ настолько домашний и интимный, что у Джона перехватило дыхание.

– Ладно, ты победил, – Джон поднялся со стула, не выпуская руки Линча. – Но если завтра я получу нагоняй от редакции, ты будешь меня защищать.

– Я всегда тебя защищаю, Джон, – серьезно ответил Линч, но тут же улыбнулся своей фирменной улыбкой. – Идем.

Они вышли из комнаты, оставив на столе разбросанные листы и недопитую чашку остывшего кофе. В коридоре Линч на мгновение остановился и притянул Джона к себе для еще одного короткого, но крепкого объятия.

– Знаешь, – тихо сказал Джон, уткнувшись носом в плечо Линча, – мне кажется, я никогда не привыкну к тому, что ты мой.

– Тебе придется, – Линч шутливо щелкнул его по носу. – Потому что я никуда не собираюсь уходить. Даже если ты начнешь ворчать на мои футболки.

– На эту футболку я ворчать точно не буду, – усмехнулся Джон, чувствуя, как внутри разливается абсолютное, чистое счастье.

Они скрылись за дверью спальни, и в доме воцарилась тишина. На столе в гостиной ветер из приоткрытого окна шевельнул верхний лист бумаги, на котором среди описаний мрачного склепа затесалась одна-единственная короткая фраза, написанная на полях: «Синий — это цвет его глаз, когда он счастлив».

Джон так и не успел её зачеркнуть, но теперь это было уже неважно. В этом доме больше не было места тайнам друг от друга — только тепло, которое они нашли в объятиях друг друга, и синий цвет футболки, ставший символом их общего, тихого спокойствия.