? Почему

В квартире Фёдора давно установилась странная, почти осязаемая тишина, которая нарушалась лишь редким скрипом пера по бумаге или приглушённым смехом из гостиной. Но для самого Создателя этот покой был лишь ширмой. Внутри него бушевал пожар, и имя этому пожару было Вару.

Фёдор сидел за рабочим столом, делая вид, что правит наброски, но его взгляд раз за разом соскальзывал с листов на диван, где развалился пятый клон. Вару, как обычно, листал какой-то комикс, закинув ноги на подлокотник. Его зелёные кудри беспорядочно рассыпались по подушке, а кончик языка чуть высунулся от усердия при чтении.

Фёдор сглотнул. Любовь к собственному творению сначала казалась ему нелепой ошибкой, потом — наваждением, а теперь превратилась в истинное безумие. Он хотел обладать этим вредным, колючим и невыносимым парнем целиком. Каждая насмешка Вару, каждый его едкий комментарий вызывали у Феди не гнев, а болезненное желание прижать его к себе и никогда не отпускать.

– Эй, Создатель, ты там уснул или решил превратиться в статую? – голос Вару вырвал Фёдора из оцепенения.

– Просто задумался, – отозвался Фёдор, стараясь, чтобы его голос не дрожал. – Много работы.

Вару фыркнул, отбрасывая комикс в сторону.

– Ты слишком много думаешь. Пошли лучше чай пить, там тряпка... в смысле, Зонтик, печенье испёк.

Фёдор поднялся, чувствуя, как сердце ускоряет бег. Он подошёл к дивану, и когда Вару попытался встать, Фёдор вдруг положил руку ему на плечо, заставляя сесть обратно.

– Подожди. У тебя... здесь что-то, – соврал он, протягивая руку и мягко касаясь макушки клона.

Пальцы запутались в мягких зелёных волосах. Фёдор замер, наслаждаясь моментом. Вару на мгновение затих, его плечи напряглись, но он не оттолкнул руку. Под непроницаемыми зелёными очками-спиралями глаза Вару лихорадочно блестели. Он тоже любил. Глубоко, отчаянно, скрывая это за слоями сарказма и злых шуток. Ему казалось, что если он признается, то потеряет свою единственную защиту — свою независимость.

– Ну чего ты там нашёл? Таракана? – буркнул Вару, хотя в глубине души хотел, чтобы эта ласка длилась вечно.

Фёдор не ответил. Он наклонился и почти невесомо коснулся губами макушки Вару. Запах краски и мятного шампуня ударил в нос, дурманя рассудок.

– Всё, убрал, – прошептал Фёдор, отстраняясь.

Вару вскочил, поправляя очки, его уши горели ярко-красным цветом.

– Псих, – бросил он и почти выбежал из комнаты.

Фёдор смотрел ему вслед, и его взгляд невольно опустился ниже. Обтягивающие джинсы Вару подчёркивали его фигуру, и Создатель на мгновение прикрыл глаза, сжимая кулаки. Это влечение становилось неконтролируемым.

Остальные клоны, на удивление, всё понимали. Куромаку давно просчитал вероятность их взаимной симпатии, а Ромео, как главный эксперт в делах сердечных, взял на себя роль «свахи». Они видели, как Федя мучается, и как Вару, обычно такой громкий, затихает в присутствии Создателя.

Вечером того же дня клоны решили действовать.

– Нам нужно оставить их наедине, – шептал Ромео, собрав всех на кухне. – И не просто наедине, а в... пикантной ситуации.

– Это нелогично, – возразил Куромаку, поправляя очки. – Насилие над личностью недопустимо.

– Да какое насилие! – воскликнул Феликс. – Это же ради любви! Посмотрите на Федю, он скоро начнёт на стенку лезть. А Вару? Он вчера три часа смотрел в одну точку, когда Федя ушёл в магазин.

План был прост и по-своему жесток. Когда наступила глубокая ночь, и Вару уснул после очередной порции подколов, «заговорщики» прокрались в его комнату. Пятый спал крепко, разметавшись по кровати.

– Раздеваем? – шёпотом спросил Пик, скрестив руки на груди. Ему вся эта затея не нравилась, но нытьё Ромео надоело ещё больше.

– Для чистоты эксперимента, – кивнул Ромео.

Через десять минут совершенно обнажённый Вару, бережно завёрнутый в одеяло, был перенесён в комнату Фёдора. Создатель в это время крепко спал, измотанный дневными мыслями. Клоны аккуратно уложили Вару под бок к Феде, убрали одеяло и тихонько прикрыли дверь, оставив их в темноте.

Среди ночи Фёдор почувствовал рядом что-то тёплое и живое. Он приоткрыл глаза и в лунном свете увидел знакомый профиль. Вару спал без очков, его лицо выглядело непривычно беззащитным. Фёдор затаил дыхание. Его рука сама собой потянулась к стройному телу, касаясь гладкой кожи плеча.

– Боже... – выдохнул он.

Рассудок кричал, что это неправильно, что нужно разбудить его или уйти, но безумие шептало другое. Фёдор придвинулся ближе, вдыхая аромат кожи Вару. Он не удержался и приник губами к шее клона, оставляя там едва заметный, тёмный след. Вару во сне что-то пробормотал и прижался к Создателю плотнее, закидывая ногу ему на бедро.

Фёдор замер, его сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно проломит рёбра. Он оставил ещё один засос, на этот раз чуть выше ключицы, помечая территорию, заявляя права на то, что и так принадлежало ему по праву создателя, но теперь принадлежало и по праву любви.

Утром Вару проснулся первым. Он обнаружил себя в чужой кровати, совершенно голым и в объятиях Фёдора. Его первой реакцией было желание закричать, но он вовремя прикусил язык. Тепло чужого тела было слишком приятным. Он осторожно выбрался из кровати, нашёл свои вещи, которые кто-то заботливо оставил на стуле, и быстро оделся.

Зеркало в ванной преподнёс сюрприз. Вару оттянул ворот футболки и замер.

– Это ещё что за... – он коснулся пальцами багрового пятна на шее.

В голове промелькнули обрывки сна, где его кто-то целовал, жадно и нежно. Вару покраснел так, что его лицо почти сравнялось по цвету с помидором.

– Неужели он?.. Да нет, бред какой-то, – прошептал он, поправляя высокий воротник, чтобы скрыть отметины.

Через пару дней Фёдор объявил о «ночёвке» в гостиной. Все клоны собрались вместе, набрали подушек, чипсов и включили какой-то старый фильм. Вару, как всегда, пытался строить из себя самого крутого, постоянно вскакивая и комментируя происходящее на экране.

В какой-то момент он полез на верхнюю полку стеллажа за своей заначкой сладостей. Фёдор, сидевший на полу, невольно поднял взгляд. Вару тянулся вверх, его футболка задралась, обнажая полоску кожи, а джинсы опасно низко сползли на бёдрах.

Создатель застыл. Он смотрел на него, не отрываясь, и в его глазах плескалось такое откровенное обожание и голод, что Куромаку, заметивший это, предпочёл уткнуться в книгу. Фёдор буквально пожирал глазами зад Вару, представляя, как его руки ложатся на эти изгибы.

– Эй, Создатель, лови! – Вару обернулся и бросил в него пачку мармелада.

Фёдор поймал её на автомате, всё ещё не сводя взгляда с лица клона.

– Садись уже, егоза, – глухо произнёс Фёдор.

Когда Вару спустился, Федя неожиданно для самого себя притянул его к себе и усадил прямо на свои колени.

– Эй! Ты чего творишь, рожа бородатая? – Вару попытался дёрнуться, но Фёдор обхватил его руками за талию, прижимая спиной к своей груди.

– Просто посиди так. Ты мешаешь всем смотреть фильм, – нашёлся Фёдор, хотя его голос выдавал крайнее волнение.

Вару замер. Он чувствовал, как быстро бьётся сердце Фёдора за его спиной. Это было странно, непривычно, но так правильно. Он расслабился, откидывая голову на плечо Создателя.

– Ладно, только потому, что диван жёсткий, – проворчал он, скрывая улыбку.

Остальные клоны переглядывались. Ромео довольно подмигнул Феликсу, а Пик лишь тяжело вздохнул, понимая, что скоро в этом доме станет ещё жарче.

Прошло ещё несколько часов. Фильм закончился, клоны разошлись по комнатам, но Фёдор и Вару так и остались в гостиной. Свет был выключен, лишь луна освещала комнату.

– Ты ведь не спишь, – негромко сказал Фёдор, поглаживая Вару по руке.

– Не сплю, – отозвался тот. – Слушай, Федь... А те пятна на шее... это ты?

Фёдор замер. Он не ожидал, что Вару спросит об этом так прямо.

– Я, – честно признался он, ожидая удара или крика.

Но Вару лишь повернулся в его руках, так что они оказались лицом к лицу. В темноте очки Вару казались двумя чёрными провалами.

– Почему? – тихо спросил пятый.

– Потому что я схожу с ума по тебе, Вару. Потому что я люблю тебя больше, чем должен любить создатель своё творение. Я люблю тебя как человека. Твой характер, твои шутки, твою вредность... всё.

Вару молчал долго, так долго, что Фёдор уже решил, что всё испортил. Но вдруг тонкие руки обхватили шею Создателя, и Вару прижался своим лбом к его лбу.

– Идиот ты, Создатель. Я ведь тоже... – он запнулся, голос дрогнул. – Тоже тебя люблю. Давно. Просто я думал, что тебе нужен кто-то нормальный, а не такой, как я.

Фёдор не выдержал и накрыл его губы своими. Это был поцелуй, полный накопленной жажды, отчаяния и нежности. Вару ответил с той же страстью, вцепляясь пальцами в волосы Фёдора.

– Теперь я тебя никуда не отпущу, – прошептал Фёдор в самые губы Вару, когда они на секунду отстранились, чтобы глотнуть воздуха.

– Попробуй только, – усмехнулся Вару, но в этой усмешке больше не было яда. Только бесконечная преданность.

В ту ночь в квартире Создателя стало на две счастливые души больше, а клоны, подслушивающие за дверью, наконец-то смогли вздохнуть с облегчением. Их план сработал, и зелёный омут безумия наконец-то принял в свои объятия того, кто создал его сам.