Ненависть.

Эрмита — город, где вода и камень слились в едином ритме, медленно восстанавливался после разрушительного безумия своего защитника. Меркофобия, некогда лишенный сил и едва не погибший от рук огненного Убийцы Драконов, теперь наслаждался тишиной. Его магия возвращалась крошечными каплями, подобно утренней росе, и это приносило странное, почти забытое чувство покоя.

Но покой был иллюзией, когда в мире существовал Игния.

Бог Огненных Драконов не признавал границ, приличий или чужого права на уединение. Для него мир был лишь ареной, а другие Божественные Драконы — либо достойными противниками, либо досадными помехами. К Меркофобии он питал особое чувство, смесь брезгливости и необъяснимого раздражения. Вода всегда гасила пламя, и сама мысль о том, что это «мягкотелое ничтожество» носит тот же титул, что и он, приводила Игнию в ярость.

Игния шел по коридорам дворца, и каждый его шаг оставлял на дорогом мраморе подпалины. Его татуировки, змеящиеся по правой стороне торса и уходящие на спину, казалось, тлели живым огнем. Он пришел сюда, чтобы окончательно растоптать остатки достоинства Водного Дракона, поиздеваться над его слабостью и напомнить, кто здесь истинный владыка.

Слуги разбегались в ужасе, чувствуя исходящий от него жар. Игния безошибочно нашел покои Меркофобии. Дверь в ванную комнату была не заперта — Меркофобия слишком привык к безопасности своего города.

Игния с кривой, хищной ухмылкой толкнул дверь.

– Эй, рыба, я пришел посмотреть, не высох ли ты окончательно после той взбучки, что устроил тебе мой названый братец, – голос Игнии прозвучал подобно треску горящих поленьев.

Он ожидал увидеть жалкое зрелище: изможденного, бледного слабака, прячущегося в воде. Но слова застряли у него в горле.

Комната была заполнена густым паром, который тут же начал рассеиваться, сталкиваясь с сухим жаром, исходящим от Игнии. В центре огромной чаши, вырезанной из цельного куска лазурита, стоял Меркофобия. Он только что закончил омовение и собирался выйти.

Струи воды стекали по его стройному, подтянутому телу. Меркофобия не обладал такой грубой, массивной мускулатурой, как Игния, но его фигура была воплощением изящной силы. Мышцы на животе и груди были четко очерчены, а кожа казалась почти прозрачной, светящейся изнутри холодным голубоватым светом. Его длинные синие волосы, мокрые и тяжелые, облепили плечи, доходя до самой поясницы, а необычные голубые ресницы были унизаны мелкими каплями, похожими на драгоценные камни.

Меркофобия медленно обернулся, ничуть не смущенный своим нагим видом. В его глазах, цвета глубокого океана, не было страха — лишь бесконечная, утомленная мудрость.

– Игния, – произнес он спокойно, и его голос прозвучал как шум прибоя. – Твое присутствие здесь так же уместно, как лесной пожар в коралловом рифе. Ты когда-нибудь слышал о том, что в чужие дома принято входить с разрешения?

Игния замер. Его высокомерие на мгновение дало трещину, пропуская странное, лихорадочное чувство. Он всегда считал Меркофобию слабым из-за его доброты, но сейчас, глядя на то, как свет играет на мокрой коже водного бога, он почувствовал странный укол в груди. Это не была ненависть. Это было нечто более опасное.

– Разрешения? – Игния опомнился и прищурился, делая шаг вперед. Воздух в комнате мгновенно раскалился, заставляя воду на полу зашипеть. – Я беру то, что хочу, и прихожу туда, куда пожелаю. Ты выглядишь слишком довольным для того, кто потерял почти всю свою силу.

Меркофобия вздохнул и, взяв с мраморной скамьи длинное белое полотенце, небрежно накинул его на бедра.

– Сила — это не только способность разрушать, Игния. Жаль, что ты этого не понимаешь. Зачем ты здесь? Если хочешь сразиться, то ты выбрал не лучшее время. Я едва держусь на ногах.

– Сразиться с тобой? Сейчас? – Игния расхохотался, но смех вышел каким-то неестественным. – Это было бы скучно. Я пришел посмеяться над твоим падением. Ты стал рабом людишек, ты позволил им решать твою судьбу. Ты — позор нашего рода.

Он подошел почти вплотную. Разница в их магии создавала физически ощутимое напряжение: холодная аура Меркофобии и обжигающее дыхание Игнии сталкивались, рождая вихри пара. Игния был выше и шире в плечах, он нависал над водным драконом, пытаясь подавить его своей волей.

– Ты так думаешь? – Меркофобия поднял взгляд, прямо глядя в алые глаза Игнии. – Или ты просто злишься, потому что не можешь понять, почему я так спокоен? Твой огонь питается твоей гордыней, Игния. Но что останется от тебя, когда гордыня выгорит?

Игния резко протянул руку и схватил Меркофобию за подбородок, заставляя того смотреть на себя. Его пальцы были горячими, почти обжигающими, но Меркофобия даже не вздрогнул.

– Ты слишком много болтаешь для того, чья жизнь висит на волоске, – прошипел Игния, чувствуя, как его сердце бьется быстрее.

Близость Меркофобии действовала на него странно. От него пахло морем, солью и какой-то первозданной свежестью. Этот запах раздражал Игнию, привыкшего к вони серы и гари, но в то же время он не мог оторвать взгляда от этих невозможных голубых ресниц.

– Тебе не дает покоя моя природа, – тихо сказал Меркофобия, не пытаясь вырваться. – Ты ненавидишь воду, потому что она единственная, кто не боится твоего пламени. Она принимает его, испаряется, но никогда не покоряется.

– Заткнись! – Игния сжал челюсть сильнее. – Ты — просто лужа под моими ногами. Я мог бы испарить тебя в одно мгновение.

– Тогда почему ты этого не делаешь? – Меркофобия слегка улыбнулся, и эта улыбка была полна печального понимания. – Ты пришел сюда не для того, чтобы убить меня. Ты пришел, потому что тебе одиноко на твоем огненном троне.

Игния оттолкнул его, едва не сбив с ног. Его лицо исказилось от ярости, но в глубине глаз промелькнуло замешательство.

– Одиноко? Мне?! – он снова рассмеялся, и на этот раз стены ванной комнаты задрожали от мощи его голоса. – Ты бредишь, водный червь! Я — Игния, сын Игнила, истинный Король Огненных Драконов! Мне никто не нужен, а уж тем более сочувствие от такого, как ты.

Меркофобия выпрямился, поправляя волосы. Его спокойствие действовало на Игнию как красная тряпка на быка, но в то же время оно завораживало.

– Твоя сила настораживает меня, Игния, – произнес Меркофобия, делая шаг к окну, из которого открывался вид на океан. – Не потому, что я боюсь смерти, а потому, что ты несешь в себе только пустоту. Ты ищешь битвы, чтобы заполнить её, но это никогда не сработает.

Игния молчал, глядя на спину Меркофобии. На бледной коже дракона воды еще блестели капли, и Игнии вдруг нестерпимо захотелось коснуться их, почувствовать, как они шипят под его пальцами. Это желание было настолько чуждым и абсурдным, что он сжал кулаки так, что когти впились в ладони.

– Ты выглядишь жалко, – наконец выплюнул он, стараясь вернуть себе привычную маску высокомерия. – Эта твоя «человеческая» форма... Ты даже не выглядишь как дракон. Ты выглядишь как...

– Как кто? – Меркофобия обернулся, приподняв бровь.

Игния не ответил. Он не мог признать, даже самому себе, что Меркофобия выглядел прекрасным. Не той грубой красотой, которую признавал Игния, а чем-то иным — недосягаемым, чистым и холодным, как ледник в сердце океана.

– В следующий раз, когда мы встретимся, я не буду так милосерден, – бросил Игния, разворачиваясь к выходу. – Восстанавливай свои силы, Меркофобия. Я хочу уничтожить тебя, когда ты будешь на пике, чтобы ты понял всю бессмысленность своего существования.

– Я буду ждать, – ответил Меркофобия ему в спину. – Но помни, Игния: огонь может сжечь всё вокруг, но он никогда не сможет сжечь самого себя. Тебе придется жить с тем, что ты есть.

Игния вышел, громко хлопнув дверью. Жар, исходивший от него, был настолько сильным, что ковер в коридоре начал дымиться. Он ненавидел Меркофобию. Ненавидел его спокойствие, его синие волосы, его стройное тело и эти проклятые голубые ресницы.

Но почему-то, уходя прочь из дворца, он всё еще чувствовал на своих пальцах фантомный холод морской воды, и этот холод пугал его больше, чем любое пламя.

Меркофобия остался один в тишине ванной комнаты. Он подошел к зеркалу и коснулся своего подбородка, где кожа всё еще хранила след обжигающих пальцев Игнии.

– Глупый, гордый дракон, – прошептал он, глядя на свое отражение. – Ты ищешь врага там, где мог бы найти брата.

В воздухе всё еще витал запах дыма и паленого камня — след, который Игния оставлял везде, где появлялся. Меркофобия открыл окно шире, впуская свежий морской бриз. Вода и огонь никогда не смогут быть вместе, не уничтожая друг друга. Но в этот вечер, среди пара и теней, грань между ненавистью и чем-то иным стала тоньше, чем когда-либо прежде.

Игния летел над океаном, превратившись в огромный огненный шар, разрывающий ночное небо. Он кричал от ярости, выпуская столбы пламени в облака, но перед его глазами всё еще стоял образ водного бога, окутанного паром.

– Я убью его, – твердил он себе, словно заклинание. – Я обязательно его убью.

Но его собственное сердце, бьющееся в ритме бушующего пожара, знало, что это ложь. Он вернется. Не ради битвы, и не ради издевательств. Он вернется, потому что Меркофобия был единственным существом в этом мире, которое смотрело на Бога Огненных Драконов и не видело в нем монстра.

А для Игнии, привыкшего быть лишь разрушителем, это было самым страшным и самым притягательным искушением.