Разве это чувства?

В чертогах подводного дворца Элмитины всегда царила прохлада, пропитанная запахом соли и спокойствия. Но сегодня этот покой был бесцеремонно осквернен. Воздух в главном зале, обычно свежий и влажный, вдруг стал тяжелым, сухим и обжигающим. Вода в декоративных фонтанах закипела, выбрасывая ввысь струи пара.

Меркофобия стоял у высокого окна, глядя на косяки рыб, проплывающих за магическим барьером. Его длинные синие волосы мягко рассыпались по плечам, контрастируя с бледной, почти фарфоровой кожей. Услышав тяжелые шаги, от которых плавился сам камень пола, он не обернулся. Он знал этот жар.

– Ты снова здесь, Игния, – произнес Меркофобия своим глубоким, размеренным голосом. – Твое присутствие в моем доме подобно лесному пожару в хрустальном гроте. Что привело тебя на этот раз?

– Твоя слабость, Меркофобия, – раздался в ответ властный, насмешливый голос.

Игния медленно шел по залу. Его красные глаза горели недобрым огнем, а татуировки на правой стороне торса, казалось, пульсировали живым пламенем под кожей. Он был воплощением первобытной мощи, высокомерия и жестокости. Каждый его шаг оставлял на полу обугленный след.

– Ты называешь это слабостью, – Меркофобия наконец повернулся, его голубые глаза встретились с алым взором Бога Огня. – Я называю это миром. Люди, которых ты так презираешь, дали мне то, чего не может дать разрушение.

Игния фыркнул, и из его ноздрей вырвался тонкий струйка дыма. Он подошел вплотную, возвышаясь над Богом Воды. Меркофобия был стройнее, его мускулатура была изящной, «плавучей», в то время как Игния напоминал высеченную из скалы глыбу мышц и ярости.

– Мир? – Игния протянул руку и грубо схватил Меркофобию за подбородок, заставляя смотреть на себя. – Ты — один из Пяти Божественных Драконов. Ты — сила, способная смыть континенты. И ты тратишь вечность на то, чтобы присматривать за муравьями? Это не просто странно, Меркофобия. Это омерзительно.

– Ты никогда не понимал ценности жизни, которая слабее твоей, – спокойно ответил Меркофобия, не пытаясь вырваться, хотя хватка Игнии была болезненной. – Твоя гордыня ослепляет тебя.

– Моя гордыня — это единственное, что имеет значение в этом жалком мире! – прорычал Игния.

Его рука скользнула ниже, пальцы, горячие как раскаленные угли, коснулись шеи Меркофобии. Бог Воды невольно вздрогнул от резкого перепада температур. Кожа под пальцами Игнии начала краснеть.

– Знаешь, что меня бесит больше всего? – Игния придвинулся еще ближе, так что их груди почти соприкасались. – Этот твой взгляд. Такой чистый, такой правильный. Ты смотришь на меня так, будто я — заблудшее дитя, а не тот, кто может сжечь твой океан досуха.

– Ты настораживаешь меня, Игния, – признался Меркофобия, чувствуя, как жар, исходящий от Дракона Огня, начинает туманить рассудок. – Твоя сила не знает границ, но в ней нет цели. Только хаос.

– Я покажу тебе цель, – прошептал Игния, и в его голосе прорезались хищные нотки.

Он резко толкнул Меркофобию назад, прижимая его спиной к холодной мраморной колонне. Одна рука Игнии уперлась в камень над головой Бога Воды, а другая бесцеремонно легла на его обнаженный торс, медленно спускаясь к талии. Меркофобия тяжело вздохнул, его тело инстинктивно пыталось охладить пространство вокруг, создавая легкую дымку тумана.

– Ты всегда был таким... хрупким на вид, – Игния окинул его жадным взглядом, изучая каждую линию подкаченного тела, синие ресницы, которые сейчас подрагивали. – Мне всегда хотелось сломать тебя. Посмотреть, как твоя хваленая выдержка превратится в пар под моим напором.

– Зачем тебе это? – выдохнул Меркофобия, чувствуя, как чужое колено бесцеремонно втиснулось между его бедер. – Разве разрушения всего мира тебе недостаточно?

– Мир — это скучно, – Игния наклонился к его уху, обжигая дыханием чувствительную кожу. – А вот сломить другого Бога... заставить тебя умолять о пощаде или о чем-то большем... это куда интереснее.

Рука Игнии сжалась на бедре Меркофобии, причиняя почти физическую боль, смешанную с пугающим удовольствием от чужого жара. Бог Воды почувствовал, как его собственная магия начинает резонировать с агрессивным пламенем Игнии. Противоположности не просто сталкивались — они стремились уничтожить и поглотить друг друга.

– Ты ненавидишь меня, – прошептал Меркофобия, его голос стал хриплым. – Так почему ты не ударишь? Почему ты стоишь так близко?

– Потому что твоя святость меня тошнит, – Игния впился взглядом в его губы. – И я хочу выжечь её из тебя. Я хочу, чтобы ты почувствовал то же, что чувствую я — вечный, неутолимый голод.

Игния не стал ждать ответа. Он резко сократил последнее расстояние между ними, впиваясь в губы Меркофобии жестким, властным поцелуем.

Это не было проявлением нежности. Это была битва стихий.

Меркофобия широко раскрыл глаза от неожиданности, но через секунду его веки тяжело опустились. Вкус Игнии был вкусом пепла, дыма и раскаленного металла. Это было больно, это было неправильно, но огонь, который Дракон Огня вливал в него, пробуждал в глубине души Бога Воды нечто первобытное, давно забытое.

Игния целовал его с яростью собственника, кусая губы до крови, сминая его тело своим весом. Он хотел доминировать, хотел подчинить себе саму суть воды. Его язык настойчиво исследовал рот Меркофобии, навязывая свой ритм, свое пламя.

Меркофобия ответил. Сначала неуверенно, а затем с нарастающей силой, его руки поднялись и вцепились в плечи Игнии, пальцы зарылись в жесткие красные волосы. Если Игния был пожаром, то Меркофобия стал штормом. Его прохладная магия хлынула навстречу огню, создавая внутри них обоих безумный вихрь пара и искр.

Они стояли посреди кипящего зала, два Божественных Дракона, воплощающие ненависть и странное, болезненное притяжение, которое ни один из них не мог объяснить.

Игния отстранился лишь на мгновение, чтобы глотнуть воздуха, его глаза сияли торжеством. Он видел, как на щеках Меркофобии расцвел лихорадочный румянец, как сбилось его дыхание.

– Видишь? – прохрипел Игния, не выпуская его из захвата. – Под этой оболочкой добродетели скрывается такая же жажда, как и у меня. Ты такой же монстр, Меркофобия. И тебе это нравится.

Меркофобия смотрел на него, его голубые глаза были затуманены, а губы припухли от поцелуя. Он тяжело дышал, чувствуя, как жар Игнии все еще пульсирует в его жилах, не давая успокоиться.

– Возможно, – тихо ответил он, и в его голосе впервые проскользнула опасная нотка. – Но помни, Игния... вода может не только гасить огонь. Она может поглотить его целиком, не оставив даже искры.

Игния оскалился в хищной усмешке.

– Тогда попробуй, Водный Дракон. Попробуй меня усмирить.

И он снова приник к его губам, на этот раз еще более жадно, увлекая их обоих в бездну, где свет и тьма, огонь и вода переставали существовать по отдельности, превращаясь в единый, разрушительный хаос. В этом дворце, среди пара и кипящей воды, гордыня Игнии нашла достойного противника, а спокойствие Меркофобии было сожжено дотла, оставив место лишь для чистой, божественной страсти.