маска

Мы познакомились с Даней в интернете, и мне казалось, что я вытянула счастливый билет. В нём было идеально всё: пронзительные голубые глаза, в которых можно было утонуть, мягкие светло-русые волосы, которые так и хотелось взъерошить, и фигура, будто сошедшая с обложки журнала. Его голос — низкий, бархатистый — пробирал до мурашек при каждом голосовом сообщении. Даже его имя казалось мне каким-то особенным, родным. Мы общались месяц, прежде чем он решился показать лицо и стать более открытым. Я была очарована его честностью и прямотой, не замечая за этой «идеальностью» тени чего-то пугающего.

В тот вечер мы играли в «Правду или действие». Сначала вопросы были безобидными, но потом Даня внезапно сменил тон.

– Твоё действие, – пришло сообщение в Telegram. – Разденься догола и просто стой у окна на подоконнике пять минут.

Я уставилась в экран, чувствуя, как краска заливает лицо.

– Даня, ты с ума сошёл? – быстро напечатала я. – Я живу на первом блядском этаже! Меня же все увидят!

– Это игра, малышка, – ответил он почти мгновенно. – Или ты трусишь? Пять минут. Я жду.

Сначала я наотрез отказывалась, но его подначивания задели моё самолюбие. Конечно, я не собиралась этого делать на самом деле. Я просто выждала время, сидя на диване в пижаме, а потом вернулась в сеть.

– Всё, я сделала это. Доволен? – соврала я, чувствуя укол совести.

– Умница, – прислал он короткое сообщение.

Я решила отомстить, выбрав самое провокационное, что пришло в голову.

– Теперь мой черед. Действие. Скинь фото своего достоинства. Прямо сейчас.

Я была уверена, что он откажется, начнёт ломаться. Даня долго молчал, а потом экран телефона вспыхнул от входящего изображения. Я невольно ахнула, увеличивая фото. Это было... впечатляюще. Я не удержалась и отправила смеющийся смайлик, пытаясь скрыть смущение за иронией.

– Хватит на сегодня, – предложил он. – Давай прервёмся.

Прошло около трёх часов. Я уже собиралась ложиться спать, когда телефон снова завибрировал.

– Правда или действие? – спросил Даня, будто и не было этого перерыва.

Азарт всё ещё бурлил в крови.

– Действие, – дерзко ответила я.

Он молчал минут пятнадцать. Я уже начала думать, что он уснул, но тут пришло сообщение:

– Блять, ну я не знаю... Ладно, просто приезжай ко мне. Попьём чаю.

Он скинул адрес. Сердце забилось где-то в горле. Ночь, чужой район, мужчина, которого я видела только на фото... Но наивность и желание увидеть «идеал» вживую победили страх. Я быстро накрасилась, надела свои любимые джинсы-клёш и лонгслив с кружевными рукавами. Кроссовки, такси — и через сорок минут я уже стояла у его двери. Было около половины второго ночи.

Дверь открылась почти сразу. Даня в реальности оказался ещё выше и мощнее. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по моей фигуре, на секунду задержавшись на груди и бёдрах.

– Какой чай будешь? – спросил он, отступая вглубь квартиры. Голос звучал ласково, но в глазах плясали странные огоньки.

– Зелёный, если можно, – ответила я, проходя на кухню.

Он двигался уверенно, почти хищно. Пока закипал чайник, Даня расспрашивал меня о дороге, о настроении, улыбался. Когда чашки были наполнены, он вдруг поставил свою на стол и кивнул в сторону комнаты.

– Пойдём туда, там удобнее.

Он пошёл первым, я послушно двинулась за ним. Но стоило мне поравняться с кухонным столом, как он резко развернулся. В одно мгновение его ладонь упёрлась мне в плечо, и я с коротким вскриком повалилась спиной на столешницу. Чашка с горячим чаем, стоявшая на краю, опрокинулась.

– А-а-а! Больно! – закричала я, чувствуя, как обжигающая жидкость пропитывает джинсы на бёдрах.

– Заткнись, – прошипел Даня, и его голос больше не был ласковым. – Ты думала, я не пойму, что ты мне наврала про окно?

Он начал грубо расстёгивать мои джинсы, дёргая за ткань.

– Что ты делаешь? Даня, пусти! Мне больно, чай горячий! – я пыталась брыкаться, но он придавил меня своим весом.

– Хотела моего члена? – он усмехнулся, стягивая с меня штаны вместе с бельём. – Держи, шлюшка. Раз приехала ночью к мужику, не строй из себя недотрогу.

– Не надо, пожалуйста... Я не хочу так! – я умоляла его, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.

Но моё тело предательски отозвалось на его близость. Несмотря на страх и боль от ожога, я почувствовала, как становлюсь влажной. Даня заметил это и издал смешок, полный презрения.

– Смотрите-ка, течёт, как сучка, а сама ноет, – он вошёл в меня резко, без подготовки.

Я задохнулась от боли и неожиданности, замолкнув. Он начал двигаться — грубо, вбивая меня в твёрдую поверхность стола. Оскорбления сыпались из его уст одно за другим, и каждое жалило сильнее, чем горячий чай. Я чувствовала, как внутри рождаются стоны, но отчаянно пыталась их скрыть. Я отвернула голову, прикусив губу до крови.

– Повернись ко мне, – приказал он.

Я проигнорировала, зажмурившись. Удар по щеке был не сильным, но унизительным.

– Быстро повернула голову, шлюха! – рыкнул он.

Я подчинилась, дрожа всем телом. Он заглянул мне в лицо, тяжело дыша.

– Ах, мы губки прикусываем? – он оскалился. – Нравится, а не показываем? Даже ебало своё отвернула, думала, я не замечу? Эти прикусанные губы и глаза... Они же кричат: «Пожалуйста, продолжай трахать меня». Я всё вижу. Если продолжишь скрывать удовольствие — будет хуже.

Он продолжил, наращивая темп. Я держалась из последних сил, сжимая челюсти. В какой-то момент он остановился, не выходя из меня, и больно надавил пальцами на уголки моих губ. Рот невольно открылся, обнажая прикусанный, окровавленный язык.

– Я так и знал, – прошептал он. – Поворачивайся. На живот. Живо!

Он перевернул меня, как тряпичную куклу.

– В качестве наказания за ложь, – сказал он, и первый удар ладонью обжёг мою ягодицу.

– Нет, Даня, прошу! – вскрикнула я.

– Раз! – отчеканил он.

Он бил меня методично, сопровождая каждый удар грязными ругательствами. На пятидесятом ударе я не выдержала и громко, надрывно застонала, смешивая крик боли с чем-то ещё.

– Ну наконец-то, блять, – выдохнул он, снова входя в меня сзади. – На пятидесятом ударе застонала. Так-то лучше.

Это продолжалось бесконечно долго. Час? Два? Я потеряла счёт времени. Мои стоны заполнили кухню, я больше не могла и не хотела их скрывать. Наконец, когда силы окончательно покинули меня, я вскрикнула так громко, что заложило уши.

Даня замер и посмотрел вниз. На белой поверхности стола и моих бёдрах, вперемешку с разлитым чаем, была кровь.

– Теперь ты точно моя, – прошептал он мне на самое ухо, слизывая пот с моего плеча. Он приподнял руку, показывая мне пальцы, испачканные в красном. – Видишь? Я пометил тебя.

Голова закружилась. Темнота перед глазами стала густой и липкой. Я почувствовала, как сознание ускользает, и провалилась в небытие.

Очнулась я уже глубокой ночью в его постели. В комнате было тихо, только работали электронные часы на тумбочке. Тело ныло, между ног пульсировала тупая боль. Я вспомнила всё: чай, стол, удары, кровь... Слёзы хлынули из глаз сами собой.

«Мне нужно уходить. Сейчас же», – пульсировала в голове одна мысль.

Я максимально тихо сползла с кровати. Даня спал на другом краю, размеренно дыша. Дрожащими руками я нашла свою одежду, разбросанную по кухне. Джинсы были в пятнах, лонгслив порван у горловины. Кое-как одевшись, я вызвала такси через приложение, не включая свет.

Через час я уже была дома. Я закрыла дверь на все замки и сползла по стенке в прихожей. Достала телефон, зашла в Telegram и нашла его контакт. Пальцы дрожали так сильно, что я едва попадала по буквам.

– Я не хочу продолжать общение. Никогда не пиши мне. Пока, – отправила я и тут же заблокировала его везде, где только можно.

Я залезла под ледяной душ, пытаясь смыть с себя его запах, его слова, его прикосновения. Я была наивной дурой, которая поверила в идеальную картинку. Я думала, что это просто конец кошмара.

Тогда я даже не подозревала, что этот случай заденет его эго гораздо сильнее, чем я могла вообразить. Для Дани игра не закончилась. Она только начиналась, и теперь он будет мстить за то, что я посмела уйти без его разрешения.