Я рад что ты меня любишь

Скрип карандаша по плотной бумаге был единственным звуком, нарушавшим тишину в комнате Создателя. Фёдор сидел, сгорбившись над столом, и свет настольной лампы выхватывал из темноты только его напряжённые руки и лист, на котором постепенно проступали очертания кудрявых волос и острых скул.

Это был уже десятый набросок за вечер. Или сотый за неделю. Фёдор сбился со счёта. Его блокноты были заполнены одним и тем же лицом: дерзкая ухмылка, скрытые за зелёными очками глаза, вечно взъерошенные волосы. Вару. Его пятое творение, его личный хаос и его самое сладкое проклятие.

– Опять ты за своё, друг мой? – Раздался спокойный голос от двери.

Фёдор вздрогнул и резко захлопнул блокнот, едва не перевернув стакан с водой. На пороге стоял Данте, прислонившись плечом к косяку. Рядом с ним маячил любопытный Габриэль.

– Влюблённость — это как туман: в нём легко потеряться, но трудно найти выход, – философски заметил третий клон, проходя в комнату.

– Я не... я просто рисовал, – попытался оправдаться Фёдор, чувствуя, как кончики ушей начинают гореть.

– Почему ты рисуешь Вару? – Габриэль склонил голову набок. – У него ведь нет глаз, только стёкла. Или у него есть глаза? А если он увидит, что ты его рисуешь, он украдёт твой карандаш?

– Габри, не сейчас, – вздохнул Фёдор, потирая виски.

В дверях показались остальные. Куромаку, поправляя очки, вошёл с папкой документов, но взгляд его был направлен на Создателя с явным неодобрением, смешанным с сочувствием.

– Твоё поведение иррационально на 98 процентов, Фёдор, – сухо констатировал второй клон. – Ты проводишь в наблюдении за Вару больше времени, чем за работой над карточным миром. С точки зрения логики, тебе следует признаться, чтобы стабилизировать свой эмоциональный фон.

– Да ладно тебе, Куро! – Феликс буквально влетел в комнату, сияя оптимизмом. – Это же так романтично! Любовь спасёт мир! Фёдор, мы все на твоей стороне. Мы поможем тебе завоевать его сердце, даже если оно спрятано под слоем краски и пранков!

– Ну я, а что? – Раздался вдруг голос Ромео из коридора. – Я могу дать пару советов по соблазнению. Хотя Вару... это специфический случай. Ему не подаришь цветы, он их либо подожжёт, либо покрасит в зелёный.

Фёдор закрыл лицо руками. Он знал, что клоны в курсе. Трудно скрыть одержимость, когда ты замираешь каждый раз, когда Вару проходит мимо, или когда твои глаза прикованы к мониторам слежения, стоит пятому зайти в ванную. Фёдор знал, что это неправильно, что это граничит с безумием — подглядывать за собственным творением, краснея от вида капель воды на его бледных плечах, но он не мог остановиться.

– Мы все согласны, что тебе нужно действовать, – подала голос Хелен, мягко улыбаясь. – Вару кажется колючим, но даже кактусам нужна вода.

– И немного безумия! – Хохотнул Джокер, внезапно материализовавшись из воздуха за спиной Феди. – Хочешь, я наколдую ему любовное зелье? Или просто приклею его к твоему стулу?

– Нет! – Воскликнул Фёдор. – Никакой магии. Я... я сам справлюсь. Наверное.

---

Вару сидел на диване в гостиной, делая вид, что увлечённо ковыряет дырку в подушке. На самом деле он кожей чувствовал взгляд Создателя, который «незаметно» наблюдал за ним из-за кухонной перегородки.

Внутри Вару всё переворачивалось. Его подташнивало от собственного волнения, которое он тщательно скрывал за маской безразличия. Он любил Фёдора. Любил так сильно, что это пугало его самого. Но признаться? Стать уязвимым? Никогда.

– Эй, Вару, – позвал Фёдор, выходя из своего укрытия. Голос его слегка дрожал. – Можешь зайти ко мне в комнату? Мне... э-э... нужна помощь с чертежами.

Вару фыркнул, поправляя очки.

– Помощь? У великого Создателя мозги закипели? – Он поднялся, стараясь, чтобы его походка была максимально развязной. – Ну пошли, посмотрим, как ты там облажался.

Пик, сидевший в кресле с книгой, проводил их хмурым взглядом.

– Опять за старое, – проворчал восьмой. – Фёдор врёт, Вару притворяется, что не понимает. Цирк.

– Это не цирк, это драма! – Возразил Чарли, который тут же начал делать набросок «напряжённой атмосферы» на обоях, за что получил подзатыльник от Рикардо.

– Рисуй на бумаге, идиот, – бросил Рикко, но сам тоже покосился на закрывшуюся дверь комнаты Фёдора. – Надеюсь, Создатель сегодня хоть что-то скажет.

---

В комнате Фёдора пахло бумагой, красками и чем-то неуловимо тёплым. Создатель сел за стол и указал на второй стул, но потом, словно передумав, потянул Вару за руку.

– Присядь сюда, – Фёдор указал на свои колени. – Тут... свет лучше падает на чертёж.

Вару замер. Его сердце забилось в горле. Он хотел съязвить, хотел толкнуть Фёдора, но вместо этого послушно опустился на его колени, чувствуя, как крепкие руки обхватывают его за талию.

– Ты совсем сдурел, Создатель? – Пробормотал Вару, стараясь, чтобы голос звучал грубо. – Я тебе что, котёнок?

– Просто посиди так, – прошептал Фёдор, уткнувшись носом в зелёные кудри. – Пожалуйста.

Вару почувствовал, как Фёдор прижал его к себе сильнее. От Создателя пахло кофе и лёгким парфюмом. Это было так правильно и так невыносимо, что Вару захотелось закричать. Он сделал вид, что ему это не нравится, недовольно завозился, но на самом деле расслабился, позволяя себе на мгновение забыть о масках.

– Ты странный, – буркнул Вару. – И чертежи у тебя скучные.

– Я знаю, – ответил Фёдор, закрыв глаза и наслаждаясь близостью. – Но ты здесь, и это главное.

В этот момент дверь приоткрылась на миллиметр. В щель заглядывали сразу несколько пар глаз.

– Смотрите, он его обнимает! – Прошептал Феликс, едва не прыгая от радости.

– Тише ты, – шикнула Эмма. – Спугнёшь. Фёдор наконец-то набрался смелости, не порть момент.

– Согласно моим расчётам, вероятность взаимности составляет 87 процентов, – прошептал Куромаку. – Вару не сопротивляется, что для него является высшим проявлением симпатии.

Зонтик, стоявший позади всех, тихонько всхлипнул:

– Это так мило... Надеюсь, они не поссорятся.

Вару, услышав шорох за дверью, мгновенно напрягся.

– Слышь, Фёдор, там твои прихвостни опять шпионят, – он попытался встать, но Фёдор не пустил.

– Пусть смотрят, – выдохнул Создатель, разворачивая Вару к себе лицом.

Зелёные очки чуть сползли на кончик носа. Фёдор смотрел на него с такой неприкрытой любовью и обожанием, что Вару стало жарко.

– Вару, я... я постоянно думаю о тебе, – начал Фёдор, его голос окреп. – Я рисую тебя, когда не вижу, и смотрю на тебя, когда ты рядом. Я схожу по тебе с ума.

Вару замер. Его привычная защита рухнула. Он хотел сказать что-то обидное, что-то в своём стиле, но вместо этого выдавил:

– Долго же ты до этого доходил, тормоз.

Фёдор удивлённо моргнул.

– То есть... ты не против?

Вару поправил очки и отвернулся, пряча покрасневшие щеки.

– Я сказал, что ты тормоз. А не то, что я против.

За дверью раздался сдавленный крик восторга Феликса и звук падения — кажется, Габриэль случайно толкнул Куромаку.

– Ну я, а что? Я же говорил, что всё получится! – Громко провозгласил Ромео, уже не скрываясь.

Фёдор рассмеялся — впервые за долгое время легко и искренне. Он прижал Вару к себе и поцеловал его в макушку. Вару проворчал что-то про «сопливых создателей», но из объятий не вырвался. В конце концов, быть любимым безумцем оказалось не так уж и плохо.