наказание

Тяжелые бархатные шторы в гостиной были задернуты так плотно, что в комнату не проникал ни один лучик вечернего Сеула. В помещении царил полумрак, разбавленный лишь тусклым светом одной-единственной настольной лампы. Хенджин сидел в глубоком кожаном кресле, сложив ногу на ногу, и его взгляд, холодный и пронзительный, был прикован к фигуре, замершей у двери.

Феликс выглядел вызывающе. Его волосы были растрепаны, воротник белой рубашки расстегнут на лишние три пуговицы, а в глазах все еще плясали искры того самого неповиновения, которое привело их к этой сцене.

– Ты опоздал на два часа, Ли Феликс, – голос Хенджина прозвучал низко, вибрируя в тишине комнаты. – И, судя по запаху сигарет и дешевого парфюма, ты был именно там, где я запретил тебе появляться.

Феликс фыркнул, картинно прислонившись плечом к дверному косяку. Он сложил руки на груди, игнорируя тяжелую атмосферу, сгущавшуюся вокруг него.

– Клуб был отличный, Хенджин-и. Тебе стоило пойти со мной вместо того, чтобы киснуть над своими холстами. Там было весело, много людей, музыка... – он сделал паузу, облизнув губы. – И много внимания.

Хенджин медленно поднялся с кресла. Его движения были грациозными, почти кошачьими, но в этой плавности скрывалась угроза. Он подошел к Феликсу вплотную, заставляя того невольно выпрямиться. Разница в росте и подавляющая аура Хенджина обычно заставляли других отступать, но Феликс лишь вздернул подбородок.

– Внимания, значит? – Хенджин протянул руку и медленно, кончиками пальцев, провел по скуле младшего. – Тебе так не терпится почувствовать чужие взгляды на своей коже? Тебе мало того, что я даю тебе?

– Мне мало твоих запретов, – огрызнулся Феликс, хотя его дыхание сбилось, когда ладонь Хенджина переместилась на его шею, слегка сжимаясь. – Ты не можешь держать меня в клетке.

– Я не держу тебя в клетке, Ликси. Я оберегаю то, что принадлежит мне, – Хенджин наклонился к самому уху Феликса, обжигая кожу горячим дыханием. – Но ты снова нарушил правила. Ты был непослушным. А непослушные мальчики заслуживают наказания.

Феликс усмехнулся, хотя внутри у него все сжалось от предвкушения и легкого страха. Он привык к вспышкам ревности Хенджина, к его строгости. Обычно это заканчивалось долгими спорами или бурным примирением, но сегодня в глазах старшего читалось что-то иное. Что-то изощренное.

– И что ты сделаешь? Запретишь мне выходить неделю? – Феликс попытался оттолкнуть его, но Хенджин перехватил его запястья одной рукой, прижимая их к стене над головой парня.

– Нет, – Хенджин улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего доброго. – В этот раз я лишу тебя того, чего ты так жаждешь. Я дам тебе всё свое внимание, Феликс. Но ты не получишь от меня ничего больше.

Он рывком развернул Феликса спиной к себе и повел в сторону спальни. Феликс пытался брыкаться, что-то дерзко выкрикивать, но хватка Хенджина была железной.

– Ложись на кровать. Лицом вниз, – скомандовал Хенджин, когда они вошли в комнату.

– Еще чего! – Феликс обернулся, метая молнии глазами. – Я не собираюсь...

– Феликс, – перебил его Хенджин, и в его голосе прорезался металл. – Ты можешь лечь сам, или я заставлю тебя. Выбирай.

Феликс сглотнул. Он знал этот тон. Это был предел терпения Хенджина. Нехотя, ворча под нос проклятия, он забрался на широкую кровать и растянулся на животе, уткнувшись лицом в подушку.

– Руки за спину, – послышался голос сверху.

Феликс почувствовал, как его запястья снова перехватили, на этот раз связывая их мягким шелковым шарфом. Не слишком туго, но достаточно, чтобы он не мог ими воспользоваться.

– Хенджин, это глупо, – пробормотал Феликс в подушку, хотя его сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее.

– Тише, – Хенджин опустился на край кровати. – Ты сегодня много говорил и много делал того, что не следовало. Теперь твоя очередь молчать и чувствовать.

Феликс почувствовал, как прохладные пальцы Хенджина коснулись его поясницы, там, где рубашка задралась. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Хенджин не торопился. Он начал медленно вырисовывать невидимые узоры на спине Феликса, едва касаясь поверхности.

– Ты хотел ласки? – прошептал Хенджин. – Ты хотел, чтобы тебя трогали?

Его губы коснулись плеча Феликса, оставляя невесомый поцелуй. Феликс непроизвольно выгнулся навстречу, ожидая, что сейчас Хенджин перейдет к более решительным действиям, сорвет с него одежду, прижмет к себе... Но Хенджин лишь продолжал медленно, мучительно медленно гладить его лопатки.

– Хенджин... – выдохнул Феликс.

– Тсс. Я не разрешал тебе говорить.

Хенджин спустился ниже. Его ладони скользили по бокам Феликса, замирая на талии, сжимая ее чуть сильнее, а затем снова возвращаясь к почти неощутимым касаниям. Это была пытка. Феликс чувствовал, как внутри него разгорается пожар, как все тело начинает ныть от потребности в чем-то большем. Он хотел, чтобы его укусили, чтобы на коже остались следы, чтобы Хенджин взял его с той страстью, которая обычно сквозила в каждом его жесте.

Но Хенджин был методичен. Он перешел к шее Феликса, покрывая ее серией легких, как пух, поцелуев. Он вдыхал запах его кожи, кончиком языка проводил за ухом, вызывая у младшего судорожный вздох.

– Тебе нравится, Феликс? – Хенджин прикусил мочку его уха, но тут же отстранился, не давая продолжения. – Это то, чего ты искал в том клубе?

– Ты... ты издеваешься, – прохрипел Феликс, пытаясь повернуться, но Хенджин навалился на него всем телом, прижимая к матрасу.

– Я наказываю тебя, – поправил он, и Феликс почувствовал, как Хенджин улыбается ему в шею. – Ты будешь чувствовать каждое мое прикосновение. Каждое. И ты ничего не сможешь с этим сделать.

Пальцы Хенджина забрались под ремень брюк Феликса, но не для того, чтобы расстегнуть его. Он просто очерчивал линию бедер, то и дело задевая чувствительную кожу живота. Феликс закусил губу, чтобы не застонать. Его тело предательски отзывалось на каждое движение Хенджина.

– Пожалуйста, – сорвалось с губ Феликса.

– Пожалуйста — что? – Хенджин приподнялся, глядя на покрасневшее лицо младшего. – Ты хочешь, чтобы я остановился?

– Нет! – почти выкрикнул Феликс, тут же зажмурившись от собственной слабости. – Я хочу... большего.

– А я хочу, чтобы ты помнил, – Хенджин снова склонился к нему, его голос стал жестче. – Чтобы каждый раз, когда ты решишь пойти против моего слова, ты вспоминал это чувство. Чувство, когда ты полностью в моей власти, когда ты сгораешь от желания, а я... я просто смотрю.

Хенджин перевернул Феликса на спину. Глаза младшего были затуманены, губы припухли, а грудь часто вздымалась. Хенджин развязал его руки, но Феликс даже не шевельнулся, парализованный ожиданием.

Хенджин сел сверху, фиксируя бедра Феликса своими коленями. Он начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке Феликса, одну за другой, обнажая бледную кожу, усыпанную веснушками. Когда последняя пуговица поддалась, он развел края ткани в стороны.

– Ты такой красивый, когда злишься, – прошептал Хенджин, проводя ладонями по его груди. – И такой беззащитный, когда хочешь меня.

Он склонился и начал вылизывать ключицы Феликса, двигаясь к ложбинке между грудными мышцами. Феликс запустил пальцы в волосы Хенджина, пытаясь притянуть его ближе, заставить углубить поцелуй, но Хенджин ловко уворачивался. Он целовал всё — живот, ребра, внутреннюю сторону предплечий — всё, кроме губ Феликса.

– Хенджин, хватит, – взмолился Феликс, его голос дрожал. – Поцелуй меня. Просто поцелуй.

– Нет, – Хенджин поднял голову, его глаза лихорадочно блестели. – Сегодня твои губы не принадлежат тебе. Ты осквернил их разговорами с незнакомцами. Ты должен заслужить их обратно.

Феликс почувствовал, как к глазам подступают слезы отчаяния и возбуждения. Это было невыносимо. Хенджин продолжал свою медленную «пытку». Его руки были везде, они исследовали каждый сантиметр тела Феликса, даря невероятное наслаждение, которое тут же обрывалось, не достигая пика.

Хенджин прижался своим телом к телу Феликса, позволяя тому почувствовать свое возбуждение, но это было лишь дразнилкой. Он терся носом о нос Феликса, их дыхание смешивалось, но губы так и не соприкоснулись.

– Ты будешь меня слушаться? – тихо спросил Хенджин.

– Буду, – выдохнул Феликс, уже не заботясь о своей гордости. – Клянусь, буду.

– Ты будешь приходить домой вовремя?

– Да.

– Ты будешь смотреть только на меня?

– Только на тебя, Хенджин. Пожалуйста...

Хенджин замер, глядя в умоляющие глаза Феликса. Его суровость на мгновение смягчилась, сменившись чем-то глубоким и собственническим. Он медленно провел большим пальцем по нижней губе Феликса, слегка оттягивая ее.

– Хороший мальчик, – прошептал он.

Но вместо того, чтобы дать Феликсу то, что он хотел, Хенджин просто лег рядом, притягивая его к себе и крепко обнимая. Он уткнулся лицом в затылок Феликса, вдыхая его запах.

– Хенджин? – Феликс замер, не понимая, что происходит. – И это всё?

– На сегодня — да, – голос Хенджина был спокойным и ровным. – Ты обещал слушаться. Сейчас я хочу, чтобы ты просто спал. Рядом со мной.

– Но я... я не могу так! – Феликс попытался вырваться, но Хенджин сжал объятия сильнее.

– Можешь. Это часть наказания, Ликси. Ты останешься в этом состоянии до самого утра. Чтобы ты ни на секунду не забывал, кто здесь главный.

Феликс зарычал от бессилия, уткнувшись лицом в плечо Хенджина. Его тело все еще вибрировало от нерастраченной энергии, каждый нерв был оголен. Он чувствовал мерное биение сердца Хенджина и его спокойное дыхание.

– Я тебя ненавижу, – прошептал Феликс, хотя сам прижался к нему еще плотнее.

– Знаю, – отозвался Хенджин, закрывая глаза. – Но ты любишь это наказание так же сильно, как и меня. Спи, солнце. Завтра будет новый день. И если ты будешь вести себя хорошо... возможно, я закончу то, что начал.

Феликс лежал в темноте, слушая тишину комнаты. Его дерзость куда-то испарилась, сменившись странным чувством защищенности и полного подчинения. Он знал, что Хенджин прав. Он ненавидел эти правила, но еще больше он любил то, как Хенджин заставлял его чувствовать себя — единственным, важным, принадлежащим кому-то целиком и полностью.

Постепенно возбуждение начало сменяться тяжелой усталостью. Феликс закрыл глаза, чувствуя, как рука Хенджина собственнически покоится на его талии.

– Хенджин-и? – тихо позвал он, уже засыпая.

– М-м?

– Завтра я буду очень послушным.

Хенджин лишь крепче прижал его к себе, оставляя короткий поцелуй на макушке. В этой тишине, в этом странном, лишенном физического завершения моменте, было больше интимности, чем в любой из их прошлых ночей. И Феликс знал, что завтра он действительно сделает всё, что скажет Хенджин. Просто ради того, чтобы снова увидеть этот темный, горящий взгляд, направленный только на него.