ты мой

Сладковато-металлический запах крови смешивался с ледяным озоном зимнего воздуха. Арчи не чувствовал холода. Он не чувствовал, как морозная вода пропитывает его куртку, превращая ее в тяжелый панцирь. Всё, что он слышал — это приглушенный, утробный треск льда под своими кулаками.

Снова. И снова. И снова.

Костяшки пальцев давно превратились в сырое месиво. Каждый удар отзывался вспышкой острой боли, пронзающей предплечье, но Арчи лишь сильнее стискивал зубы. Под толстой коркой замерзшей реки Свитэуотер, в этой безмолвной синей бездне, медленно опускалось на дно алое пятно.

Шерил.

В тот момент, когда лед под ней разошелся, мир для Арчи схлопнулся до одной точки. Пропали звуки леса, крики Вероники и Бетти, паника Джагхеда. Осталась только она — хрупкая, в своем нелепом белом пальто, с лицом, на котором застыла странная, пугающая решимость.

– Ложись на живот! – крикнул он кому-то, хотя сам уже не соображал, что делает.

Он бил лед. Бил его так, словно это был живой враг, словно сама смерть решила материализоваться в этой прозрачной преграде. Когда пальцы окончательно перестали слушаться, а из разбитых ран на лед брызнула горячая кровь, преграда наконец поддалась.

Вода обожгла кожу, как жидкий азот. Арчи нырнул рукой в пролом, нащупывая ткань, волосы, хоть что-то живое. Его пальцы сомкнулись на тонком запястье.

– Тяни! – взревел он, чувствуя, как мышцы спины натягиваются до предела.

Когда он вытащил ее на поверхность, Шерил казалась фарфоровой куклой, которую кто-то забыл на морозе. Бледная, с синеватыми губами, она не дышала.

Арчи упал рядом с ней на колени, не обращая внимания на то, что лед под ними угрожающе стонет. Он начал делать искусственное дыхание, толчок за толчком, чувствуя, как его собственное сердце колотится о ребра, готовое выскочить наружу.

– Давай, Шерил! Дыши, черт тебя дери! – хрипел он, вкладывая в каждое движение всю свою ярость и страх. – Ты не можешь просто так уйти! Ты слишком вредная для этого мира!

Когда она наконец судорожно втянула воздух и закашлялась, извергая воду, Арчи на мгновение зажмурился. Его трясло. Не от холода — от осознания того, насколько близко они подошли к краю.

---

Два дня спустя Ривердэйл засыпало снегом. В больничной палате было тепло, пахло антисептиками и увядающими цветами. Арчи сидел в кресле у окна, глядя на свои забинтованные руки. Пальцы ныли, каждое движение отзывалось тупой болью, но это было ничто по сравнению с той пустотой, которая образовалась у него внутри с того момента на реке.

Он пришел сюда, чтобы убедиться, что она в порядке. По крайней мере, так он сказал Веронике.

– Ты выглядишь ужасно, Эндрюс, – раздался слабый, но всё еще пропитанный ядом голос с кровати.

Шерил полулежала на подушках. Ее огненно-рыжие волосы были рассыпаны по плечам, создавая резкий контраст с бледностью кожи. Она выглядела хрупкой, почти прозрачной, но в глазах снова горел тот самый невыносимый огонек превосходства.

Арчи поднял голову и криво усмехнулся.

– Рад, что ты не потеряла хватку. Как самочувствие?

Шерил отвела взгляд, рассматривая капельницу. Ее пальцы нервно перебирали край одеяла.

– Врачи говорят, что я отделалась легким испугом и переохлаждением. Хотя, судя по твоим рукам, тебе досталось больше.

Арчи встал и подошел ближе к кровати. Он возвышался над ней, чувствуя странное стеснение в груди. Раньше Шерил Блоссом была для него просто одноклассницей, эксцентричной королевой школы, ходячей катастрофой, которую нужно было терпеть. Но там, на льду, что-то изменилось.

Когда он увидел, как она уходит под воду, он не просто испугался за ее жизнь. Он почувствовал, что если она исчезнет, мир станет не просто тише — он станет пресным.

– Зачем ты это сделала, Шерил? – тихо спросил он.

Она вскинула подбородок, и в ее глазах на мгновение мелькнула такая невыносимая боль, что Арчи захотелось отвернуться.

– Я хотела быть с Джей-Джеем. Неужели это так сложно понять? Семья Блоссом проклята, Арчи. Я просто хотела положить этому конец.

– Ты не проклята, – он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. – Ты — Шерил Блоссом. Ты самая сильная, невыносимая и упрямая девчонка, которую я знаю. И ты не имеешь права так сдаваться.

Шерил фыркнула, но ее губа предательски дрогнула.

– Какая патетика. Ты теперь мой личный спаситель, Арчи? Собираешься носить меня на руках и оберегать от острых углов?

– Если придется, – серьезно ответил он.

Она замолчала, удивленно глядя на него. Весь ее защитный панцирь, вся эта броня из колкостей и высокомерия, казалось, дала трещину.

– Твои руки... – она указала на его бинты. – Говорят, ты бил лед голыми руками. Почему? Почему ты просто не подождал помощи?

Арчи посмотрел на свои ладони. Он вспомнил тот момент: звук ломающегося льда и тишину, которая последовала за всплеском.

– Потому что у меня не было времени ждать, – он подошел вплотную к кровати и, помедлив, положил свою забинтованную руку поверх ее ладони. – Когда я увидел, что ты исчезла... я понял, что не могу тебя потерять.

– Ты боишься потерять главную стерву школы? – Шерил попыталась усмехнуться, но голос сорвался на шепот.

– Я боюсь потерять тебя, – поправил он. – И мне плевать, как ты себя называешь.

Шерил замерла. Ее рука под его ладонью была холодной, но постепенно начала согреваться. Она смотрела на него так, словно видела впервые — не просто соседского паренька с гитарой, а кого-то, кто заглянул в ее личный ад и не отвернулся.

– Ты идиот, Арчи Эндрюс, – прошептала она, и в ее глазах блеснули слезы, которые она так тщательно скрывала от всего мира. – Ты просто невероятный, благородный идиот.

– Возможно, – он присел на край кровати, не выпуская ее руки. – Но этот идиот больше не позволит тебе прыгать в ледяную воду.

– А если я захочу? – она снова попыталась вернуть свой привычный тон, но в нем уже не было прежней горечи.

– Тогда мне придется научиться плавать в ледяной воде еще лучше, – Арчи улыбнулся, и эта улыбка была теплее, чем все обогреватели в этой палате.

Шерил медленно потянулась к нему. Ее свободная рука коснулась его щеки, кончики пальцев едва заметно дрожали. Она изучала его лицо, словно искала подвох, но находила только искренность, которая пугала ее больше, чем смерть.

– Почему ты это делаешь? – ее голос был едва слышен. – После всего, что я наговорила тебе, Веронике... после всего этого хаоса?

Арчи накрыл ее руку на своей щеке. Боль в разбитых пальцах притупилась, уступая место чему-то другому — глубокому, тягучему чувству, которое он долго не решался признать.

– Потому что под всей этой броней, Шерил, скрывается кто-то, кто заслуживает любви. И потому что... – он сделал паузу, подбирая слова. – Потому что я, кажется, не могу перестать думать о тебе с того самого момента.

Шерил резко вдохнула. Мир вокруг них, казалось, замер. Больничные стены, снег за окном, интриги города — всё это исчезло. Остались только они двое: израненный герой и сломленная королева, нашедшие друг друга среди обломков льда.

– Ты понимаешь, на что подписываешься? – спросила она, и в ее взгляде мелькнул прежний вызов. – Со мной не будет легко. Я буду требовать внимания, я буду устраивать сцены, я буду...

– Я знаю, – перебил ее Арчи, мягко улыбаясь. – Ты будешь Шерил. И это именно то, что мне нужно.

Она молчала долго, глядя ему в глаза. А потом, подавшись вперед, она коснулась его губ своими. Это был короткий, почти невесомый поцелуй, пахнущий гигиенической помадой и холодом, но для Арчи он стал ответом на все вопросы.

Когда она отстранилась, ее щеки наконец приобрели живой розовый оттенок.

– Ладно, Эндрюс. Ты победил. Но если ты хоть кому-то расскажешь, что я плакала, я лично скормлю тебя волкам в лесу Фокс-Форест.

Арчи рассмеялся, чувствуя, как тяжесть последних дней окончательно покидает его плечи.

– Твой секрет в безопасности.

– И еще одно, – Шерил сузила глаза, возвращая себе властный вид. – Принеси мне нормальной еды. Больничная каша — это преступление против человечества. И принеси мою красную помаду. Я не собираюсь выглядеть как утопленница, когда придут остальные.

Арчи встал, чувствуя, как в груди разливается странное тепло.

– Будет сделано, ваше величество.

Он направился к выходу, но у самой двери обернулся. Шерил смотрела ему вслед, и в ее взгляде больше не было той пустоты, которая так напугала его на реке. Там была жизнь. Сложная, колючая, но жизнь.

Выходя в коридор, Арчи посмотрел на свои забинтованные руки. Костяшки всё еще болели, и, скорее всего, шрамы останутся надолго. Но, глядя на них, он понимал: это была небольшая цена за то, чтобы достать ее из бездны.

Он действительно боялся потерять эту стерву. И теперь, когда она была рядом, он сделает всё, чтобы лед под ней больше никогда не треснул.

Снег за окном продолжал падать, укрывая Ривердэйл белым одеялом, но в одной маленькой больничной палате зима наконец начала отступать.