Наги Сейширо и Т/И Т/Ф

Дождь за окном не прекращался уже несколько часов. Тяжёлые капли мерно стучали по стеклу, создавая монотонный ритм, который обычно помогал Т/И сосредоточиться на учёбе, но сегодня он лишь усиливал чувство необъяснимой тревоги. Она сидела на диване, обхватив колени руками, и невидящим взором смотрела в экран телефона.

Последнее сообщение от Наги было прислано несколько дней назад. «Мне нужно сосредоточиться. Рео и остальные... мы выходим на новый уровень. Прости, если не буду отвечать», — писал он. Т/И знала, как важен для него футбол, хоть Наги и притворялся, что ему всё равно. Она помнила, как всё начиналось.

До «Синей тюрьмы» их мир был маленьким, уютным и ленивым. Наги мог часами лежать головой на её коленях, полностью погрузившись в очередную игру на приставке. Т/И в это время читала вслух или просто перебирала его мягкие пепельные волосы. Со стороны могло показаться, что он её игнорирует, но Т/И знала правду: стоит ей сбиться в рассказе или замолчать, как он, не отрываясь от экрана, тихо спрашивал: «А что было дальше?». Он слышал каждое её слово. Он любил её присутствие больше, чем любые победы в виртуальном мире.

Всё изменилось, когда появился Рео Микаге.

Внезапная страсть Наги к футболу, подогреваемая амбициями Рео, стала стеной между ними. Сейширо всё реже находил время для их тихих вечеров, постоянно пропадая на тренировках. А когда он объявил, что уезжает в закрытый проект «Синяя тюрьма», сердце Т/И не выдержало. Обида, копившаяся неделями, выплеснулась в холодное молчание. Она не отвечала на звонки, не открывала дверь, когда он приходил прощаться. Она хотела, чтобы он почувствовал ту же пустоту, которую чувствовала она.

Но неделя без него превратилась в пытку. Еда казалась безвкусной, а стены квартиры — давящими. Сообщение с незнакомого номера вернуло её к жизни: «Я скучаю. Здесь шумно и скучно без тебя. Жди меня».

Потом был тот матч. Т/И видела его на поле — другого Наги, хищного, невероятно талантливого и... живого. После игры им дали всего десять минут. Они стояли в коридоре, вцепившись друг в друга так, словно если один отпустит, другой просто исчезнет.

– Ты стал сильнее, – прошептала она тогда в его плечо.

– Я просто хочу поскорее вернуться к тебе и играм, – ответил он, утыкаясь носом в её волосы.

И вот теперь — тишина. Странное предчувствие не давало ей покоя. Словно что-то оборвалось.

Резкий, надрывный звонок в дверь заставил её вздрогнуть. Т/И взглянула на часы — почти полночь. Сердце забилось где-то в горле. Она подбежала к дверям и, не спрашивая «кто там», рванула замок на себя.

На пороге стоял Наги.

Он был промокшим до нитки. Его обычно аккуратные волосы облепили лицо, с кончиков прядей стекала вода. Спортивная куртка потемнела от влаги, а в руках он сжимал небольшую сумку. Но больше всего Т/И испугал его взгляд — пустой, отрешённый, какой бывает у человека, чей мир только что рухнул.

– Сейширо! – вскрикнула она, хватая его за ледяные руки и затягивая внутрь. – Боже, ты весь дрожишь! Что случилось? Почему ты здесь?

Наги не отвечал. Он послушно переступил порог, оставляя на ковре мокрые следы. Т/И быстро закрыла дверь и бросилась в ванную. Через минуту она вернулась с самым большим и пушистым полотенцем и тёплым пледом.

– Снимай куртку, быстро, – командовала она, помогая ему избавиться от промокшей одежды.

Наги двигался как марионетка. Он позволил ей вытереть свои волосы, обернуть плечом и усадить на диван. Т/И видела, как его бьёт крупная дрожь — не столько от холода, сколько от шока.

– Я сейчас принесу чай, – сказала она, собираясь встать, но Наги внезапно перехватил её запястье. Хватка была слабой, но отчаянной.

– Не уходи, – его голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо.

– Я только на кухню, Сейширо. Я буду рядом, обещаю.

Она быстро заварила крепкий чай с мёдом и вернулась. Наги сидел в той же позе, уставившись в одну точку. Т/И вложила кружку в его ладони и села рядом, обнимая его поверх пледа.

– Рассказывай, – тихо попросила она.

Наги сделал глоток, его кадык дернулся. Он долго молчал, слушая шум дождя, прежде чем заговорить.

– Меня выгнали, – произнес он наконец. – Я проиграл. Всё закончилось.

Т/И замерла. Она знала, как жестока система Эго Джинпачи, но видеть Наги — «непобедимого» гения — в таком состоянии было невыносимо.

– Рео... он остался там? – осторожно спросила она.

– Не знаю, – Наги закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана. – Это уже не важно. В какой-то момент я просто перестал понимать, зачем я это делаю. Я хотел побеждать, чтобы быть с ними, чтобы доказать... а в итоге я просто остался один на поле.

Он поставил кружку на столик и вдруг уткнулся лицом в ладони Т/И.

– Я подвёл всех. Я подвёл себя. Я такой ленивый и бесполезный, правда? Даже в футболе, который должен был стать моим спасением, я не смог удержаться.

Т/И почувствовала, как к горлу подступают слёзы, но она сдержалась. Сейчас ему не нужна была её жалость. Ему нужна была его опора.

– Посмотри на меня, – она мягко взяла его за подбородок, заставляя поднять голову. – Сейширо, послушай. «Синяя тюрьма» — это не весь мир. Это просто место, где люди играют в футбол по чьим-то безумным правилам.

– Но я проиграл, Т/И, – возразил он, и в его глазах блеснула непривычная для него горечь.

– Ты проиграл в игре, но ты не проиграл жизнь, – она придвинулась ближе, согревая его своим теплом. – Ты — Наги Сейширо. Ты человек, который может всё, если захочет. Но даже если ты не захочешь ничего делать... если ты захочешь просто лежать и играть в приставку до конца дней — я буду рядом. Ты не бесполезный. Ты самый дорогой для меня человек.

Наги внимательно смотрел на неё. Его дыхание постепенно выравнивалось. В комнате было тепло, пахло чаем и её духами — запахом, который он вспоминал каждую ночь в холодном общежитии «Синей тюрьмы».

– Ты правда не злишься? – спросил он тихо. – За то, что я бросил тебя ради этого? За то, что пропадал?

– Я злилась, – честно призналась Т/И. – Очень сильно. Но когда я увидела тебя на пороге, мокрого и несчастного... я поняла, что всё это мелочи. Главное, что ты вернулся.

Наги медленно потянулся к ней и обнял, пряча лицо в изгибе её шеи. Т/И почувствовала, как его напряженные мышцы наконец расслабляются.

– Оставайся сегодня у меня, – прошептала она, перебирая его влажные волосы. – Я не отпущу тебя в таком состоянии домой.

– Я и не хочу уходить, – пробормотал он. – Можно я просто посплю? Рядом с тобой. В «Тюрьме» было слишком светло и шумно.

– Конечно. Иди в душ, я достану тебе чистую одежду.

Позже, когда Наги, переодетый в её старую просторную футболку и сухие шорты, улегся в кровать, Т/И пристроилась рядом. Он тут же притянул её к себе, обхватывая руками и ногами, словно большую мягкую игрушку. Это была его привычная манера, и Т/И невольно улыбнулась.

– Т/И? – позвал он в темноте.

– Да?

– Спасибо.

– За что?

– За то, что ты — это ты. И за то, что у тебя дома всегда тепло.

Т/И поцеловала его в лоб, чувствуя, как его дыхание становится глубоким и ровным.

– Спи, Сейширо. Завтра будет новый день. Мы купим ту игру, которую ты хотел, и будем играть в неё весь день. И никакой «Синей тюрьмы». Только мы.

Наги ничего не ответил, но она почувствовала, как он крепче прижал её к себе. Дождь за окном продолжал стучать, но теперь этот звук не казался тревожным. Он смывал всё старое, оставляя место для чего-то нового. И в этом новом мире Наги Сейширо больше не был одинок. У него был его самый главный приз, ради которого не нужно было забивать голы — любовь, которая принимала его любым: и гением футбола, и проигравшим мальчиком, который просто хотел домой.