Изюм

Мотор «Импалы» глухо рокотал, разрезая ночную тишину сонного пригорода. Дин Винчестер крепче сжал руль, чувствуя, как салон наполняется привычным, едва уловимым ароматом кофе и терпкого табака — его собственным запахом, который всегда действовал на окружающих либо успокаивающе, либо подавляюще. Рядом на пассажирском сиденье Сэм сосредоточенно листал записи в блокноте, его мягкий, омежий запах лесных трав и старой бумаги сегодня был пропитан легкой тревогой.

– Ты уверен, что мы не зря тащимся в такую глушь из-за одного звонка? – Дин бросил взгляд на брата. – Парень звучал так, будто у него за спиной сам Люцифер чечетку бьет, а на деле может оказаться просто скрипучая половица.

– Дин, голос Натаниэля дрожал так, что я едва разбирал слова, – отозвался Сэм, не отрываясь от заметок. – Общие знакомые сказали, что он не из тех, кто паникует на пустом месте. Семнадцать лет, живет один, пока родители в отъезде. Омега в пустом доме — это всегда мишень для чего-то паранормального.

– Ладно, ладно, – проворчал старший брат, сворачивая к небольшому двухэтажному коттеджу, утопающему в тени раскидистых дубов. – Посмотрим, что там за рыжий «клиент».

Когда они вышли из машины, дверь дома распахнулась почти мгновенно. На пороге стоял невысокий парень. В свете уличного фонаря его рыжие волосы казались всполохами пламени, а огромные голубые глаза были полны неподдельного ужаса. Он был стройным, даже хрупким, как и полагалось омеге его возраста, в мешковатой толстовке, которая только подчеркивала его беззащитность.

– Вы... вы Винчестеры? – голос Натаниэля сорвался. Когда он заговорил, Дин заметил блеск брекетов на пухлых губах. Парень выглядел совсем ребенком, и внутри альфы невольно шевельнулся инстинкт защиты.

– Мы, парень. Спокойно, – Дин подошел ближе, позволяя своему тяжелому, уверенному запаху окутать Натаниэля. – Рассказывай, что стряслось.

– Она... она в подсобке, – Натаниэль судорожно вздохнул, его пальцы вцепились в края рукавов. – Сначала просто хлопали двери, потом я услышал плач. А десять минут назад она прошла прямо через кухню. Она вся... серая.

– Иди к Сэму, – скомандовал Дин, доставая из багажника обрез, заряженный солью. – Мы проверим.

Внутри дом казался обычным, если не считать неестественного холода, который обычно сопровождал неприкаянные души. Братья медленно продвигались по коридору. Сэм держал наготове фонарь и детектор ЭМП, который уже начал издавать прерывистый, раздражающий писк.

– Дин, уровень зашкаливает, – прошептал Сэм. – Похоже, Натаниэль не преувеличивал.

Натаниэль шел следом, буквально наступая Дину на пятки. Его страх был почти осязаемым, сладковато-горьким ароматом, который заставлял Дина хмуриться.

– Оставайся за моей спиной, – бросил Дин через плечо.

Они дошли до узкой двери в конце коридора, ведущей в небольшую подсобку, где хранились инструменты и старые коробки. Стоило Дину толкнуть дверь, как температура в помещении упала так резко, что изо рта пошел пар.

В углу, среди стеллажей, стояла фигура. Это была молодая девушка в легком летнем платье, ее черты были размыты, а глаза — два пустых провала, полных печали. Она не выглядела агрессивной, скорее потерянной.

– Эй, красавица, тебе пора уходить, – негромко сказал Дин, поднимая обрез.

Призрак вскинул голову и издал пронзительный, тоскливый крик. В ту же секунду тяжелая дубовая дверь за спинами охотников с грохотом захлопнулась. Дин рванул ручку — заперто.

– Черт! Сэм, она заблокировала замок! – крикнул Дин.

Подсобка была крошечной, и трое мужчин оказались зажаты в тесном пространстве. Призрак начал хаотично перемещаться по комнате, сбрасывая банки с краской и инструменты со стоек. Металл скрежетал по бетону, создавая невыносимый шум.

Натаниэль, окончательно потерявший самообладание от резкого звука и близости потустороннего существа, вскрикнул и буквально врос в спину Дина. Его маленькие ладони мертвой хваткой вцепились в кожаную куртку альфы, а лицо уткнулось между лопаток. Омегу била крупная дрожь.

– Тише, тише, малец, – Дин, несмотря на ситуацию, постарался смягчить голос. Он чувствовал, как бешено колотится сердце парня через слои одежды. – Сэмми, сожги что-нибудь из ее вещей, быстро!

Сэм уже лихорадочно рылся в коробке, которую призрак смахнул с полки. Среди старых газет и хлама он выудил старую расческу с запутавшимися в ней длинными волосами.

– Нашел!

Дин чувствовал, как Натаниэль прижимается к нему еще сильнее, пытаясь буквально слиться с его телом, ища защиты от холода и страха. Запах кофе и сигарет, исходящий от Дина, стал для омеги единственным якорем в этом кошмаре. Натаниэль зажмурился, вдыхая этот резкий, но такой надежный аромат, и его дыхание начало понемногу выравниваться.

– Она просто грустная, – пробормотал Натаниэль в куртку Дина, его голос из-за брекетов звучал немного шепеляво. – Она не хочет нам зла, ей просто больно.

– Знаю, парень, но ей здесь не место, – ответил Дин, краем глаза наблюдая, как Сэм обливает расческу святой водой и жидкостью для розжига.

Вспыхнуло пламя. Призрак девушки замер посреди комнаты. Ее лицо на мгновение стало ясным и спокойным, она посмотрела на Натаниэля, чуть заметно кивнула и рассыпалась мириадами золотистых искр, исчезая в воздухе.

Тишина, воцарившаяся в подсобке, была оглушительной. Холод отступил, сменившись обычным ночным теплом.

– Всё, – выдохнул Сэм, вытирая пот со лба. – Ушла.

Дин почувствовал, что Натаниэль всё еще не отпускает его куртку. Он медленно повернулся в тесном пространстве, аккуратно высвобождаясь из хватки парня, но при этом придерживая его за плечи, чтобы тот не упал — ноги омеги явно были ватными.

– Эй, герой, ты как? – Дин заглянул в заплаканные голубые глаза.

Натаниэль шмыгнул носом, его щеки залил густой румянец, когда он осознал, как сильно прижимался к чужому альфе. Он неловко отступил назад, поправляя толстовку.

– Извините... я просто... я никогда не видел их так близко, – он опустил голову, рассматривая свои кеды. – Спасибо. Если бы не вы...

– Это наша работа, малыш, – Сэм подошел к двери и, щелкнув замком, который теперь поддался без труда, открыл выход. – Но ты молодец. Ты почувствовал, что она не злая. Это редкий дар.

Они вышли в гостиную. Натаниэль всё еще держался поближе к Дину, неосознанно стремясь оставаться в зоне действия его успокаивающего запаха. Дин, обычно суровый и не склонный к нежности, на этот раз лишь слегка потрепал парня по рыжим волосам.

– Тебе стоит выпить чаю и лечь спать, – посоветовал Дин. – Больше она не вернется. И никто другой тоже, мы оставим здесь пару «подарков» в виде соли на подоконниках.

– Вы уже уезжаете? – в голосе Натаниэля прозвучала неприкрытая тоска.

– Нам пора, парень. Но если что — номер ты знаешь, – Дин подмигнул ему, и на лице омеги впервые за вечер появилась слабая, смущенная улыбка, обнажившая брекеты.

Когда «Импала» отъезжала от дома, Сэм посмотрел на брата, который выглядел необычно задумчивым.

– Что? – буркнул Дин, заметив взгляд брата.

– Ничего. Просто... от тебя теперь пахнет не только сигаретами, но и персиковым шампунем этого парня.

Дин лишь фыркнул, прибавляя громкость на магнитофоне, где зазвучал хриплый голос AC/DC, но в зеркало заднего вида он проводил взглядом маленькую фигурку на крыльце, пока та не скрылась в темноте. В эту ночь мир стал для одного рыжего омеги чуть менее пугающим, а для одного сурового альфы — чуть более осмысленным.