Семья

Тяжелое, прерывистое дыхание заполняло гостиную, которая еще пять минут назад выглядела безупречно. Сейчас же это место напоминало поле битвы после столкновения двух высокоуровневых охотников. Диванные подушки валялись в разных углах, тяжелый ковер был скомкан, а журнальный столик из цельного дуба каким-то чудом оказался сдвинут к самому окну.

Я стоял, опершись руками о колени, и чувствовал, как капли пота скатываются по вискам. Мой рост в сто девяносто сантиметров и тренированное тело Теневого Монарха обычно позволяли мне сохранять невозмутимость в любой ситуации, но сейчас мои серые глаза, обычно холодные и спокойные, как грозовая туча перед разрядом, метали искры.

Напротив меня, в таком же состоянии, стояла Юми. Моя жена. Моя единственная слабость и моя величайшая сила. Ее черные волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас спутались и рассыпались по плечам, контрастируя с ее фарфорово-белой кожей. Ее небесно-голубые глаза, в которых я всегда видел отражение чистого спокойствия, сейчас горели азартом и вызовом.

– Боже, Джинву... – выдохнула она, вытирая тыльной стороной ладони щеку. – Не думала, что выбивать из тебя дурь придется таким образом. Да уж, ты действительно крепкий орешек.

Она коротко рассмеялась — этот звук всегда действовал на меня магически. Я выпрямился, расправляя плечи. Моя черная футболка прилипла к телу, подчеркивая атлетическое сложение, которым я обязан годам смертельных битв и Системе. Но здесь, в стенах нашего дома, я не был Монархом. Я был мужем.

– Ты сама напросилась, Юми, – я ухмыльнулся, чувствуя, как гнев окончательно сменяется весельем. – Кто же знал, что твоя «терапия» включает в себя попытку придушить меня диванной подушкой?

– Это была вынужденная мера! Ты вел себя как настоящий зануда последние три дня, – она сделала шаг навстречу, грациозная даже в этом беспорядке, несмотря на свой рост в сто шестьдесят два сантиметра. – Хорошо, я постараюсь, чтобы окончательно «одомашнить» тебя.

Юми снова рассмеялась, и в этот момент я заметил, что она сжимает в руке. Это был кулон — старинная вещица, которую мы нашли во время одной из наших поездок. Я и не заметил, как в пылу нашей шуточной потасовки она сорвала его с полки.

Внезапно воздух в комнате изменился. От кулона пошла едва заметная пульсация, странная дымка начала обволакивать пальцы Юми, а затем и пространство вокруг нас. Мои чувства Монарха мгновенно обострились, но странное оцепенение сковало мышцы. Разум начал затуманиваться, словно я погружался в теплую, вязкую воду.

– Юми... – позвал я, чувствуя, как голос становится глубже.

Мир вокруг поплыл. Я видел ее лицо — такое родное, такое красивое. Ее голубые глаза, казалось, сияли еще ярче в этом странном тумане. Я смотрел на разгромленную гостиную, на свою помятую, но такую живую жену, и кулон в ее руках стал центром моей вселенной.

– Джинву? – Ее голос прозвучал обеспокоенно. Дымка начала рассеиваться так же быстро, как и появилась, но странное послевкусие осталось.

Я тряхнул головой, прогоняя остатки наваждения. Тень в углах комнаты, которая всегда отзывалась на мое состояние, успокоилась.

– Все в порядке, – я сделал шаг к ней и мягко перехватил ее запястье, забирая кулон. – Кажется, эта штука реагирует на магическую энергию сильнее, чем мы думали. Больше никаких драк рядом с артефактами.

– Ой, – Юми виновато прикусила губу. – Я просто схватила первое, что попалось под руку, когда ты пытался меня защекотать.

Я притянул ее к себе, обнимая за талию. Она была такой маленькой по сравнению со мной, но в этой женщине было больше силы духа, чем во многих национальных охотниках, которых я знал.

– Хорошо, что дети сейчас у родителей, – прошептал я ей в макушку, вдыхая аромат ее волос. – Иначе Алекс точно попытался бы повторить наши приемы, а Сухо просто разнес бы остатки мебели своим смехом.

При упоминании сыновей Юми тепло улыбнулась и прижалась ко мне крепче.

– Наш маленький Алекс... – она вздохнула. – Он ведь копия меня, ты заметил? Эти взъерошенные черные волосы и голубые глаза. В свои пять лет он уже пытается командовать твоими тенями.

– И у него это получается подозрительно хорошо, – хмыкнул я. – А Сухо? Ему всего два, но его серые глаза... иногда мне кажется, что он видит меня насквозь. Он — это я, только в миниатюре и с твоим фарфоровым цветом кожи.

– Они — наше идеальное продолжение, – Юми подняла голову, глядя мне прямо в глаза. – Но сейчас, Джинву, пока в доме тишина... может, мы все-таки закончим нашу «дискуссию»?

Я посмотрел на беспорядок вокруг, на кулон, который все еще слабо мерцал в моей руке, и на женщину, которая перевернула мой мир охотника вверх тормашками.

– Знаешь, – я подхватил ее на руки, отчего она невольно вскрикнула и обхватила меня за шею. – Ты права. Одомашнивание Монарха — процесс долгий и требующий особого подхода.

– И с чего мы начнем? – прошептала она, хитро прищурившись.

– С того, что я признаю поражение в этой битве, – я направился в сторону спальни, оставляя разгромленную гостиную позади. – Но только в этой.

Тишина дома, обычно наполненного детским смехом и топотом маленьких ножек, казалась непривычной, но необходимой. Там, за окнами, мир жил своей жизнью, охотники сражались в подземельях, а правители вели свои игры. Но здесь, в этом пространстве, существовал только Теневой Монарх, который наконец-то нашел свой настоящий дом, и женщина, которая не побоялась войти в его тьму и принести туда свет.

– Джинву, – тихо позвала Юми, когда я уже закрывал дверь.

– Да?

– Я люблю тебя. Больше, чем все твои тени вместе взятые.

Я улыбнулся, и эта улыбка была предназначена только для нее.

– А я люблю тебя больше, чем саму вечность.

И в этот момент никакие артефакты, никакие системы и никакие угрозы извне не имели значения. Битва была окончена, и победителем в ней вышла любовь. А уборка... уборка могла подождать до завтра. В конце концов, у меня всегда были верные тени, которые могли навести порядок в считанные секунды, если их об этом хорошенько попросить. Но сегодня даже Бер и Игрит были отправлены отдыхать в глубины моей тени. Этот вечер принадлежал только нам.