Крутой

В комнате Сони пахло перечной мятой и чем-то острым, почти едким — Лисс только что закончила красить ногти в радикально-черный цвет. Атмосфера была наэлектризована так, что, казалось, поднеси спичку — и всё взлетит на воздух. Соня мерила шагами небольшое пространство от окна до двери, нервно накручивая на палец прядь каштановых волос. Ее лицо, обычно ослепительно красивое, сейчас было искажено гримасой ярости и глубокой обиды.

— Я просто не могу в это поверить, Лисс, — выплюнула Соня, резко остановившись. — Макар? Мой тихий, застенчивый Макар, который краснеет, когда я просто беру его за руку? И Сибрис… этот самовлюбленный индюк, который строил из себя моего лучшего друга!

Лисс подняла взгляд от своих ногтей, подула на них и скептически прищурилась.

— Дорогая, мы видели их своими глазами через приоткрытую дверь в спортзале. Тут уже нечего «не верить». Вопрос в другом: как мы подадим это блюдо? Холодным или сразу в лицо, пока они не успели придумать оправдания?

Соня сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели. Она любила Макара. Любила его мягкость, его хрупкость, его образ «фембоя», который она считала чем-то особенным, принадлежащим только ей. Она защищала его от нападок, считала своим тихим гаванью. А теперь эта гавань оказалась оккупирована Сибрисом.

— Я хочу уничтожить их, — прошептала Соня, и в её голосе прорезались опасные нотки. — Я хочу видеть, как Сибрис будет пытаться сохранить свою крутую мину, когда я скажу, что знаю всё. И Макар… я хочу посмотреть, как он будет дрожать.

— Слушай, — Лисс встала и подошла к подруге, положив руку ей на плечо. — Если мы просто ворвемся и устроим скандал, они могут всё вывернуть так, будто мы сумасшедшие. Сибрис скользкий, он выкрутится. Нам нужно загнать их в угол. Давай пригласим их на «двойное свидание» или просто соберемся все вместе. Пусть думают, что всё в порядке, пока мы не нанесем удар.

Соня усмехнулась, и эта усмешка была далека от доброй.

— Ты права. Пусть расслабятся. Пусть думают, что их секрет в безопасности. Я хочу, чтобы они сами себя выдали.

---

В это же время в небольшой, залитой мягким светом ночника квартире Сибриса царила совсем иная атмосфера. В воздухе витал запах дорогого парфюма и чего-то интимного. Макар сидел на краю кровати, натянув на плечи объемную толстовку, которая явно была ему велика. Его пальцы нервно перебирали край ткани, а взгляд был устремлен в пол.

Сибрис лежал позади него, подперев голову рукой, и с нескрываемым обожанием рассматривал тонкий профиль парня.

— О чем ты думаешь, малыш? — голос Сибриса был низким и бархатистым.

Макар вздрогнул и обернулся, его глаза за стеклами очков казались огромными и тревожными.

— Сиб… Тебе не кажется, что Соня стала как-то странно на меня смотреть? И Лисс тоже. Сегодня в коридоре они замолчали, как только я подошел.

Сибрис лениво потянулся, демонстрируя рельефные мышцы, и притянул Макара к себе, заставляя его лечь рядом.

— Ты слишком мнительный, — отмахнулся он, зарываясь носом в мягкие волосы парня. — Соня всегда была вспыльчивой и странной. А Лисс просто её тень. Даже если они что-то заподозрили… какая разница?

— Как это — какая разница? — Макар приподнялся на локтях, в его голосе послышались слезы. — Она моя девушка! Она меня убьет, если узнает. А ты… ты мой друг. Был им. Это всё так неправильно.

Сибрис резко подался вперед, сокращая расстояние между их лицами до минимума. Его взгляд стал жестким и собственническим.

— Послушай меня, Макар. Мне плевать на Соню. Мне плевать на то, что скажет школа или твои подружки. Я долго молчал, я долго играл в «друга», но мне это надоело. Я хочу заявить о себе. Я хочу, чтобы все знали, чей ты.

Макар сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси страха и странного, запретного возбуждения.

— Но она же… она же не простит.

— А тебе нужно её прощение? — Сибрис усмехнулся, проводя ладонью по бедру Макара, скрытому короткими шортами. — Я лучше неё. Я знаю тебя лучше. Я никогда не найду никого, кто был бы так же прекрасен, как ты, в этом твоем образе. И я не собираюсь тебя отпускать. Пусть ненавидят, если хотят. Мне будет похуй.

Макар хотел что-то возразить, хотел сказать, что это безумие, но слова застряли в горле, когда Сибрис накрыл его губы своими. Это был властный, требовательный поцелуй, не оставляющий места для сомнений.

— Сиб, подожди… — прошептал Макар в губы любовника, пытаясь найти хоть каплю самообладания.

— Не жди, — выдохнул Сибрис, его руки уже уверенно скользили под толстовку, оглаживая нежную кожу. — Забудь про них. Сейчас есть только мы.

Макар закрыл глаза, сдаваясь. В глубине души он понимал, что катастрофа неизбежна, что Соня не из тех, кто прощает, и что их мир скоро рухнет. Но прямо сейчас, в кольце сильных рук Сибриса, этот страх казался чем-то далеким и нереальным.

Сибрис перевернул его на спину, нависая сверху, и в его глазах блеснул торжествующий огонек. Он знал, что Макар полностью в его власти. Ему было плевать на разоблачение, на самом деле он даже жаждал его — жаждал момента, когда ему больше не придется делить этого хрупкого мальчика с кем-то еще.

– Ты только мой, – прорычал Сибрис, впиваясь в шею Макара, оставляя яркий след, который завтра будет невозможно скрыть.

– Да... – едва слышно отозвался Макар, выгибаясь навстречу, полностью растворяясь в моменте и забывая о том, что на другом конце города две девушки уже пишут сценарий их общего краха.

Комната наполнилась сбивчивым дыханием и тихими стонами. Сибрис не сдерживался, доказывая каждым движением, что он не просто любовник, а тот, кто готов разрушить всё ради обладания. Макар, обычно такой тихий и незаметный, здесь, в темноте, расцветал, отвечая на ласки с отчаянной страстью человека, знающего, что завтра его жизнь может измениться навсегда.

Они не слышали, как за окном проехала машина, не знали, что Соня в этот момент отправила Сибрису сообщение: «Завтра в четыре у меня. Нужно поговорить всем вместе. Не опаздывай».

Ловушка была расставлена, и они оба, ослепленные друг другом, уже шагнули в неё.