Ах глубже

Тишина в огромном особняке семьи Хван всегда казалась Хёнджину чем-то зловещим, но в то же время возбуждающим. Родители улетели в Европу на неопределенный срок, оставив дела компании на доверенных лиц, а дом — на попечение старшего сына. Минхо.

Минхо всегда был особенным. Его холодный взгляд, острые скулы и манера командовать вызывали у Хёнджина дрожь в коленях. С того момента, как за родителями закрылась дверь, атмосфера в доме изменилась. Минхо не просто стал старшим — он стал законом.

– Хёнджин-а, иди сюда, – раздался низкий, бархатистый голос из гостиной.

Хёнджин вздрогнул. Он стоял в коридоре, прислонившись к стене. Внутри него всё горело. Каждое слово брата, каждый его жест заставляли тело реагировать самым постыдным образом. Хёнджин чувствовал, как нижнее белье становится влажным, как липкая влага пропитывает ткань. Он был мальчиком, но его тело жаждало Минхо так сильно, что это граничило с безумием.

– Я жду, – повторил Минхо, и в его голосе послышались властные нотки.

Хёнджин медленно вошел в комнату. Минхо сидел в глубоком кожаном кресле, расслабленно раскинув ноги. На нем были только домашние брюки, которые едва скрывали внушительный бугор между ног. Хёнджин сглотнул. Он знал, что там скрывается нечто огромное — двадцать пять сантиметров чистой власти, перед которой его собственные восемь казались детской игрушкой.

– Ты весь дрожишь, – Минхо прищурился, оглядывая младшего брата с ног до головы. – И от тебя странно пахнет. Подойди ближе.

Хёнджин сделал несколько неуверенных шагов. Минхо резко протянул руку и схватил его за бедро, притягивая к себе. Его пальцы надавили прямо туда, где ткань была насквозь мокрой.

– О боже... – выдохнул Минхо, и на его губах появилась порочная, хищная усмешка. – Ты что, потек от одной мысли обо мне? Мой маленький братик такой развратный.

– Хён, я... я не знаю, что со мной, – прошептал Хёнджин, чувствуя, как лицо заливает краска стыда и желания.

– «Хён»? – Минхо больно сжал его бедро, заставляя Хёнджина вскрикнуть. – Забудь это слово. Родители оставили меня главным. Теперь я здесь единственный закон. И для такой маленькой, течной шлюхи, как ты, у меня есть другое имя.

Он притянул Хёнджина еще ближе, так что тот оказался зажат между его коленями.

– Называй меня «папочка», – прошептал Минхо прямо в губы брату. – Скажи это.

– Да, папочка... – голос Хёнджина сорвался на стон.

Минхо не стал ждать. Он резко дернул домашние штаны Хёнджина вниз, обнажая его возбуждение и мокрый вход. Увидев, как сильно блестит дырочка брата, Минхо довольно рыкнул.

– Ты просто грязная шлюха, Хёнджин-а. Посмотри, как ты подготовился. Ты ведь хотел этого с того самого момента, как они уехали?

– Да, очень хотел, – честно признался Хёнджин, выгибаясь навстречу рукам брата.

Минхо встал, возвышаясь над ним, и одним движением сбросил свои брюки. Хёнджин затаил дыхание. Огромный, налитой тяжестью член Минхо выглядел устрашающе и ма