Ах папочка

Огромный дом родителей, лишенный их привычного присутствия, казался Хенджину лабиринтом, полным теней и невысказанного напряжения. С того момента, как такси скрылось за воротами, увозя отца и мать в аэропорт на долгие месяцы международной командировки, атмосфера в комнатах изменилась. Она стала густой, почти осязаемой.

Минхо, старший брат, стоял в дверях гостиной, скрестив руки на груди. Его взгляд, обычно холодный и расчетливый, теперь приобрел новый оттенок — властный и неприкрыто насмешливый. Родители оставили его за главного, наделив правом устанавливать правила. И Хенджин чувствовал, как внутри всё сжимается от этого осознания.

– Теперь здесь распоряжаюсь я, Хенджин, – произнес Минхо, и его голос, низкий и бархатистый, отозвался дрожью где-то внизу живота младшего. – Ты будешь делать всё, что я скажу. Без вопросов.

Хенджин сглотнул. Он всегда восхищался братом, его уверенностью, его острым языком и той аурой опасности, которая от него исходила. Это восхищение давно переросло в нечто иное, темное и запретное. Хенджин чувствовал, как ткань его белья становится влажной от одного лишь взгляда Минхо. Это было унизительно и сладостно одновременно. Его тело предавало его, откликаясь на каждое слово старшего.

– Я понял, Минхо, – прошептал Хенджин, не смея поднять глаз.

– Не «Минхо», – поправил тот, подходя ближе. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то терпким. – С этого момента ты будешь называть меня «папочкой». Ты ведь хочешь быть послушным мальчиком, правда?

Хенджин почувствовал, как жар приливает к лицу. Его собственное естество, едва достигавшее восьми сантиметров, казалось ему жалким по сравнению с тем, что скрывалось за ширинкой брюк брата. Он знал, он видел мельком, какой внушительной силой обладает Минхо. Двадцать пять сантиметров чистой власти — это пугало и манило одновременно.

Минхо протянул руку и грубо схватил Хенджина за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.

– Почему у тебя такие мокрые штаны, малыш? – Его губы искривились в пошлой усмешке. – Неужели ты так сильно хочешь своего брата?

Хенджин не мог ответить. Его дырочка пульсировала, требуя заполнения, требуя того самого огромного члена, о котором он грезил ночами. Минхо, заметив это замешательство, не стал ждать. Он рывком притянул Хенджина к себе, вжимая его лицом в свои пах.

– Раздевайся, – скомандовал он. – Отныне ты будешь ходить по этому дому только голышом. Я хочу видеть свою маленькую шлюху в любое время.

Дрожащими руками Хенджин начал избавляться от одежды. Каждая сброшенная вещь делала его более уязвимым под тяжелым взглядом Минхо. Когда последняя преграда упала, Хенджин остался стоять перед братом, прикрываясь руками, чувствуя себя крошечным и беззащитным.

– Руки убери, – приказал Минхо. – Покажи мне, как ты течешь.

Хенджин повиновался. Он стоял, обнаженный и