Гнев матери

Тишина в доме семьи Сон раньше была уютной, пахнущей домашней едой и покоем. Теперь же она казалась удушливой, пропитанной невысказанной болью и предчувствием надвигающейся бури.

Юми сидела на диване, обхватив плечи руками, словно пыталась удержать саму себя от того, чтобы не рассыпаться на части. Её фарфоровая кожа, всегда такая чистая и сияющая, сейчас была мертвенно-бледной, а небесно-голубые глаза, которые Джинву когда-то называл своим личным небом, опухли от бесконечных слёз. Полуяпонка, чья красота всегда казалась почти неземной, сейчас выглядела как хрупкая кукла, которую безжалостно швырнули об стену.

Они были вместе со школы. Она любила его, когда он был «самым слабым охотником человечества». Она перевязывала ему раны, когда он возвращался из подземелий ранга Е, едва живой, но улыбающийся ей. Она ждала его, верила в него и ни разу не усомнилась, даже когда весь мир смеялся над ним. А потом всё изменилось.

Система. Тень. Трон Монарха.

Джинву стал богом, но в процессе восхождения на этот олимп он, казалось, выжег в себе остатки человечности. Юми видела это — как холод проникал в его сердце, как его взгляд становился всё более отстранённым. А потом появилась Ча Хэ Ин. Сильнейшая женщина-охотник, идеальная пара для героя... И Юми застала их. Боль от измены была острее, чем любой кинжал охотника. Но самым страшным было другое: под сердцем Юми носила жизнь. Ребёнка, о котором Джинву ещё не знал.

– Милая, успокойся. Сделай глоток, – голос Кхен Пак, матери Джинву, был полон сострадания. Она протянула Юми чашку теплого чая.

Юми подняла глаза, полные отчаяния.

– Мама... я боюсь, – прошептала она, её голос сорвался на хрип. – Если он узнает... если Хэ Ин узнает... Они отберут его. Она ведь не может иметь детей, я знаю это. Её магическая энергия слишком нестабильна для этого, врачи говорили... Она сделает всё, чтобы забрать моего ребёнка и выдать за своего. А Джинву... он стал другим. Он стал монстром. Эта сила Монарха... она вытеснила из него того парня, которого я любила. А Хэ Ин только подливает масла в огонь, убеждая его, что обычные люди — лишь пыль под его ногами.

Юми снова разрыдалась, закрыв лицо ладонями. Маленькая, ростом всего сто шестьдесят два сантиметра, она казалась совсем ребёнком в этой огромной драме богов и героев.

– Тише, тише, маленькая моя, – Кхен Пак прижала её к себе, бросив суровый взгляд на стоящую в дверях Джин А. – Джин А, отведи Юми в комнату и проследи, чтобы она легла. Принеси ей ещё чаю и плед. Ей нужен покой.

– Да, мама, – Джин А подошла к Юми и осторожно взяла её под руку. – Идём, Юми-онни. Тебе нужно прилечь. Всё будет хорошо, мы тебя не отдадим.

Когда за девушками закрылась дверь, лицо Кхен Пак преобразилось. Мягкость исчезла, уступив место ледяной решимости женщины, которая готова защищать свою семью даже от собственного сына, если тот сбился с пути. Она видела, как Джинву меняется. Видела, как эта блондинка-охотница постоянно крутится рядом, льстит его эго и отдаляет от тех, кто любил его по-настоящему.

Она взяла телефон и набрала номер. Ответили почти мгновенно.

– Сынок, приди сегодня ко мне. Один. Без своей шлюхи Хэ Ин, – отрезала она, не давая ему вставить ни слова. – Это не просьба. Жду через час.

Она сбросила вызов, тяжело дыша.

Ровно через час дверь распахнулась. Сон Джинву вошел в дом, и само пространство вокруг него, казалось, искривилось от избытка силы. Тени в углах комнаты задрожали. Но, вопреки требованию матери, за его спиной маячила тонкая фигура Ча Хэ Ин. Она выглядела безупречно, как и всегда, с холодным, торжествующим выражением лица.

– Мама, я же просил не называть её так, – голос Джинву был глубоким, вибрирующим от скрытой мощи, но в нём слышались нотки раздражения.

Кхен Пак стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди.

– Джинву, это правда? То, что ты сделал? Ты изменил Юми? – её голос дрожал от гнева.

Джинву на мгновение отвел взгляд, но Хэ Ин сделала шаг вперед, мягко коснувшись его локтя.

– Госпожа Сон, вы должны понять, – начала она своим мелодичным, но фальшивым голосом. – Джинву теперь на другом уровне. Ему нужен кто-то, кто соответствует его силе, кто понимает мир охотников. Юми... она милая, но она просто человек. Она тянет его назад, в слабость.

– Замолчи! – выкрикнула Кхен Пак. – Я не с тобой разговариваю, бесплодная дрянь!

Хэ Ин вздрогнула, её лицо исказилось от ярости и обиды.

– Мама! Что ты себе позволяешь? – Джинву сделал шаг к матери, и тени за его спиной взметнулись, словно живые. – Хэ Ин мне подходит лучше. Она — мой соратник, она понимает бремя власти. Юми осталась в прошлом, это был детский роман...

Звонкая пощёчина прервала его на полуслове. Кхен Пак ударила сына со всей силы, вложив в этот удар всю свою боль и разочарование. Джинву замер, шокированный. Никто в этом мире не смел даже коснуться его, Монарха Теней, а тут — собственная мать.

– Как ты смеешь... – Хэ Ин вскрикнула, бросаясь к Джинву. – Вы что творите? Вы хоть понимаете, кто он? Он бог!

– Он мой сын! – отрезала Кхен Пак, замахиваясь и на неё. Хэ Ин едва успела отпрянуть. – А ты — просто кукла, которая вцепилась в него, чтобы погреться в лучах его славы. Ты отбила чужого мужчину, зная, что Юми была с ним с самого начала! Ты знала, что она отдала ему сердце, когда у него не было ничего!

– Мама, хватит, – голос Джинву стал угрожающе тихим. – Ты не понимаешь...

– Нет, это ТЫ не понимаешь! – Кхен Пак ткнула пальцем в сторону лестницы. – Юми беременна. У тебя будет ребёнок, Джинву. От женщины, которая любила тебя настоящего, а не твою силу.

В комнате повисла мертвая тишина. Джинву застыл, его зрачки сузились. Он невольно посмотрел наверх, словно его магическое зрение могло пронзить стены и увидеть бьющееся внутри Юми маленькое сердце.

Хэ Ин побледнела. Она знала о своей проблеме — врачи давно вынесли вердикт, что её организм, перенасыщенный магией, не способен выносить плод. Новость о беременности соперницы была для неё как приговор.

– Она лжет, – быстро прошептала Хэ Ин, вцепляясь в руку Джинву. – Джин, она просто хочет удержать тебя. Это манипуляция. Обычные люди всегда так делают, когда теряют контроль над сильными...

– Замолчи, я сказала! – Кхен Пак снова сорвалась на крик. – Если ты выберешь эту тварь, которая тебя околдовала своими речами о величии, то ты мне больше не сын. Посмотри на себя! Где мой сын, который был готов на всё ради семьи? Где тот добрый мальчик? Сейчас я вижу только Монарха и его подстилку.

Джинву молчал, его аура пульсировала черным пламенем, заставляя мебель в доме мелко дрожать.

– Ты одурманен, Джинву, – продолжала мать, и слёзы наконец покатились по её щекам. – Она вливает тебе в уши яд, заставляя верить, что ты выше чувств, выше верности. Но запомни: если ты хоть пальцем тронешь Юми или попытаешься забрать ребёнка ради этой... этой женщины, я прокляну тот день, когда родила тебя. Убирайся. Убирайся из моего дома прямо сейчас!

– Мама, ты не можешь выгнать меня, – Джинву попытался сделать шаг к ней, но Кхен Пак отступила, глядя на него с таким отвращением, какого он не видел никогда.

– Могу. Для меня ты сейчас — чудовище. Когда поймешь, что ты натворил, когда пелена с твоих глаз спадет — может быть, тогда я выслушаю тебя. Но если ты приблизишься к Юми с холодным сердцем или позволишь этой женщине диктовать условия... я не посмотрю на то, что ты мой сын. Я найду способ уничтожить тебя, даже если мне придется просить богов о смерти. Вон!

Хэ Ин попыталась что-то сказать, но Джинву резко дернул плечом, сбрасывая её руку. Его лицо было маской из камня, но в глубине глаз металось нечто, похожее на проблеск прежней человечности, смешанный с невыносимой мукой.

– Идем, Хэ Ин, – глухо произнес он.

– Но Джин... – охотница попыталась возразить, глядя на Кхен Пак с нескрываемой ненавистью.

– Я сказал — идем! – рявкнул он так, что окна в доме жалобно звякнули.

Они вышли в холодную ночь. Джинву остановился у ворот, глядя на освещенное окно второго этажа. Там, за занавесками, была Юми. Его Юми, которую он предал. Девушка с небесно-голубыми глазами, которая когда-то была его единственным светом в темноте подземелий. И теперь она носила его дитя, пока он развлекался с той, кто видела в нем лишь могущественного союзника.

Сила Монарха внутри него довольно урчала, подначивая забыть о «слабых привязанностях», но сердце, обычное человеческое сердце, которое всё еще билось в его груди, обливалось кровью.

Внутри дома Кхен Пак бессильно опустилась на стул и закрыла лицо руками. Джин А спустилась вниз и молча обняла мать.

– Он вернется, мам? – тихо спросила сестра.

– Не знаю, дочка, – ответила Кхен Пак. – То, что в нем сейчас живет... оно сильнее любви. Но если он не вернется к свету ради своего ребенка, значит, наш Джинву действительно погиб в том двойном подземелье, а на его месте осталась лишь пустая оболочка.

А наверху, в темной комнате, Юми лежала на кровати, свернувшись калачиком. Она слышала каждое слово. Она чувствовала его ауру — мощную, пугающую, чужую. Но когда он ушел, она почувствовала странное облегчение. Теперь она знала: она будет защищать своего ребенка до последнего вздоха. Даже если ей придется защищать его от собственного отца.

Она приложила ладонь к животу, где едва заметно пульсировала новая жизнь.

– Мы справимся, маленький мой, – прошептала она на японском, языке своей матери. – Я не дам тебе стать монстром. Ты будешь человеком.

В ту ночь Монарх Теней впервые почувствовал, что его трон — это не только власть, но и самая холодная, самая одинокая тюрьма во вселенной. А Хэ Ин, стоя рядом с ним на улице, уже строила планы, как избавиться от «помехи» в виде нерожденного наследника, не понимая, что в этот самый момент она окончательно проиграла войну за душу Сон Джинву.