Маски сброшены

Я смотрел на свое отражение в зеркале, поправляя воротник дорогого смокинга. На меня глядел мужчина с острыми чертами лица, черными, как сама бездна, волосами и глазами цвета грозового неба. Теневой монарх. Герой человечества. Идеальный муж и отец.

Сегодня было двадцать лет со дня нашей свадьбы с Ча Хэ Ин. Юбилей, который праздновала вся страна. Весь Сеул гудел, предвкушая величайшее торжество года.

В комнату вошла Хэ Ин. Она выглядела безупречно в своем белом платье, расшитом жемчугом, — хрупкая, изящная, сияющая. Моя «идеальная» жена.

— Джинву, ты готов? — Она подошла сзади и положила руки мне на плечи. — Весь мир ждет нас. Сухо уже внизу, он так горд тобой.

Я кивнул, едва заметно поморщившись. Сухо было пятнадцать, и он действительно боготворил меня. Но где-то в глубине души, в тех самых тенях, которыми я повелевал, копошилось странное чувство. Смутное беспокойство, которое я подавлял годами.

Двадцать лет назад я сделал выбор. Между тихой жизнью с девушкой, чья кожа была белее фарфора, а глаза сияли небесной лазурью, и блестящим будущим символа нации. Окумура Юми. Моя первая любовь, моя слабость, которую я отсек, как ненужную ветвь, ради статуса и «подходящей» пары. Я знал, что она была беременна. Знал и всё равно ушел.

Банкетный зал сиял золотом. Сотни камер, элита общества, охотники S-ранга — все собрались, чтобы почтить нас.

— Поднимем бокалы за самую прекрасную пару Кореи! — провозгласил ведущий.

Хэ Ин пригубила шампанское, ее глаза блестели от самодовольства. Видимо, алкоголь и триумф развязали ей язык. Она наклонилась к своей подруге, но в тишине зала, усиленной микрофонами, которые еще не отключили, ее голос прозвучал отчетливо.

— Знаешь, — усмехнулась Хэ Ин, — глядя на всё это, я вспоминаю ту жалкую девку, Юми. Помнишь ее? Джинву едва не променял всё это величие на ее нищету. Глупая кукла с фарфоровым лицом. Она думала, что сможет удержать его ребенком. Надеюсь, она сгнила в своей Японии вместе со своим выродком. Такие, как она — просто мусор под ногами великих людей.

В зале воцарилась гробовая тишина. Я почувствовал, как внутри меня шевельнулась тень. Моя мана на мгновение вышла из-под контроля, заставив лампы в зале мигнуть.

— Хэ Ин, замолчи, — процедил я сквозь зубы.

— А что такого, дорогой? — Она вызывающе вскинула подбородок. — Мы победили. Ее нет, а я здесь. Я дала тебе наследника.

В этот момент огромный экран за нашей спиной, который должен был транслировать ретроспективу наших «подвигов», внезапно погас. А затем на нем появилось изображение.

Это была не архивная запись. Это была прямая трансляция.

В кадре сидел молодой человек. У меня перехватило дыхание. Черные взъерошенные волосы с выбритыми висками, пронзительно-голубые глаза — точь-в-точь как у Юми, но с моим разрезом. Рост, даже сидя, казался внушительным. Пирсинг в ушах, на правой руке — сложная татуировка, уходящая под рукав черной футболки.

— Здравствуйте, господин Теневой Монарх, — голос парня был низким и вибрирующим от скрытой мощи. — Поздравляю с годовщиной.

Зал замер. Хэ Ин побледнела, ее бокал выпал из рук, разбившись вдребезги.

— Меня зовут Алекс Окумура, — продолжал юноша, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Я инженер-технолог, и, как ни странно, самый богатый человек в частном секторе Японии. Но сегодня я здесь не для того, чтобы хвастаться достижениями. Я решил сделать вам подарок, потому что ваша... супруга... решила потревожить память моей матери.

Я не мог пошевелиться. Мое сердце, которое, казалось, давно превратилось в камень, пропустило удар. Алекс. Мой сын. Мой первенец.

— Юми Окумура умерла два года назад, — голос Алекса стал холодным, как лед. — Она воспитала меня человеком, в отличие от тех, кто стоит сейчас на сцене. Джинву, ты вычеркнул нас из жизни ради этой «красивой обертки». Но обертки имеют свойство рваться.

На экране сменился кадр. Алекс исчез, и вместо него пошли документы и видеозаписи, от которых у присутствующих начал вырываться шокированный шепот.

— За слова нужно отвечать, Ча Хэ Ин, — раздался закадровый голос Алекса. — Ты назвала меня выродком? Но ирония в том, что Сон Сухо — не твой сын.

Экран показал медицинские отчеты двадцатилетней давности. Ча Хэ Ин, бесплодная после тяжелого ранения в подземелье. Контракт с суррогатной матерью.

— Ты наняла женщину, чтобы она выносила ребенка Джинву, — продолжал Алекс. — Ты девять месяцев носила накладной живот, подкупая врачей. А когда Сухо родился...

На экране появилось зернистое видео с камер наблюдения в частной клинике. Хэ Ин, холодная и расчетливая, разговаривала с плачущей женщиной — настоящей матерью Сухо. А затем — кадры, от которых даже у меня, видевшего тысячи смертей, похолодело внутри. Хэ Ин, использующая свои способности охотника, чтобы инсценировать несчастный случай. Убийство ради сохранения тайны.

— Сухо воспитан убийцей своей матери, — голос Алекса звучал как приговор. — Но и это не всё. Джинву, ты ведь веришь в верность?

Следующие кадры были невыносимы. Ча Хэ Ин в объятиях мужа своей лучшей подруги. Сцены, не оставляющие сомнений в ее «преданности».

Зал взорвался криками. Сухо, стоявший в первом ряду, пошатнулся, его лицо исказилось от ужаса и отвращения. Он смотрел на Хэ Ин так, словно видел перед собой монстра.

Экран снова переключился на Алекса. Он смотрел прямо в камеру, и за его спиной медленно поднялись черные, извивающиеся тени. Не воины, как у меня, а живые, хищные щупальца, пульсирующие энергией.

— С годовщиной, герой, — бросил он напоследок. — Надеюсь, вкус славы теперь станет для тебя пеплом.

Экран погас, но запись продолжала крутиться по кругу, транслируя доказательства позора на все мировые каналы.

Я медленно повернулся к Хэ Ин. Она дрожала, ее лицо превратилось в маску ужаса.

— Джинву, это ложь! Это монтаж! — закричала она, хватая меня за рукав.

Я стряхнул ее руку. В этот момент я чувствовал себя не великим монархом, а ничтожеством. Я променял живое сердце Юми на этот гнилой театр.

— Уходи, — прошептал я, и моя тень накрыла зал, гася свет.

– Отец?.. – раздался надломленный голос Сухо.

Я не знал, что ему ответить. Я смотрел туда, где только что было лицо Алекса. Моего сына, который вырос в тени, стал сильнее меня и разрушил мой фальшивый мир одним ударом.

Юми была отомщена. А я остался один в пустоте своего величия.