Ах как много членов

В гостиной особняка царил полумрак, разбавляемый лишь мягким светом торшера в углу. Хёнджин сидел на ковре, чувствуя кожей ворс дорогого покрытия. В этом доме правила были просты и незыблемы, установленные Чан-и и Минхо. Здесь, за закрытыми дверями, социальные нормы внешнего мира переставали существовать, уступая место их личной иерархии.

Хёнджин поправил складки короткой плиссированной юбки — единственного предмета одежды, который ему разрешалось носить вечером. Это был подарок Минхо, который тот выбрал с особым цинизмом, зная, как ткань будет едва прикрывать бедра.

Послышались шаги. Чан вошел в комнату первым. Его присутствие всегда заполняло пространство ощущением тяжелой, неоспоримой власти. Следом шел Минхо, чья улыбка всегда таила в себе обещание чего-то острого и болезненного.

– Наш маленький Хёнджинни сегодня выглядит особенно послушным, – произнес Чан, останавливаясь прямо перед ним.

Хёнджин поднял взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения и привычного трепета.

– Я ждал вас, папочка, – прошептал он, опуская голову в знак покорности.

Минхо обошел его со спины, грубовато схватив за волосы и заставляя снова посмотреть вверх. Его пальцы были холодными, но хватка — стальной.

– Ты же помнишь, что мы обсуждали утром? – спросил Минхо, наклоняясь к его уху. – Никакого белья дома. Ты должен быть доступен нам в любую секунду.

– Да, братик, – выдохнул Хёнджин, чувствуя, как щеки обдает жаром.

Чан опустился в глубокое кожаное кресло и похлопал себя по колену. Это был приказ, не требующий слов. Хёнджин послушно поднялся на колени и подполз к нему, чувствуя на себе пристальный, оценивающий взгляд Минхо.

– Ты сегодня много думал о своем поведении? – Чан положил ладонь на затылок Хёнджина, слегка надавливая. – О том, как именно ты должен служить нам?

– Да, я... я старался быть хорошим, – голос Хёнджина дрогнул.

– Хорошие мальчики не носят такие короткие юбки просто так, – усмехнулся Минхо, опускаясь на ковер рядом. – Ты ведь знаешь, как мы тебя называем, когда ты так выряжаешься?

Хёнджин закусил губу, глядя в глаза Чана, ища в них либо милосердия, либо окончательного приговора.

– Скажи это, – потребовал Чан тихим, вкрадчивым голосом.

– Ваша шлюшка, – едва слышно произнес Хёнджин.

– Громче, – приказал Минхо, его рука скользнула под край юбки, касаясь обнаженной кожи бедра.

– Я ваша маленькая шлюшка, папочка. И твоя, братик.

Минхо довольно хмыкнул, его пальцы начали подниматься выше, исследуя нежную кожу. Хёнджин вздрогнул, подаваясь навстречу прикосновениям. Он знал, что сейчас последует. Каждое их действие было отточенным ритуалом, в котором его воля не имела значения, лишь его реакции, его стоны и его готовность подчиниться.

– Посмотри на него, Чан, – сказал Минхо, не отрывая взгляда от лица Хёнджина. – Он уже весь дрожит. Даже не верится, что он может быть таким ненасытным.

Чан медленно расстегнул ремень, звук металла в тишине комнаты прозвучал как выстрел.

– Приступай, – коротко бросил он.

Хёнджин не нуждался в дальнейших пояснениях. Он потянулся к ширинке Чана, его пальцы работали быстро и умело. Он знал предпочтения своего «папочки» до мельчайших деталей. Когда он освободил плоть, внушительный размер которой всегда заставлял его сердце биться чаще, он на мгновение замер, любуясь.

– Не заставляй меня ждать, – напомнил Чан, его голос стал грубее.

Хёнджин обхватил его губами, стараясь вместить как можно больше. Он чувствовал вкус кожи, слышал, как участилось дыхание Чана. В это же время Минхо не оставался в стороне. Он прижался к спине Хёнджина, его руки блуждали по телу младшего, сжимая соски сквозь тонкую ткань и заставляя Хёнджина мычать от смеси удовольствия и легкой боли.

– Хороший мальчик, – прошептал Минхо, прикусывая мочку его уха. – Так старательно сосешь. Знаешь, что я сделаю с твоей дырочкой, когда Чан закончит?

Хёнджин лишь сильнее заработал языком, стараясь доставить Чану максимум удовольствия. Он чувствовал себя полностью во власти этих двоих. Для него не существовало ничего, кроме их рук, их тел и их требований.

Через некоторое время Чан с силой сжал его волосы, подаваясь вперед. Хёнджин принял всё до последней капли, сглатывая и демонстрируя свою преданность. Чан откинулся на спинку кресла, тяжело дыша, и потрепал Хёнджина по щеке.

– Умница. А теперь развернись к брату.

Минхо уже избавился от лишней одежды. Его возбуждение было очевидным и пугающим в своей мощи. Хёнджин послушно развернулся, вста