Иррии

В квартире Хёнджина всегда пахло дорогим парфюмом Минхо и чем-то неуловимо сладким, приторным, как переспелый персик. Для Хёнджина этот запах был сигналом: он дома, он в безопасности, он принадлежит. Ему не нужны были лишние слои одежды, мешающие чувствовать прохладу кондиционера на коже, поэтому он порхал по комнате абсолютно нагим. Его тело, стройное и гибкое, было живым произведением искусства, созданным исключительно для глаз одного человека.

Минхо сидел в глубоком кожаном кресле, наблюдая за тем, как его «сын» грациозно перебирает длинными пальцами стопку виниловых пластинок. Взгляд Минхо, тяжелый и липкий, скользил по изгибу спины Хёнджина, задерживаясь на розовых пятнах коленей и тонкой талии.

– Хёнджин-и, подойди к папочке, – голос Минхо прозвучал низко, с той самой хрипотцой, от которой у Хёнджина внутри всё мгновенно сжималось и плавилось.

Хёнджин обернулся, его щеки тут же вспыхнули ярким румянцем. Он послушно подошел, ступая мягко, и опустился на колени прямо между разведенных ног Минхо. Влажность между бедер стала почти невыносимой, он чувствовал, как желание течет по нему, оставляя блестящие следы.

– Да, папочка? – прошептал он, глядя снизу вверх широко распахнутыми, обожающими глазами.

Минхо запустил руку в его длинные волосы, с силой потянув назад, заставляя Хёнджина выгнуть шею.

– Ты сегодня особенно стараешься, – усмехнулся Минхо, большим пальцем очерчивая контур его пухлых губ. – Хочешь быть хорошей девочкой для меня?

– Я твоя шлюшка, папочка, – выдохнул Хёнджин, притираясь щекой к его ладони. – Только твоя. Делай со мной всё, что захочешь.

Минхо довольно прищурился. Его свободная рука легла на затылок Хёнджина, направляя его голову ниже, к ширинке дорогих брюк, где уже отчетливо угадывался внушительный бугорок. Хёнджин с готовностью расстегнул ремень, его руки дрожали от нетерпения. Когда плоть Минхо, горячая и огромная, высвободилась, Хёнджин невольно сглотнул. Он никогда не мог привыкнуть к тому, насколько папочка был велик, но это лишь разжигало в нем еще больший голод.

– Работай, – скомандовал Минхо, откидываясь на спинку кресла.

Хёнджин принялся за дело с самозабвением. Он обхватил губами головку, стараясь вобрать в себя как можно больше, лаская языком каждый сантиметр. Звуки причмокивания и тяжелое дыхание Минхо наполняли комнату. Хёнджин чувствовал, как его собственное возбуждение достигает пика, как он течет всё сильнее, пачкая ковер, но всё его внимание было сосредоточено на удовольствии папочки.

Внезапно раздался звонок в дверь. Хёнджин замер, испуганно взглянув на Минхо, но тот лишь сильнее сжал его волосы.

– Не останавливайся. Это мои друзья. Я говорил тебе, что сегодня у нас будут гости.

– Но папочка... я же совсем голый... – пробормотал Хёнджин, не вынимая члена изо рта.

– Именно, – ухмыльнулся Минхо. – Ты ведь любишь, когда на тебя смотрят? Любишь показывать им, какая ты послушная шлюшка?

Дверь открылась, и в гостиную вошли двое мужчин. Хёнджин узнал их – это были деловые партнеры Минхо, такие же властные и холодные. Они даже не удивились картине, представшей перед ними. Напротив, в их глазах вспыхнул хищный интерес.

– О, Минхо, ты не обманул, – произнес один из них, Чанбин, снимая пиджак и бросая его на диван. – Твоя игрушка сегодня выглядит особенно аппетитно.

– Раздвинь ножки, Хёнджин-и, – приказал Минхо, не прекращая поглаживать его по голове. – Покажи дядям, как сильно ты их ждал.

Хёнджин, дрожа всем телом от смеси стыда и дикого возбуждения, послушно перевернулся и развел бедра, демонстрируя гостям свою полную готовность. Он видел, как они расстегивают свои ремни, как приближаются к нему, и в его глазах стояли слезы восторга.

– Какой грязный мальчик, – прошептал второй гость, Бан Чан, грубо хватая Хёнджина за подбородок. – Папочка тебя совсем не учит манерам?

– Он учит меня быть полезным, – всхлипнул Хёнджин, подставляясь под чужие прикосновения.

Следующие несколько часов превратились для Хёнджина в бесконечный цикл наслаждения и боли. Друзья Минхо не церемонились с ним. Они использовали его тело так, словно он был неодушевленным предметом, переходя от одного отверстия к другому, оставляя на его нежной коже красные отпечатки ладоней и следы зубов. Минхо наблюдал за всем этим с кресла, изредка отдавая команды или сам включаясь в процесс, когда хотел напомнить всем, кто здесь настоящий хозяин.

– Смотрите, как он течет, – смеялся Чанбин, с силой толкаясь в Хёнджина сзади. – Он просто создан для того, чтобы его трахали толпой.

– Да, он моя маленькая шлюшка, – подтверждал Минхо, подходя ближе и заставляя Хёнджина снова взять его в рот, пока двое других терзали его тело. – Тебе нравится, Хёнджин-и? Нравится, когда в тебе столько больших членов сразу?

Хёнджин не мог ответить словами, лишь сдавленно стонал и кивал, задыхаясь от переполняющих его ощущений. Его мир сузился до этих прикосновений, до запаха пота и секса, до осознания того, что он полностью во власти этих мужчин, и прежде всего – во власти своего папочки.

Когда всё закончилось, и гости, довольные и расслабленные, ушли, Хёнджин остался лежать на полу, не в силах пошевелиться. Его тело ныло, внутри всё горело, а кожа была покрыта липкими следами чужого удовольствия.

Минхо подошел к нему и легко подхватил на руки, неся в ванную.

– Ты был великолепен сегодня, малыш, – прошептал он ему на ухо, целуя в висок. – Я так горжусь тобой.

Хёнджин прижался к нему, пряча лицо на его груди.

– Я люблю тебя, папочка, – пробормотал он, засыпая прямо в его руках. – Спасибо, что позволяешь мне быть твоим.

Минхо лишь крепче прижал его к себе. Он знал, что завтра Хёнджин снова будет ходить голышом, снова будет заглядывать ему в глаза и просить о ласке. И Минхо с радостью даст ему всё, что он хочет, и даже больше, ведь такая преданность стоила любых денег и усилий.