Избалованный

В гостиной особняка Кимов пахло дорогим деревом, антиквариатом и едва уловимым ароматом горького шоколада — естественным запахом Ким Тэхёна. За огромным дубовым столом сидели две самые влиятельные семьи Сеула, скрепляя сделку, которая должна была объединить не только капиталы, но и две совершенно несовместимые стихии.

Пак Чимин сидел, откинувшись на спинку кресла, и с нарочитым безразличием рассматривал свой безупречный маникюр. На нем был шелковый пиджак нежно-розового цвета, который стоил как небольшая квартира, а на шее сверкал бриллиантовый чокер. Он знал, что выглядит ослепительно, и привык, что мир вращается вокруг него.

– Я не собираюсь жить в твоем загородном поместье, Тэхён, – произнес Чимин, даже не поднимая взгляда на своего будущего мужа. – Там скучно, сыро и нет моих любимых кондитерских. Мы будем жить в моем пентхаусе в Каннаме.

Ким Тэхён, сидевший напротив, медленно опустил бокал с вином на стол. Его взгляд, холодный и пронзительный, сфокусировался на омеге. В этом взгляде не было нежности, которую обычно ждут от жениха, лишь стальная воля и та самая пугающая справедливость, о которой в бизнесе ходили легенды.

– Ты будешь жить там, где я сочту нужным, Чимин, – голос Тэхёна был низким, бархатистым, но в нем отчетливо слышался металл. – И советую сменить тон, пока наши родители еще здесь. Твои капризы больше не имеют веса в моем доме.

Чимин резко вскинул голову, его глаза вспыхнули гневом.

– Ты мне не отец и даже еще не муж, чтобы указывать! Папа, ты слышал его? – Он обернулся к господину Паку, ища поддержки.

Однако старший Пак лишь тяжело вздохнул и отвел взгляд. Он знал, что единственный человек, способный обуздать его избалованного сына, — это Тэхён.

– Смирись, дорогой, – мягко сказала госпожа Ким, пытаясь сгладить углы. – Тэхён просто заботится о вашей безопасности.

– Безопасности? – Чимин фыркнул, вскакивая со стула. – Он просто хочет запереть меня в золотой клетке! Я не вещь, которую можно купить вместе с акциями компании!

Тэхён тоже встал. Он был значительно выше Чимина, и его аура доминантного альфы мгновенно заполнила пространство, заставляя омегу инстинктивно сглотнуть. Ким подошел к нему почти вплотную, так что Чимин почувствовал жар его тела.

– Ты не вещь, – Тэхён наклонился к самому уху Чимина, понизив голос до шепота, от которого у того по спине пробежали мурашки. – Ты — моя ответственность. А я очень жестоко наказываю за непослушание. Пойдем, нам нужно поговорить наедине.

Он железной хваткой взял Чимина за локоть и повел к выходу из гостиной, игнорируя возмущенные вскрики омеги.

– Пусти! Мне больно! – Чимин пытался вырваться, когда они оказались в просторном кабинете Тэхёна.

Альфа закрыл дверь на замок и отпустил его руку. Чимин тут же принялся растирать покрасневшую кожу, глядя на Тэхёна с ненавистью, за которой скрывалось нечто иное — трепет, который он отказывался признавать даже самому себе. Он был влюблен в Тэхёна с подросткового возраста, но эта любовь всегда была смешана со страхом и желанием подчинить себе этого невозмутимого человека.

– Присядь, – Тэхён указал на кожаное кресло.

– Я постою, – огрызнулся Чимин, задирая подбородок.

Тэхён молча подошел к нему, и Чимин невольно отступил, пока не уперся спиной в холодную поверхность шкафа. Альфа положил руки на полки по обе стороны от головы омеги, запирая его в ловушку.

– Мы можем играть в эту игру долго, Чимин, – спокойно произнес Тэхён. – Ты будешь капризничать, требовать внимания и тратить миллионы на ерунду. А я буду пресекать каждую твою попытку выйти за рамки дозволенного. Тебе не кажется, что это утомительно?

– Почему ты такой... такой сухарь? – голос Чимина дрогнул. – Мы женимся, Тэхён! Ты должен дарить мне цветы, возить на курорты, восхищаться мной! А ты ведешь себя так, будто подписываешь приговор преступнику.

Тэхён усмехнулся, и эта редкая, холодная улыбка заставила сердце Чимина пропустить удар.

– Цветы завянут, Чимин. А дисциплина останется. Я люблю тебя — да, не смотри на меня так удивленно, – он коснулся пальцами подбородка омеги, заставляя его смотреть прямо в глаза. – Но я люблю тебя не как хрупкую вазу, которую боишься разбить. Я люблю тебя как дикого зверя, которого нужно приручить, чтобы он не поранился сам и не поранил других.

– Я не зверь! – Чимин попытался оттолкнуть его, но руки Тэхёна были словно каменные.

– Ты избалованный ребенок, которому никогда не говорили «нет», – отрезал Тэхён. – С сегодняшнего дня всё изменится. Твои безлимитные карты заблокированы.

Глаза Чимина расширились от ужаса.

– Что?! Ты не имеешь права!

– Имею. Твой отец передал мне полное управление твоими счетами в качестве свадебного подарка. Теперь на каждую покупку ты будешь просить разрешения у меня.

Чимин почувствовал, как к горлу подступает комок обиды и ярости. Это было слишком. Его лишили самого святого — свободы тратить деньги так, как он хочет.

– Я ненавижу тебя! – выкрикнул он, и в его глазах блеснули слезы. – Ты тиран! Жестокий, бессердечный урод!

Тэхён не вздрогнул. Он лишь пристальнее посмотрел на него, и в глубине его зрачков на мгновение вспыхнул темный огонь.

– Ненависть — хорошее чувство, оно сильное, – Тэхён провел большим пальцем по нижней губе Чимина. – Оно гораздо лучше, чем то пустое кокетство, которым ты одариваешь своих поклонников в клубах.

– Я буду уходить из дома, когда захочу! – продолжал бунтовать омега, хотя его голос уже не звучал так уверенно.

– Попробуй, – Тэхён отстранился, возвращаясь к своему столу. – У дверей теперь всегда будет стоять охрана. Твой водитель подчиняется мне. Твой график будет составлять мой секретарь.

– Это тюрьма! – Чимин топнул ногой, его голос сорвался на крик.

– Нет, Чимин. Это брак, – Тэхён сел в кресло и открыл ноутбук, показывая, что разговор окончен. – А теперь иди в свою комнату и подумай над своим поведением. Если к ужину ты не извинишься перед моими родителями за свою выходку за столом, ты останешься без сладкого. И я сейчас не про десерт.

Чимин стоял посреди кабинета, тяжело дыша. Он хотел разбить что-нибудь дорогое, хотел наброситься на Тэхёна с кулаками, но что-то внутри него — та самая омежья суть, которую он так тщательно скрывал за маской высокомерия, — сладко ныло от властного тона альфы.

– Ты об этом пожалеешь, – прошипел Чимин, направляясь к двери.

– Жду с нетерпением, – не поднимая головы, ответил Тэхён.

Когда дверь за омегой захлопнулась, Тэхён наконец позволил себе выдохнуть. Он сжал пальцами переносицу. Ему было больно видеть слезы Чимина, но он знал: если сейчас дать слабину, этот маленький дьявол уничтожит их обоих. Чимин был слишком красив, слишком капризен и слишком дорог ему, чтобы позволить ему и дальше катиться по наклонной саморазрушения в бесконечных вечеринках и бессмысленных тратах.

Чимин же, оказавшись в отведенной ему гостевой спальне, с размаху упал на огромную кровать.

– Ненавижу, ненавижу, ненавижу! – бормотал он, зарываясь лицом в подушку, которая, как назло, пахла Тэхёном.

Он знал, что Тэхён справедлив. Знал, что тот никогда не поднимет на него руку без причины. Но эта его холодная расчетливость доводила Чимина до исступления. Омега перевернулся на спину и уставился в потолок.

– Заблокировал карты... – прошептал он. – Ну ладно, Ким Тэхён. Ты хочешь войны? Ты её получишь.

Чимин вскочил и подошел к зеркалу. Он поправил растрепавшиеся волосы и хитро улыбнулся своему отражению. Если Тэхён думает, что может контролировать его только силой и запретами, он глубоко ошибается. У Чимина было свое оружие, против которого не устоял еще ни один альфа.

Вечером, когда вся семья снова собралась в столовой, Чимин вошел последним. На нем было облегающее черное платье-рубашка с глубоким вырезом, которое едва прикрывало бедра. Он шел медленно, покачивая бедрами, и на его лице сияла самая кроткая улыбка, на которую он был способен.

Тэхён, заметив его, на мгновение замер с вилкой в руке. Его глаза потемнели, а челюсть сжалась.

– Простите меня за мой дневной срыв, – мягко произнес Чимин, присаживаясь на свое место и бросая на Тэхёна быстрый, полный вызова взгляд. – Я был немного не в себе от волнения перед свадьбой. Тэхён-и был так добр, что объяснил мне, как я был неправ.

Господин Пак облегченно улыбнулся, а Тэхён почувствовал, как в груди начинает закипать опасная смесь гнева и желания. Он видел Чимина насквозь. Видел, как тот специально облизывает губы, как невзначай наклоняется чуть ниже, демонстрируя ключицы.

– Я рад, что ты всё понял, дорогой, – сказал отец Тэхёна. – Семья — это прежде всего послушание и уважение.

– О, я теперь буду очень послушным, – промурлыкал Чимин, под столом коснувшись носком своей туфли щиколотки Тэхёна.

Альфа резко перехватил его ногу своими ногами, сжимая в тиски. Чимин вздрогнул, но не убрал ногу, продолжая улыбаться родителям.

– Тэхён, дорогой, передашь мне соль? – попросил Чимин, глядя ему прямо в глаза.

Тэхён медленно протянул солонку, и когда их пальцы соприкоснулись, он сжал руку Чимина чуть сильнее, чем требовалось.

– Будь осторожен, Чимин, – негромко произнес он. – Слишком много соли портит вкус любого блюда. А слишком много игры может привести к тому, что ты проиграешь всё.

– Я люблю рисковать, – парировал омега, чувствуя, как по телу разливается жар от этого прикосновения.

Ужин прошел в напряженной атмосфере. Родители обсуждали детали церемонии, а между двумя молодыми людьми летали искры, способные сжечь весь дом. Когда, наконец, гости начали расходиться, Тэхён вызвался проводить Чимина до его комнаты.

Как только они оказались в коридоре, где не было лишних глаз, Тэхён прижал Чимина к стене.

– Что это было за представление? – прорычал он, глядя на полуобнаженные плечи омеги.

– Тебе не понравилось? – Чимин обвил шею альфы руками, притягивая его ближе. – Я ведь извинился. Я был «хорошим мальчиком».

– Ты был провокатором, – Тэхён схватил его за талию, притягивая к себе так плотно, что Чимин охнул. – Ты думаешь, если наденешь это тряпье и будешь строить глазки, я изменю свое решение насчет карт и охраны?

– А ты попробуй, – прошептал Чимин, касаясь носом его носа. – Может, я стану еще послушнее.

Тэхён на мгновение закрыл глаза, борясь с искушением просто сорвать с него эту одежду здесь и сейчас. Чимин был его слабостью, его наваждением, и этот избалованный ребенок прекрасно об этом знал.

– Завтра в семь утра ты должен быть готов, – Тэхён резко отстранился, восстанавливая самообладание. – Мы едем на объект. Будешь учиться работать, раз у тебя теперь нет возможности тратить чужие деньги.

– В семь утра?! – ужаснулся Чимин. – Но я ложусь только в три!

– Значит, у тебя осталось четыре часа на сон, – Тэхён развернулся и пошел прочь по коридору. – И надень что-нибудь приличное. Если увижу тебя в таком виде перед рабочими — запру в подвале до самой свадьбы.

– Ненавижу! – крикнул ему вслед Чимин, топая ногой.

– Я тоже тебя люблю, – донесся спокойный голос Тэхёна из темноты коридора.

Чимин зашел в свою комнату и с силой захлопнул дверь. Он подошел к окну и посмотрел на ночной сад. Его сердце колотилось как сумасшедшее. Он злился, он был вне себя от ярости, но в то же время он чувствовал себя более живым, чем когда-либо. Тэхён был единственным, кто видел за его капризами и бриллиантами настоящего Чимина — напуганного, жаждущего настоящей привязанности омегу, который прятался за маской стервозности.

– Семь утра... – проворчал Чимин, открывая шкаф. – Ну хорошо, господин Ким. Мы посмотрим, кто из нас сдастся первым.

Он вытащил самый строгий костюм, который у него был — ослепительно белый, с узкими брюками и приталенным жакетом. Если ему придется работать, он будет делать это так, чтобы Тэхён не мог отвести от него глаз ни на секунду.

На следующее утро, ровно в семь, Тэхён ждал у машины. Он был в черном пальто, строгий и холодный, как скала. Когда двери особняка открылись и вышел Чимин, альфа невольно задержал дыхание. Омега выглядел как ангел, спустившийся в ад — безупречный, сияющий и с чашкой кофе в руках, на которой было написано «Королева всего».

– Я готов к труду и обороне, мой генерал, – съязвил Чимин, усаживаясь на заднее сиденье лимузина.

Тэхён сел рядом, и машина тронулась. В салоне повисла тишина, нарушаемая только мерным гулом мотора.

– Почему ты так жесток со мной? – вдруг тихо спросил Чимин, глядя в окно на пролетающие мимо пейзажи Сеула.

Тэхён помолчал, прежде чем ответить.

– Потому что мир жесток, Чимин. Твой отец оберегал тебя, создавая иллюзию, что всё покупается и всё прощается. Но когда его не станет, когда я не смогу быть рядом... ты должен уметь стоять на ногах сам.

– Ты собираешься бросить меня? – Чимин резко повернулся к нему, в его глазах промелькнул неподдельный страх.

– Никогда, – Тэхён накрыл его ладонь своей. Его рука была большой, теплой и надежной. – Но я хочу, чтобы ты был моим партнером, а не моим украшением. Я хочу уважать тебя так же сильно, как я тебя желаю.

Чимин притих. Эти слова задели в его душе струны, о существовании которых он и не подозревал. Ему всегда говорили, что он красив, что он очарователен, но никто никогда не говорил, что хочет его уважать.

– И для этого нужно будить меня в такую рань? – попытался вернуть привычный тон омега, но его голос прозвучал мягче.

– Для этого нужно понять цену того, что ты имеешь, – Тэхён сжал его пальцы. – Сегодня мы едем в детский приют, который спонсирует наша компания. Ты будешь помогать с распределением гуманитарной помощи. Без камер, без прессы, без охраны, которая будет носить за тобой сумки.

Чимин открыл рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что его маникюр не предназначен для коробок, но, встретившись с серьезным, полным скрытой нежности взглядом Тэхёна, он лишь кивнул.

– Хорошо. Но если я сломаю ноготь, ты купишь мне тот остров в Тихом океане, о котором я говорил.

Тэхён негромко рассмеялся — это был первый раз, когда Чимин слышал его искренний смех.

– Договорились, капризная ты принцесса.

В этот момент Чимин понял, что их брак не будет тихой гаванью. Это будет битва, шторм, постоянное столкновение двух сильных личностей. Тэхён будет ломать его характер, а Чимин будет испытывать его терпение. И в этой жестокой, порой несправедливой игре, они оба найдут то, что искали — настоящую, несокрушимую связь, которую не купить ни за какие деньги мира.

Когда машина подъехала к серым воротам приюта, Чимин глубоко вздохнул и поправил свой безупречный пиджак. Он еще не знал, что этот день изменит его навсегда, как и не знал, что Тэхён уже давно купил тот самый остров, просто ждал момента, когда Чимин станет достаточно взрослым, чтобы разделить его с ним.

– Идем? – Тэхён открыл перед ним дверь, подавая руку.

– Идем, – Чимин вложил свою ладонь в его, чувствуя, как шелковые оковы их отношений затягиваются всё крепче, превращаясь в нечто гораздо более прочное, чем сталь.