Корона

Карета, запряженная четверкой белоснежных скакунов, остановилась у парадного входа во дворец с плавностью, присущей лишь королевскому транспорту. Герб на дверце — серебряный сокол на лазурном поле — был незнаком, что лишь подогревало любопытство. Кирилл, стоявший по правую руку от отца-короля, позволил себе едва заметный вздох. Злата, стоявшая слева от матери-королевы, уловила этот вздох и наградила брата почти неощутимым, но полным яда тычком локтя в бок.

— Терпи, герой, — прошипела она так тихо, что лишь он мог услышать. — Твоя корона зависит от того, сможешь ли ты хотя бы час не выглядеть как обиженный паж.

— А твоя — от того, сможешь ли ты не испепелить гостей своим высокомерным взглядом, сестрица, — не остался в долгу Кирилл, не меняя вежливой и слегка скучающей маски на лице.

Дверца кареты открылась. Первым из нее легко выпрыгнул юноша, на вид их ровесник. Светлые, почти золотые волосы были взъерошены ветром, словно он только что скакал наперегонки с бурей, а не чинно ехал в карете. Одет он был в ярко-синий камзол, расшитый серебром, но без излишней дворцовой строгости. Его улыбка была такой же яркой, как солнце, отражавшееся в начищенных пряжках его сапог. Он тут же обернулся и подал руку той, что выходила следом.

Кирилл мысленно присвистнул. Вот уж точно не зануда. Этот парень выглядел так, будто в его карманах всегда найдется пара-тройка отличных шуток и план какой-нибудь головокружительной авантюры.

Из кареты, опираясь на руку юноши, показалась девушка. Если ее спутник был солнцем, то она — тихим утренним рассветом. Каштановые волосы, собранные в простую, но изящную прическу, несколько локонов выбились и мягко обрамляли лицо. Платье скромного лавандового цвета, без лишних кружев и драгоценностей, лишь подчеркивало ее природную грацию. Она подняла глаза — большие, орехового цвета, и в них плескалась какая-то удивительная робость. Взгляд ее на секунду встретился с пронзительным взглядом Кирилла, и она тут же смущенно опустила ресницы.

Что-то внутри Кирилла, что-то древнее и совершенно ему неподконтрольное, сделало кульбит. Он ощутил странное желание — не съязвить, не подколоть, а… защитить? От чего? От собственного взгляда? Он мысленно дал себе подзатыльник. Чушь какая. Просто очередная принцесса. Скромная. Скучная. Наверняка вышивает крестиком и вздыхает над книжками о любви. Он заставил себя отвести взгляд, но образ смущенной улыбки и трепещущих ресниц уже отпечатался в сознании.

Злата, напротив, смерила взглядом сначала юношу, потом девушку. Юноша… слишком яркий. Слишком шумный, даже когда молчит. Его наряд кричал о себе, а улыбка была чересчур широкой. Такие, как он, обычно говорят глупости, считая их остроумными. Девушка же… Злата скривила губы. Какая серая мышка. Это лавандовое недоразумение она бы и служанке своей не позволила надеть. Никакого вкуса. Полное отсутствие чувства стиля. Впрочем, дружить с такой будет легко — на ее фоне сама Злата будет сиять еще ярче. Эта мысль немного примирила ее с действительностью.

Наконец, из кареты вышли их родители — король и королева Соколиного Королевства. Последовали официальные приветствия, полные дипломатических улыбок и тщательно выверенных фраз.

— Ваше Величество, позвольте представить вам моих детей, — произнес король-отец, когда формальности были улажены. — Мой сын, принц Кирилл, и моя дочь, принцесса Злата.

Кирилл склонил голову в вежливом поклоне, на губах играла выверенная полуулыбка.

— Для меня честь приветствовать вас в нашем доме, — его голос звучал ровно и учтиво, ни единой нотки привычной язвительности. Он был мастером притворства, когда это было необходимо.

Злата сделала изящный реверанс, достойный учебников по этикету.

— Мы так рады, что вы смогли принять наше приглашение. Надеюсь, ваше пребывание здесь будет приятным.

Король-гость улыбнулся.

— А это наши наследники. Принц Александр и принцесса Хейзел.

Юноша, которого звали Александром или просто Сашей, как он тут же сам себя поправил, шагнул вперед и отвесил поклон, который был скорее лихим, чем церемонным.

— Рад знакомству! — весело сказал он, и его взгляд скользнул по Кириллу, а затем остановился на Злате. Он задержал на ней глаза на долю секунды дольше положенного, и в его взгляде промелькнуло откровенное восхищение. — Принцесса, ваше платье… оно словно соткано из лунного света. Вы в нем ослепительны.

Злата замерла. Она привыкла к комплиментам, но обычно они были вымученными и льстивыми. А этот… прозвучал так просто и искренне, что она на мгновение растерялась. Щеки предательски залились румянцем, который она тут же попыталась скрыть за маской холодного безразличия.

— Благодарю, принц Александр, — ее голос прозвучал чуть более резко, чем она хотела. — Вы, я вижу, тоже цените яркие цвета.

Саша ничуть не смутился.

— А зачем миру лишняя серость, ваше высочество? Жизнь слишком коротка, чтобы носить скучную одежду и скучать!

Кирилл едва сдержал усмешку. Этот парень ему определенно нравился. Он бросил быстрый взгляд на сестру и увидел, как она изо всех сил старается сохранить лицо. Победа. Маленькая, но приятная.

Затем вперед шагнула Хейзел. Она сделала реверанс, чуть более глубокий и робкий, чем у Златы.

— Ваше высочество, — тихо проговорила она, обращаясь сначала к Кирилл, потом к Злате. Ее голос был мелодичным, как звон серебряного колокольчика. — Я… мы очень рады быть здесь. Ваш дворец великолепен.

Ее взгляд снова встретился с Кириллом. На этот раз он не отвел глаза, а позволил себе посмотреть чуть дольше. Он заметил крошечную родинку над ее губой и то, как она нервно теребит краешек своего платья. И снова это странное чувство. Он кашлянул, чтобы скрыть замешательство.

— Пустяки, — бросил он чуть резче, чем следовало. — Просто куча камней. Уверен, у вас во дворце тоже есть на что посмотреть.

Хейзел вздрогнула от его тона и снова опустила глаза. Саша нахмурился, бросив на Кирилла быстрый неодобрительный взгляд. Злата же, наоборот, посмотрела на брата с плохо скрытым интересом. Что это с ним? Обычно его язвительность была отточенной и элегантной, а сейчас это походило на рычание дворового пса.

— Кирилл хотел сказать, — вмешалась она, подходя к Хейзел и одаривая ее своей самой обворожительной улыбкой (той, что приберегала для особо важных послов), — что мы будем рады показать вам самые интересные его уголки. Правда, братец?

— Разумеется, — процедил Кирилл, чувствуя себя полным идиотом. Зачем он это сказал? Он просто хотел развеять неловкость, а получилось, что обидел ее.

Родители, занятые своим разговором, с улыбкой посмотрели на молодежь.

— Вот и чудно! — воскликнула королева-мать. — Дети, покажите нашим гостям дворец. А мы с вашими родителями обсудим дела государственной важности. Встретимся все за ужином.

Оставшись одни в огромном гулком зале, четверка на мгновение замолчала. Напряжение можно было резать ножом.

Первым его нарушил, конечно же, Саша.

— Ну что ж, — он хлопнул в ладоши, и эхо разнеслось под высокими сводами. — Ведите, хозяева! Куда сначала? В сокровищницу? В пыточную? Или у вас есть комната, полная щекочущих перышек? У меня на них ужасная аллергия, так что туда лучше в последнюю очередь.

Кирилл не выдержал и фыркнул.

— Пыточная по вторникам закрыта на санобработку, — подхватил он игру. — А сокровищницу сестрица использует как свой личный гардероб, так что там сейчас не протолкнуться от платьев.

— Очень смешно, — парировала Злата, но в ее голосе уже не было прежней холодности. — Раз уж мой "гардероб" занят, предлагаю начать с оружейной палаты. Уверена, принцу Александру будет интересно. А мы с принцессой Хейзел можем пройти в оранжерею. Там как раз расцвели новые орхидеи.

Это было мудрое решение. Разделить их. Кирилл бросил на сестру благодарный взгляд, который она полностью проигнорировала.

— Отличная идея! — поддержал Саша. — Хейзел обожает цветы. А я обожаю все, что острое и блестит! Пойдем, Кирилл? Покажешь мне свой самый большой меч?

— Только если ты пообещаешь не пытаться отрубить им голову какой-нибудь статуе, — усмехнулся Кирилл, и они направились в сторону западного крыла.

Он чувствовал себя на удивление легко. Этот Саша был как глоток свежего воздуха в затхлой атмосфере дворцовых интриг. Они шли по коридору, и Кирилл, забыв о своей обычной роли язвительного сноба, с увлечением рассказывал о коллекции оружия, собранной их прадедом.

— …а вот этот клинок, по легенде, был выкован в пламени дракона. Конечно, это чушь, драконов не существует. Но закалка у него и впрямь невероятная.

— Драконов не существует? — с притворным ужасом воскликнул Саша, останавливаясь у витрины с мечом. — Ты только что разбил мое сердце. Я всю жизнь мечтал оседлать дракона и улететь с самой красивой принцессой в закат.

— Боюсь, с принцессами тоже бывают проблемы, — хмыкнул Кирилл, вспомнив утреннюю перепалку со Златой.

— О да, — понимающе кивнул Саша. — Моя вот, например, слишком тихая. Иногда мне кажется, что она общается с миром исключительно силой мысли. Я говорю, а она смотрит на меня своими огромными глазами, и я не понимаю: то ли она считает меня гением, то ли полным идиотом.

— Знакомая ситуация, — усмехнулся Кирилл. — Только моя сестра всегда считает меня полным идиотом. И не стесняется об этом говорить.

— Зато твоя сестра… огонь! — Саша восхищенно покачал головой. — У нее взгляд, которым можно замораживать целые армии. И это платье… Я не соврал, оно и правда потрясающее. Она всегда так одевается?

Кирилл удивленно посмотрел на него. Никто и никогда не называл Злату "огнем". Снежной королевой, ледяной статуей, ядовитой змеей — это да. Но огнем?

— Всегда, — подтвердил он. — У нее три служанки занимаются только тем, что подбирают ленты к ее туфлям. Иногда мне кажется, что она родилась в шелках и бархате.

— Ей это идет, — просто сказал Саша. — А твоя… то есть, принцесса Хейзел… она…

Кирилл замер, ожидая продолжения.

— Она другая, — закончил Саша. — Она как полевой цветок рядом с садовой розой. Не такая яркая, но если присмотреться… она по-своему прекрасна. И очень добрая. Иногда даже слишком. Вечно переживает за всех — за бездомного котенка, за увядший цветок, за меня, когда я собираюсь сделать очередную глупость.

Кирилл молчал, переваривая информацию. Полевой цветок. Точное сравнение. Он вспомнил ее смущенный взгляд и робкую улыбку. И снова почувствовал тот же странный укол в груди.

— Она… кажется очень скромной, — осторожно произнес он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более равнодушно.

— Скромной? — Саша рассмеялся. — О, не дай себя обмануть. В тихом омуте, знаешь ли… Однажды она подменила все отцовские чернила на сок бузины. Совет министров был очень… красочным. Отец потом неделю ходил с фиолетовыми пальцами. Она просто не любит быть в центре внимания. Но у нее есть свой стержень.

Кирилл невольно улыбнулся. Картина короля с фиолетовыми пальцами была восхитительной. Принцесса-тихоня с задатками хулиганки? Это становилось все интереснее.

---

Тем временем Злата и Хейзел шли по залитой солнцем галерее, ведущей в оранжерею. Злата шла впереди, чеканя шаг, ее шлейф изящно струился по мраморному полу. Хейзел семенила чуть позади, с восторгом разглядывая гобелены на стенах.

— Какие удивительные гобелены, — не выдержав, прошептала она. — Эта сцена… это же битва у Серебряной реки? Я читала о ней.

Злата остановилась и обернулась. Она и забыла о существовании этих пыльных тряпок.

— Да, — бросила она. — Наш прапрадед одержал там великую победу. Честно говоря, я нахожу это довольно кровавым зрелищем для украшения стен.

— О, нет, что вы! — возразила Хейзел, и в ее голосе впервые прозвучали живые нотки. — Посмотрите, как искусно выткана каждая деталь! Выражение ужаса на лице этого солдата, блеск стали, даже брызги воды… Это не просто украшение, это застывшая история.

Злата присмотрелась. И правда. Раньше она видела лишь переплетение ниток, а теперь, благодаря этой тихой девочке, перед ней разворачивалась целая драма. Она почувствовала укол раздражения. На себя. За то, что никогда не замечала этого.

— Возможно, вы правы, — неохотно согласилась она и снова двинулась вперед.

В оранжерее их окутал влажный, теплый воздух, наполненный ароматами тысяч цветов. Хейзел ахнула от восторга. Она порхала от одного экзотического растения к другому, как бабочка, касаясь кончиками пальцев бархатистых лепестков и с восхищением вдыхая их аромат.

— Это же лунная орхидея! — воскликнула она, останавливаясь у цветка с крупными белыми лепестками, которые словно светились изнутри. — Я видела такие только на картинках! Говорят, они распускаются лишь в полнолуние.

— Садовник говорит, им просто нравится прохлада ночи, — пожала плечами Злата, хотя сама тайком приходила сюда в полнолуние, чтобы полюбоваться этим чудом.

— Ваш садовник, должно быть, лишен романтики, — улыбнулась Хейзел. — А это что за чудо?

Она указала на небольшое деревце с глянцевыми листьями и ярко-красными плодами, похожими на маленькие фонарики.

— Осторожно! — невольно вырвалось у Златы. — Это ядовитый паслен. Его плоды очень красивы, но смертельно опасны. Один придворный лекарь пытался сделать из них лекарство, но в итоге лишь отравил любимую канарейку королевы.

Хейзел отдернула руку, словно обжегшись.

— Ох… Какая жалость. Такая красота, и такая… злая.

— Иногда самое красивое бывает самым опасным, — многозначительно произнесла Злата, думая о борьбе за корону.

Они помолчали. Хейзел подошла к фонтану в центре оранжереи и провела рукой по прохладной воде.

— Ваш брат… он кажется очень… серьезным, — тихо сказала она, не глядя на Злату.

Злата усмехнулась.

— Серьезным? Кирилл? Вы, должно быть, шутите. Мой брат — самый большой язва и насмешник во всем королевстве. Просто сегодня он почему-то решил притвориться мрачным истуканом. Не обращайте внимания, это у него бывает.

— Он не показался мне язвой, — еще тише возразила Хейзел. — Скорее… грустным. Когда он на меня посмотрел… у него были такие глаза. Словно он носит на плечах тяжелую ношу.

Злата замерла. Грустным? Кирилл? Тот, кто доводил ее до белого каления своими шутками? Тот, кто мог найти смешное в королевском указе о налогах? Она вдруг вспомнила, как иногда заставала его в библиотеке, смотрящим в одну точку с таким выражением, будто он и правда видит перед собой всех призраков их династии. Но она всегда списывала это на усталость или очередную задумку каверзы.

— Вы очень наблюдательны, принцесса, — медленно проговорила Злата, разглядывая Хейзел с новым интересом. Эта девушка была не так проста, как казалась. — А ваш брат… он всегда такой… энергичный?

На лице Хейзел появилась теплая улыбка.

— Саша? О да. С самого детства. Он как солнечный зайчик, который невозможно поймать. Мама говорит, что при его рождении фея смеха поцеловала его в макушку. Он может развеселить кого угодно. Даже нашего самого угрюмого учителя фехтования. Хотя иногда его энергия утомляет, — она вздохнула. — Он все время пытается меня "расшевелить". Говорит, что я слишком много сижу в своих книжках. А мне просто нравится тишина.

— Мне тоже, — неожиданно для самой себя призналась Злата. — Иногда мне хочется запереться в самой дальней башне, чтобы никто не трогал. Никаких приемов, никаких примеряний платьев, никаких… братьев.

Хейзел рассмеялась тихим, мелодичным смехом.

— Как я вас понимаю!

И в этот момент Злата поняла, что эта "серая мышка" ей нравится. По-настоящему нравится. В ее обществе было легко и спокойно. Она не пыталась льстить, не соревновалась в остроумии, она просто была собой.

---

Мальчики вернулись из оружейной как раз в тот момент, когда Злата показывала Хейзел, как из листьев одного растения можно сделать краску, которая проявляется на бумаге только при нагревании.

— Шпионские штучки! — с восторгом воскликнул Саша, заглядывая через плечо Златы. Он стоял так близко, что она чувствовала тепло, исходящее от него, и тонкий аромат ветра и кожи. Она снова ощутила, как кровь приливает к щекам.

— Это для ботанических зарисовок, — строго поправила она, отступая на шаг.

— Ну конечно, конечно, — подмигнул ей Саша. — "Ботанические зарисовки". Я запомню. А мы с Кириллом тут придумали, как можно улучшить систему полива в саду.

— Правда? — удивилась Хейзел.

— Ага, — кивнул Кирилл, пряча улыбку. — Мы решили, что если перенаправить трубу от главного фонтана к статуе министра финансов, получится очень… эффектно. Особенно во время его ежедневной прогулки.

Саша прыснул от смеха. Злата закатила глаза, но уголки ее губ дрогнули. Хейзел посмотрела на брата с укоризной, но в глазах ее плясали смешинки.

— Саша! Это же ужасно!

— Ужасно весело! — парировал он. — Только представь! Он идет, такой важный, надутый, как индюк, а тут на него — ледяной душ! Это же классика!

— Идея, конечно, заманчивая, — протянула Злата, входя во вкус. — Но слишком примитивная. И шумная. Сразу поймут, кто это сделал.

— А у вас есть предложение получше, ваше ледяное высочество? — с вызовом спросил Саша.

— Во-первых, не называй меня так, — отрезала Злата. — А во-вторых, есть. Зачем вода? Это грубо. Гораздо изящнее использовать пыльцу от "хохотуньи плаксивой".

— Это что еще за трава? — нахмурился Кирилл.

— Растет в дальнем углу оранжереи. Если ее пыльцу незаметно стряхнуть на одежду, то человек сначала начинает безудержно хохотать, а через пять минут — так же безудержно рыдать. Представляете себе министра финансов, который сначала ржет как сумасшедший на заседании совета, а потом заливается слезами над отчетом о казне?

Наступила тишина. Саша, Кирилл и даже Хейзел смотрели на Злату с новым, ни с чем не сравнимым уважением.

— Злата, ты гений, — выдохнул Кирилл.

— Я выхожу за тебя замуж, — заявил Саша, театрально хватаясь за сердце.

Злата одарила его испепеляющим взглядом.

— Боюсь, твоего королевства не хватит, чтобы оплатить мой гардероб.

— Я буду работать! Буду придворным шутом! Буду рассказывать анекдоты! — не унимался Саша.

— Саша, прекрати, — смущенно пробормотала Хейзел, краснея за брата.

Именно в этот момент, когда напряжение спало и все четверо смеялись, произошел тот самый казус. Отступая от развеселившегося Саши, Хейзел зацепилась каблучком за решетку водостока у фонтана. Она вскрикнула и начала падать назад, прямо на острый каменный бортик.

Все произошло в одно мгновение. Кирилл, стоявший ближе всех, не думал. Он просто рванулся вперед, подхватывая ее буквально в сантиметре от камней. Его руки сомкнулись на ее талии, и он прижал ее к себе, чтобы она не потеряла равновесие.

Время замедлило ход.

Хейзел уперлась руками в его грудь, ее испуганные ореховые глаза были всего в нескольких дюймах от его лица. Она чувствовала, как бешено колотится его сердце — или это было ее собственное? Он пах озоном, сталью и чем-то еще, неуловимо пряным и мужским.

Кирилл смотрел в ее глаза и тонул. Он видел в них отражение собственного потрясенного лица, испуг, сменяющийся удивлением, а затем… чем-то еще. Чем-то теплым. Он ощущал ее хрупкость, тепло ее тела сквозь тонкую ткань платья. И ему отчаянно не хотелось ее отпускать.

— Осторожнее, — выдохнул он, и его голос был хриплым и незнакомым.

Саша и Злата застыли, наблюдая за ними. Шумная болтовня Саши стихла. Насмешливая маска Златы дала трещину. Они оба видели то, что не предназначалось для чужих глаз — искру, пробежавшую между их братом и сестрой.

Кирилл первым пришел в себя. Он слишком долго стоял, слишком долго смотрел. Злата точно заметила. Черт. Он аккуратно поставил Хейзел на ноги, но руки убирать не спешил, пока не убедился, что она твердо стоит.

— Смотри под ноги, принцесса, — сказал он, возвращая себе привычный язвительный тон, хотя голос все еще немного дрожал. — Полы в оранжереях коварны. Не то что паркет в бальных залах.

Он отступил на шаг, сунув руки в карманы, чтобы скрыть, как они дрожат.

Хейзел стояла, все еще оглушенная, ее щеки пылали.

— Спасибо, — прошептала она. — Вы… вы спасли меня.

— Пустяки, — бросил он, не глядя на нее. — Не мог же я допустить, чтобы гостья разбила себе голову в первый же день. Это дурной тон.

Саша подошел и приобнял сестру за плечи.

— Ты в порядке, Хейз?

Она кивнула, не в силах оторвать взгляд от Кирилла, который теперь с преувеличенным интересом разглядывал какой-то кактус.

Злата наблюдала за этой сценой с острым, как кинжал, любопытством. Так вот оно что. Ее братец, циник и насмешник, потерял голову от этой тихони. Это было… неожиданно. И очень, очень интересно. Это же какой рычаг давления!

— Что ж, — громко сказала она, нарушая затянувшуюся паузу. — Думаю, на сегодня впечатлений достаточно. Скоро ужин, нам стоит привести себя в порядок. Кирилл, проводи наших гостей в отведенные им покои. И постарайся больше никого не ронять. И не ловить.

Она развернулась и пошла к выходу, взмахнув шлейфом, как победным знаменем. Кирилл проводил ее гневным взглядом. Она все поняла. Конечно, поняла.

---

Вечером, после ужина, который прошел в атмосфере сдержанного веселья (Саша рассказал пару анекдотов, которые заставили улыбнуться даже короля, а Хейзел очаровала королеву рассказом о своих розах), Кирилл и Злата столкнулись в коридоре у своих покоев.

— Ну что, спаситель принцесс, — ехидно начала Злата, скрестив руки на груди. — Не такие уж и зануды, да?

— Отстань, Злата, — устало сказал Кирилл, потирая переносицу.

— О нет, только не так быстро, — она подошла ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Я видела, как ты на нее смотрел. "Смотри под ноги, принцесса". Какая прелесть. Я чуть не расплакалась от умиления. Полевой цветочек растопил ледяное сердце нашего принца?

— Я просто не дал ей упасть, — процедил он сквозь зубы. — Любой на моем месте поступил бы так же.

— Любой, но не ты. Ты бы сначала отпустил шутку по поводу ее неуклюжести, а потом, может быть, помог бы встать. А тут… такая самоотверженность. Такая нежность во взгляде. Я тебя таким с пяти лет не видела, с тех пор, как ты котенка с дерева снимал.

Кирилл впился в нее взглядом.

— Хорошо. А ты? Почему ты так раскраснелась, когда этот шут гороховый отвесил тебе комплимент? "Ваше платье соткано из лунного света". Тьфу, какая пошлость. А ты и растаяла. Неужели наша Снежная королева поддалась на чары смазливого болтуна?

Теперь настала очередь Златы терять самообладание.

— Не говори глупостей! — отрезала она. — Я была просто… удивлена его наглостью. Он неотесанный и слишком громкий.

— Да, да, — кивнул Кирилл, перехватывая инициативу. — Такой громкий, что ты предложила ему гениальный план для проделки, который мы оба знаем, ты придумывала для старого камергера уже месяц. Просто так, поделилась с первым встречным. От широты душевной.

Они стояли, глядя друг на друга, и в воздухе висело невысказанное. Каждый из них поймал другого. Каждый знал секрет другого, но признать свой собственный было выше их сил. Это было новое поле для их вечной битвы, куда более опасное и непредсказуемое.

— Завтра будет конная прогулка, — наконец сказала Злата, меняя тему. — Посмотрим, как твой "полевой цветочек" держится в седле.

— А я посмотрю, как твой "солнечный зайчик" не свалится с лошади от собственного энтузиазма, — парировал Кирилл.

Он развернулся и вошел в свои покои, с силой захлопнув дверь. Злата еще мгновение постояла в тишине коридора, касаясь пальцами пылающих щек.

Этот визит обещал быть гораздо интереснее, чем она могла себе представить.