Выебисики

Запах дорогой кожи, элитного виски и едва уловимый, но подавляющий аромат сандала и грозового неба заполнял пространство частного борта. Этот запах принадлежал лишь одному человеку, и каждый на борту знал: если этот аромат становится резче, значит, лучше не дышать вовсе.

Винни Хакер сидел в широком кресле первого класса, небрежно откинувшись на спинку. В свои двадцать пять он выглядел как ожившее воплощение опасности и власти. Светлые кудрявые волосы были коротко острижены, открывая вид на татуировки, которые змеями поднимались по его шее и исчезали под воротником рубашки. На груди и руках, едва скрытых дорогой тканью, виднелись чернильные узоры — метки его статуса и его грехов. Он был наследником империи, чьи щупальца проникали во все сферы: от производства высокотехнологичного оружия до сети элитных казино и отелей по всему миру.

Его темные, почти черные глаза были устремлены в окно, где на высоте десяти тысяч метров плыли облака, но он их не видел. Он думал о сделке в Лондоне, которая должна была принести ему еще несколько миллиардов и, возможно, пару новых врагов. Впрочем, враги его не волновали — он привык их уничтожать.

– Господин Хакер, мы скоро начнем снижение, – раздался тихий, удивительно спокойный голос.

Винни медленно перевел взгляд. Перед ним стоял Натаниэль Вилл.

Натаниэлю было всего восемнадцать, и он казался полной противоположностью этого стального мира. Невысокий, хрупкий омега с копной рыжих волос, которые, казалось, светились сами по себе. Его лицо было густо усыпано веснушками — они были везде: на носу, на щеках, на лбу, — а огромные голубые глаза смотрели на мир с какой-то профессиональной отстраненностью. Нат работал здесь всего месяц, но уже успел понять главное правило: не смотреть Альфе в глаза слишком долго и никогда не показывать страха.

– Продолжай, – коротко бросил Винни, его голос прозвучал как низкий рык, от которого у любого другого омеги подкосились бы ноги.

Натаниэль лишь слегка кивнул. Он начал стандартный инструктаж по технике безопасности, хотя знал, что Хакер летал на этом самолете сотни раз. Это был протокол.

– В случае разгерметизации кабины кислородные маски выпадут автоматически... – Нат говорил ровно, его движения были отточены.

В этот момент самолет внезапно и резко провалился вниз. Гул двигателей изменил тональность, и огромную машину тряхнуло так, будто по фюзеляжу ударили гигантским молотом.

Натаниэль потерял равновесие. Его подбросило, и он едва не врезался в перегородку, в последний момент ухватившись за край кресла. Вторая бортпроводница, бета по имени Сара, не успела среагировать. С коротким вскриком она упала на пол, больно ударившись плечом о столик.

– Сара! – Нат быстро взглянул на нее.

Девушка сидела на полу, прижимая руку к плечу, ее глаза были расширены от ужаса. Она перевела взгляд на Хакера, который даже не шелохнулся, лишь его пальцы сильнее сжали подлокотник, а челюсти плотно сомкнулись. В ее глазах читалась паника — не столько перед турбулентностью, сколько перед гневом хозяина самолета.

– Оставайся на месте, пристегнись в ближайшем кресле, – скомандовал Нат, чей голос внезапно обрел твердость, не свойственную его возрасту.

Он посмотрел на Винни. Взгляды встретились лишь на секунду. В глазах Альфы вспыхнул опасный огонек интереса — этот маленький рыжий мальчишка не дрожал.

– Сидите смирно, господин Хакер. Я проверю, что в кабине, – сказал Нат, игнорируя то, как сильно колотилось его собственное сердце.

Самолет снова тряхнуло, на этот раз с жутким скрежетом. Нат, цепляясь за поручни и спинки кресел, двинулся вперед, к кабине пилотов. Каждый шаг давался с трудом, пол уходил из-под ног, но он знал: если пилоты не справляются, паника — это последнее, что им нужно.

Он толкнул дверь кабины.

– Марк, что происходит? – выкрикнул он, перекрывая шум ветра и сигналы датчиков.

Первый пилот, обливаясь потом, яростно боролся со штурвалом.

– Попали в зону аномальной турбулентности, автоматика сбоит! – крикнул Марк, не оборачиваясь. – Нат, скажи Хакеру, чтобы пристегнулся намертво. Мы пытаемся выровнять курс, но правый двигатель выдает ошибку!

Натаниэль вцепился в косяк двери, глядя на приборы, которые мигали красным. Его учили сохранять спокойствие, но запах озона и паленой проводки, начавший просачиваться в кабину, говорил о том, что ситуация критическая.

– Мы упадем? – тихо спросил он.

– Не на моей смене, парень, – прорычал второй пилот. – Уходи в салон и проверь пассажира. Живо!

Нат кивнул и, с трудом преодолевая сопротивление накренившегося пола, выбрался обратно в салон.

Винни Хакер сидел в той же позе. Он не выглядел испуганным. Скорее... раздраженным. Как будто авиакатастрофа была досадной помехой в его плотном графике.

– Докладывай, – приказал он, когда Нат подошел ближе, тяжело дыша.

– У нас проблемы с правым двигателем и электроникой, – Нат старался, чтобы его голос не дрожал. – Пилоты делают всё возможное. Пожалуйста, убедитесь, что ваш ремень затянут максимально туго.

Винни медленно поднял руку и схватил Натаниэля за запястье. Хватка была стальной. Омега вздрогнул от неожиданного контакта, чувствуя, как жар от ладони Альфы проникает сквозь ткань формы.

– Ты боишься, Натаниэль? – прошептал Винни, глядя ему прямо в глаза.

Запах сандала стал невыносимо густым, доминирующим, подавляющим волю. Нат почувствовал, как по спине пробежал холодок, но он не отвел взгляда.

– Мой страх не поможет самолету лететь, – ответил он, чувствуя, как пульс бьет в висках.

Винни усмехнулся — это была холодная, хищная улыбка.

– У тебя есть характер. Редкость для омеги.

В этот момент свет в салоне мигнул и погас, оставив их в призрачном сиянии аварийных ламп. Самолет резко клюнул носом вниз, и Натаниэля буквально бросило вперед, прямо в объятия Альфы.

Он почувствовал жесткую грудь, обтянутую дорогой тканью, и услышал ровный, пугающе спокойный ритм сердца Хакера. Руки Винни сомкнулись на его талии, удерживая на месте, пока самолет сотрясался в конвульсиях.

– Держись за меня, маленькая омега, – прозвучал над ухом низкий голос. – Если мы сегодня разобьемся, ты хотя бы умрешь рядом с тем, кто владеет этим миром.

Натаниэль хотел что-то ответить, возразить против этой высокомерной жестокости, но новый удар стихии выбил из него воздух. Самолет начал стремительное падение в неизвестность.