Два брата

Гостиная особняка Ноттов пахла дорогим табаком, антикварным деревом и — сегодня особенно остро — железным привкусом свежей крови. Тишина, обычно величественная и давящая, теперь казалась натянутой струной, готовой лопнуть от любого неосторожного вздоха.

Эмилия сидела на краю кожаного дивана, ее пальцы, тонкие и бледные, дрожали, когда она сжимала пропитанный антисептиком ватный тампон. Перед ней, тяжело дыша, застыли двое. Два зеркальных отражения, два титана, деливших между собой криминальный мир города и одну маленькую, хрупкую жизнь на двоих.

Эдуард сидел в кресле, откинув голову на спинку. Его левая скула уже начала наливаться густой синевой, а бровь была рассечена. Уильям стоял у окна, прижимая к разбитым губам ледяной стакан с виски, его костяшки пальцев были сбиты в кровь.

– Это безумие, – прошептала Эмилия, ее голос едва заметно дрогнул. – Вы же братья. Вы же... одно целое.

Эдуард приоткрыл один глаз, темный и опасно блестящий.

– Мы одно целое, пока дело касается бизнеса, милая, – прохрипел он, морщась от боли, когда Эмилия коснулась его раны. – Но когда он держит тебя за талию на пять минут дольше положенного графика, я забываю о родстве.

– Графика? – Уильям резко обернулся, его глаза горели холодным огнем. – Ты считаешь секунды, Эд? Вчера ты заперся с ней в библиотеке и «читал» два часа. Я слышал, как она смеялась. Ты не давал ей повода для смеха, ты просто крал моё время.

– Я не вещь, – тихо сказала Эмилия, опуская глаза.

Оба мужчины мгновенно замолчали. Несмотря на их рост, мощь и пугающую репутацию, это маленькое создание имело над ними абсолютную власть. Эдуард перехватил её ладонь, прижимая к своей щеке, игнорируя жжение от лекарства.

– Прости, – его голос стал ниже, бархатистее. – Мы просто не умеем делиться тем, что любим больше жизни.

Эмилия вздохнула, аккуратно заклеивая пластырем его бровь. Она перешла к Уильяму, который послушно опустился перед ней на колени, чтобы ей не пришлось тянуться. Его рост в сто девяносто два сантиметра всегда заставлял её чувствовать себя дюймовочкой, особенно когда они оба нависали над ней, создавая непроницаемую стену из мышц и властности.

– Уилл, повернись к свету, – попросила она.

Он подчинился, ловя каждый её вдох.

– Ты ударил его первым, – констатировала Эмилия, обрабатывая его костяшки.

– Он обнял тебя сзади, когда ты готовила кофе, – процедил Уильям. – И уткнулся носом в твою шею. Я сказал, что сейчас моя очередь завтракать с тобой, а он... он просто проигнорировал меня.

– Потому что она пахла ванилью, – отозвался Эдуард с кресла, закуривая сигарету. – И я не собирался отпускать её только потому, что у тебя сработал будильник.

Эмилия закончила с руками Уильяма и на мгновение прижала его ладони к своим щекам. Она знала, во что ввязывалась. Когда эти двое, два самых опасных хищника в стране, предложили ей — тихой сироте, едва закончившей школу — стать их миром, она не смогла отказать. Не из-за денег или защиты, а из-за того, как они смотрели на неё. Как на единственное чистое, что осталось в их пропитанных грехом жизнях.

Но она не учла одного: мафиози не умеют любить наполовину. А близнецы Нотт не умели делить даже воздух, если он принадлежал ей.

– Вы обещали, что будете стараться, – сказала она, глядя то на одного, то на другого. – Но с каждым днем становится только хуже.

– Это потому, что близости недостаточно, – Уильям встал, возвышаясь над ней, и мягко обхватил её лицо ладонями. – Нам мало просто видеть тебя. Нам нужно... всё.

Эмилия сглотнула. Тема интима была самой болезненной. Физически и эмоционально. Разница в размерах была пугающей — она казалась фарфоровой куклой рядом с ними. Но проблема была не только в этом. Когда они пытались быть с ней втроем, ревность достигала апогея. Каждый жест, каждый стон, направленный не тому брату, вызывал вспышку ярости. Они боролись за её тело так же яростно, как за влияние в городе.

– Сегодня, – Эдуард поднялся и подошел к ним, вставая за спиной Эмилии. Его присутствие ощущалось как жар от печи. – Сегодня мы не будем драться.

– Не будем? – Уильям приподнял бровь, не выпуская лица девушки из рук.

– Нет. Мы сделаем то, что должны были сделать давно. Мы перестанем соревноваться и начнем владеть. Вместе.

Эмилия почувствовала, как по спине пробежал холодок, но это был не страх. Это было предвкушение, смешанное с трепетом.

Эдуард наклонился к её уху, его дыхание опалило кожу.

– Ты боишься нас, Эми?

– Нет, – прошептала она, прикрывая глаза. – Я боюсь, что меня не хватит на вас обоих.

– Мы будем осторожны, – пообещал Уильям, целуя её в лоб. – Но мы больше не можем ждать. Эта ревность съедает нас изнутри. Единственный способ усмирить её — это понять, что ты принадлежишь обоим в равной степени. В одну и ту же секунду.

Братья переглянулись. В этом взгляде больше не было вражды, только общее, темное решение. Эдуард подхватил Эмилию на руки так легко, словно она ничего не весила. Она невольно обхватила его за шею, а Уильям шел следом, положив руку ей на поясницу, словно клеймя своей собственностью.

В спальне царил полумрак. Огромная кровать казалась целым островом в океане их общей страсти. Когда Эдуард опустил её на шелковые простыни, Эмилия почувствовала себя маленькой жертвой на алтаре, но взгляд, которым они её одаривали, был полон не только желания, но и странного, почти религиозного обожания.

– Сними это, – тихо приказал Уильям, кивнув на её легкое платье.

Её пальцы запутались в ткани, и Эдуард, не выдержав, помог ей, одним движением избавляя от одежды. Она осталась в тонком белье, чувствуя себя невероятно уязвимой под прицелом четырех темных глаз.

Мужчины раздевались синхронно, и Эмилия в сотый раз поразилась их мощи. Широкие плечи, расписанные шрамами от пуль и ножей, литые мышцы пресса, длинные, сильные ноги. И то, что заставляло её сердце биться в горле — их возбуждение. Даже по отдельности они были для неё испытанием, а вдвоем... это казалось физически невозможным.

– Уилл, иди сюда, – позвал Эдуард.

Уильям лег по правую сторону от Эмилии, притягивая её к себе. Эдуард лег слева. Она оказалась зажата между двумя телами, горячими и твердыми, как гранит.

– Смотри на меня, – Уильям коснулся её подбородка, заставляя повернуть голову к нему. – И чувствуй его.

Эдуард в это время начал покрывать поцелуями её плечо, спускаясь ниже, к груди. Его рука легла на её живот, медленно скользя вниз. Эмилия вскрикнула, когда его длинные пальцы коснулись её сокровенного места, уже влажного от волнения.

– Тише, маленькая, – прошептал Эдуард ей в шею. – Мы здесь. Мы оба здесь.

Уильям накрыл её губы своими, заглушая стон. Его поцелуй был требовательным, глубоким, он словно выпивал её дыхание. В это же время Эдуард продолжал ласкать её, подготавливая к тому, что должно было произойти.

Ревность никуда не исчезла, она просто трансформировалась. Теперь каждый из них старался превзойти другого в том, чтобы доставить ей удовольствие, но при этом они действовали как слаженный механизм.

– Ты готова? – Уильям отстранился от её губ, его глаза потемнели до черноты.

Эмилия только кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она чувствовала, как Эдуард пристраивается сзади, а Уильям устраивается между её бедер.

– Это будет больно, – честно сказал Эдуард, прижимаясь лбом к её затылку. – Но потом... потом ты поймешь, почему мы не можем иначе.

Вхождение было медленным и мучительным. Эмилия закусила губу, впиваясь ногтями в плечи Уильяма. Он заполнял её до предела, растягивая, заставляя мышцы ныть от напряжения. Она думала, что это предел, что больше она не выдержит, но тут Эдуард, действуя с предельной осторожностью, начал искать свой путь.

– Дыши, Эми, дыши ради меня, – шептал Уильям, целуя её соленые от слез глаза.

Когда они оба оказались внутри, время словно остановилось. Эмилия чувствовала себя распятой на их страсти, наполненной ими до краев. Это было чувство абсолютного обладания. Она больше не принадлежала себе, она была связующим звеном между двумя демонами, которые нашли в ней свой рай.

Движения начались не сразу. Сначала это были осторожные толчки, синхронизированные так, чтобы не повредить её хрупкое тело. Но постепенно ритм ускорялся.

– Ты моя, – рычал Эдуард, сжимая её бедра так, что наверняка останутся синяки.

– И моя, – отзывался Уильям, переплетая свои пальцы с её пальцами.

В этот момент в комнате не было мафии, не было денег, не было врагов. Была только эта двойная спираль одержимости. Эмилия чувствовала, как внутри неё нарастает волна, такая мощная, какой она никогда не знала. Это не было просто физическое удовольствие, это был экстаз от осознания своей власти над ними и их власти над ней.

Когда разрядка накрыла её, она закричала, и этот крик был заглушен их синхронным рыком. Они излились в неё почти одновременно, отдавая ей всё свое напряжение, всю свою ярость и всю свою странную, изломанную любовь.

Спустя долгое время, когда дыхание выровнялось, они не разошлись. Они так и остались лежать, образовав вокруг неё кокон.

– Больше никаких драк? – слабо спросила Эмилия, чувствуя, как сон накрывает её.

Братья переглянулись над её головой.

– По крайней мере, не сегодня, – ответил Уильям, целуя её в висок.

– И не из-за того, кто обнимает тебя дольше, – добавил Эдуард, укрывая их всех одеялом. – Теперь мы знаем, что места хватит обоим.

Эмилия закрыла глаза, засыпая в кольце четырех сильных рук. Она знала, что завтра всё может повториться — споры, ревность, борьба за её внимание. Но теперь у них был этот якорь. Эта общая тайна, запечатанная на её теле и в их душах.

Два брата. Одна империя. И одна маленькая женщина, которая стала их единственным законом.