Свет для монарха

Я смотрел в окно своего кабинета, но не видел города. Перед глазами плыла бесконечная пустота Междумирья — та самая тьма, которой я стал много лет назад. Говорят, Теневой Монарх всемогущ. Говорят, он защитник человечества. Но никто не говорит о том, как холодно бывает на троне, даже если этот трон стоит в уютной гостиной твоего собственного дома.

Мои волосы, черные, как сама бездна, слегка отросли, а в зеркале на меня смотрели глаза цвета грозовой тучи. Рост в сто девяносто сантиметров и широкие плечи — я выглядел как идеальный мужчина, символ силы. Но внутри я чувствовал себя пустой оболочкой.

Дверь внизу хлопнула. Это была Хэ Ин. Она уходила вместе с Сухо. Моему младшему сыну исполнилось пятнадцать, и он рос точной копией меня в юности, только более дерзким. Хэ Ин… моя жена. Женщина, которую я когда-то любил так сильно, что готов был перевернуть мир. Но годы мира сделали то, чего не смогли сделать монархи — они охладили её сердце.

Она больше не смотрела на меня с тем трепетом. Теперь в её глазах читалась лишь усталость и какое-то странное, едва скрытое отчуждение. Для неё я стал напоминанием о войне, о крови и о силе, которая пугает. Она даже не спросила, почему я не вышел проводить их. Они уезжали в другой город на выходные, к её родителям. Сухо просто крикнул что-то невнятное из прихожей, и дверь закрылась.

Тишина. Она была оглушительной.

Я сидел в кресле, ссутулившись, опустив руки между колен. Мои пальцы слегка подрагивали. Тень под моими ногами беспокойно шевелилась, чувствуя состояние хозяина. Бестии и Игрис внутри моей тени хранили молчание, понимая, что их господин сейчас находится в плену у самого страшного врага — собственного одиночества.

Я чувствовал себя сломанной куклой, у которой перерезали нити. Зачем всё это? Зачем я спас этот мир, если в нём я остался один?

Скрип двери заставил меня вздрогнуть, но я не поднял головы. Я думал, что в доме никого нет.

– Папа? – Голос был тихим, но уверенным.

Это был Юки. Мой старший сын. Ему было восемнадцать, и он был моей гордостью, хотя я редко говорил ему об этом. Юки унаследовал мои черты, но с каким-то аристократическим изяществом: взъерошенные черные волосы с выбритыми висками, фарфоровая кожа, которая казалась почти прозрачной, и глаза… небесно-голубые, как чистое небо, которое я так редко видел в своих снах.

Он не уехал с ними. Он остался.

Юки медленно вошел в кабинет и тихо закрыл за собой дверь на замок. Щелчок механизма прозвучал в тишине как выстрел. Я почувствовал, как он приближается. От него пахло свежестью и чем-то родным, тёплым.

Он подошел вплотную и, не говоря ни слова, опустился на колени прямо переди мной, между моих ног. Его тонкие, но сильные руки обхватили мою талию, и он прижался щекой к моей груди.

– Пап, ты не один. Я с тобой, – прошептал он.

Я замер, боясь пошевелиться. Его тепло просачивалось сквозь мою рубашку, пытаясь растопить лед, сковавший сердце.

– Юки… – мой голос прозвучал хрипло, надтреснуто. – Почему ты не с ними?

– Потому что я вижу, – он поднял голову, и его голубые глаза встретились с моими серыми. – Я вижу, как ты исчезаешь. Мама… она ослепла, папа. Она не видит, что ты отдаешь нам всё, оставляя себе только пустоту. Но я не позволю тебе утонуть в ней.

Он поднялся чуть выше, всё еще не разрывая объятий, и начал покрывать моё лицо мелкими, невесомыми поцелуями. Лоб, виски, щеки… Каждый поцелуй был как глоток воздуха для утопающего. Он дарил мне ту ласку и любовь, которую я перестал получать от жены годы назад.

Я невольно закрыл глаза, поддаваясь этому чувству. Мои руки, словно сами собой, легли ему на спину, прижимая ближе. Юки был таким хрупким на вид, но в этом жесте была невероятная сила.

– Ты мой Монарх, – прошептал он мне в самые губы. – Но прежде всего, ты мой отец. И я люблю тебя больше всего на свете.

Он нежно коснулся моих губ своими. Это не был поцелуй страсти, это был поцелуй спасения. Он словно вытягивал меня из той вязкой тьмы, в которую я погружался последние месяцы. Я почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Стена, которую я выстраивал вокруг своей души, дала трещину.

– Юки, я… – я запнулся, не в силах подобрать слова.

– Тише, – он приложил палец к моим губам. – Ничего не говори. Просто почувствуй. Я здесь. Я никуда не уйду.

Он снова обнял меня, уткнувшись носом в мою шею. Я чувствовал его дыхание, его пульс. В этот момент весь остальной мир — Хэ Ин, Сухо, Ассоциация охотников, угрозы из других миров — всё это перестало существовать. Был только этот кабинет, тусклый свет лампы и мой сын, который оказался единственным, кто смог увидеть мою боль.

– Она не ценит то, что имеет, – глухо произнес Юки, не отстраняясь. – Она боится твоей тени, но не видит света, который ты хранишь ради нас. А я не боюсь. Твоя тень — это мой дом.

Я тяжело вздохнул, и это был первый глубокий вздох за долгое время. Мои пальцы зарылись в его мягкие волосы.

– Ты слишком похож на меня, Юки. Такой же упрямый.

– Я лучше тебя, папа, – он чуть отстранился и слабо улыбнулся, его глаза сияли в полумраке. – Потому что я не позволю тебе страдать в одиночку.

Я смотрел на него и видел не просто своего ребенка, а человека, который стал моей опорой. Моя жена выбрала путь отчуждения, мой младший сын был слишком занят своей жизнью, но Юки… Юки был здесь.

– Спасибо, – прошептал я, притягивая его к себе и крепко прижимая, словно боясь, что он исчезнет, если я ослаблю хватку.

– Тебе не за что благодарить, – ответил он, закрывая глаза и растворяясь в моих объятиях. – Мы — это всё, что у нас есть.

В ту ночь тьма в кабинете Теневого Монарха впервые за долгое время перестала быть холодной. Она стала убежищем, где двое людей нашли друг друга среди осколков разбитой семьи. И пока Юки был рядом, я знал, что смогу выстоять. Даже если весь мир отвернется, у меня останется этот свет в голубых глазах моего сына.