Семейка Ким и Пак

В восемнадцать лет мир кажется бесконечным полотном, на котором еще не сделано ни одного мазка. Пак Сонхва всегда был тем, кто старался держать кисть ровно. Его школьная форма всегда была идеально выглажена, розовые волосы — мягкие, слегка волнистые — аккуратно уложены, а в рюкзаке царил такой порядок, которому позавидовал бы любой перфекционист. Сонхва любил чистоту, тишину и свои коллекционные фигурки, которые он бережно расставлял на полках в своей комнате.

Он был воплощением спокойствия. Его милая улыбка могла растопить лед, но сам он предпочитал держаться в тени, наблюдая за миром сквозь призму своих любимых дорам.

Ким Хонджун же был полной его противоположностью. В свои семнадцать он уже носил звание «капитана» школьной музыкальной банды. Его волосы были вызывающе окрашены — одна половина черная, другая белая, — а на лодыжке красовалась татуировка с крыльями, которую он гордо демонстрировал, когда подворачивал джинсы. Хонджун был шумным, немного высокомерным и обладал той самой «безумной» улыбкой, которая заставляла учителей вздыхать, а сверстников — восхищаться.

Их первая встреча произошла в школьной столовой, и она была далека от романтических клише из сериалов, которые так любил Сонхва.

Сонхва сидел за своим привычным угловым столиком, пытаясь насладиться обедом. Перед ним стоял стакан холодного кофе, который он по ошибке взял в автомате. Сделав глоток, он тут же поморщился и едва не выплюнул напиток обратно.

– Фу, какая горечь... – прошептал он, вытирая губы салфеткой.

– Не любишь горькое? – раздался над ухом резкий, насмешливый голос.

Сонхва вздрогнул и поднял глаза. Перед ним стоял Хонджун, прислонившись к краю стола. На нем была темно-синяя толстовка, а в глазах плясали чертики.

– Это... просто не в моем вкусе, – вежливо ответил Сонхва, стараясь не смотреть на странную прическу собеседника.

– Жизнь вообще горькая штука, красавчик, – Хонджун бесцеремонно выхватил стакан из рук Сонхва и сделал внушительный глоток, даже не поморщившись. – А мне нравится. Бодрит.

Сонхва замер, ошарашенный такой наглостью. Его лицо медленно залилось нежно-розовым румянцем, под цвет волос.

– Ты... ты только что выпил из моего стакана, – выдавил он.

– Считай, что я спас тебя от мучений, – Хонджун ослепительно улыбнулся той самой улыбкой, в которой сквозило легкое безумие. – Я Хонджун. А ты тот самый парень, который собирает роботов и плачет над дорамами в библиотеке?

– Я не плачу! – возмутился Сонхва, хотя в глубине души знал, что последняя серия «Алых сердец» разбила ему сердце. – И я не «тот самый парень». Меня зовут Пак Сонхва.

Хонджун прищурился, окинув его оценивающим взглядом. Сонхва сегодня был в обтягивающей белой водолазке, которая подчеркивала его стройную фигуру и рост. Несмотря на то что Сонхва был выше, Хонджун смотрел на него так, будто это он здесь главный.

– Сонхва, значит, – протянул Ким. – Красивое имя. Ладно, увидимся, Розочка.

С этого дня спокойная жизнь Сонхва закончилась. Хонджун, ведомый каким-то своим внутренним азартом, начал преследовать его с пугающим упорством.

Каждое утро Сонхва находил на своей парте что-то новое. То это был пакетик сладких желейных бобов (потому что «ты же не ешь горькое»), то диск с записями песен, которые Хонджун писал по ночам, то просто записка, написанная размашистым почерком: «Сегодня в актовом зале репетиция. Приходи, если хочешь услышать настоящий звук».

Сонхва игнорировал его. Он был уверен, что такому, как Хонджун — дерзкому, шумному, с татуировкой «NO 1 LIKE ME» на руке, — просто скучно.

– Зачем ты это делаешь? – спросил Сонхва через неделю, когда Хонджун в очередной раз перегородил ему путь в коридоре.

– Что именно? – Хонджун наклонил голову, его черно-белые волосы рассыпались по лбу.

– Преследуешь меня. Мы ведь совершенно разные. Ты любишь красный и желтый, я — серебряный и розовый. Ты пишешь агрессивный рэп, а я люблю тишину и порядок.

– Противоположности притягиваются, разве нет? – Хонджун сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство Сонхва. – К тому же, мне нравится, как ты хмуришься. Это забавно.

– Я не забава для тебя, – тихо, но твердо сказал Сонхва, глядя прямо в глаза «капитана».

Хонджун на мгновение замолчал. Его насмешливый вид сменился чем-то более серьезным.

– Я и не говорю, что ты забава, – его голос стал ниже. – Ты просто... другой. В этой школе все пытаются казаться крутыми. А ты просто чистишь свои фигурки и искренне расстраиваешься из-за невкусного кофе. Это подкупает.

Сонхва не знал, что ответить. Он чувствовал, как его сердце начинает биться чуть быстрее. Несмотря на всю свою прямолинейность и высокомерие, Хонджун казался удивительно искренним в этот момент.

Прошло еще две недели. Сонхва начал ловить себя на том, что ищет глазами яркую макушку Хонджуна в толпе. Ему начало не хватать этих странных разговоров и даже насмешек.

Однажды вечером, когда Сонхва задержался в школе, чтобы закончить уборку в кабинете рисования (он не мог уйти, пока кисти не были разложены по цветам), в здание ударила гроза.

Сонхва всегда ненавидел гром, но еще больше он ненавидел высоту. Кабинет находился на четвертом этаже, и вид из окна на бушующее небо заставлял его ноги подкашиваться. Он сел на пол в углу, обхватив колени руками, и зажмурился.

Дверь скрипнула.

– Эй, Розочка, ты чего тут сидишь в темноте? – Хонджун вошел, стряхивая капли дождя с кожаной куртки.

Сонхва не ответил, лишь сильнее сжался. Хонджун тут же понял, что что-то не так. Он быстро подошел и сел рядом прямо на холодный пол, не заботясь о своих джинсах.

– Эй, ты чего? Боишься грозы?

– Высоты... – прошептал Сонхва. – И когда всё так... громко.

Хонджун, который обычно не отличался тактичностью, вдруг затих. Он медленно протянул руку и положил ее на плечо Сонхва.

– Посмотри на меня, – скомандовал он, но на этот раз без капли высокомерия.

Сонхва поднял голову. В полумраке кабинета глаза Хонджуна не казались безумными. Они были теплыми и глубокими.

– Дыши, – сказал Хонджун. – Я здесь. Никакая высота тебя не достанет, пока я рядом. Я ведь капитан, помнишь? Я держу этот корабль на плаву.

Сонхва невольно улыбнулся. Эта нелепая метафора сработала. Он почувствовал, как напряжение уходит.

– Ты очень странный, Хонджун, – прошептал он.

– Знаю. Но я тебе нравлюсь, признай это.

– Может быть, – Сонхва наконец расслабился и опустил голову на плечо Хонджуна. От того пахло дождем, дорогим парфюмом и старой бумагой.

– «Может быть» — это уже почти «да», – Хонджун довольно хмыкнул. – Слушай, Сонхва... Я знаю, что я не подарок. Я шумный, я часто смеюсь над вещами, которые другим кажутся серьезными. Но если ты позволишь... я буду писать песни только для тебя.

Сонхва поднял глаза и увидел, что Хонджун не шутит. Его рука, та самая, с татуировкой «вера», мягко коснулась розовых волос Сонхва.

– Ты серьезно? – спросил Сонхва.

– Абсолютно. Я полгода добивался того, чтобы ты хотя бы перестал меня игнорировать. Я не сдамся сейчас.

Сонхва посмотрел на его губы, затем снова в глаза. В этот момент он понял, что за маской высокомерного рэпера скрывается человек с огромным добрым сердцем, который готов защищать то, что ему дорого.

– Хорошо, – тихо сказал Сонхва. – Но при одном условии.

– Каком? – Хонджун оживился.

– Ты перестанешь пить мой кофе. И... ты должен посмотреть со мной хотя бы одну дораму до конца. Без своих комментариев.

Хонджун притворно застонал, закатив глаза.

– Дорама? Это пытка! Но... ради тебя я готов даже на это.

Он придвинулся ближе и мягко, почти невесомо, коснулся губ Сонхва своими. Это был их первый поцелуй — со вкусом дождя и обещанием чего-то нового. Сонхва ответил, чувствуя, как внутри расцветает то самое чувство, о котором писали в его любимых книгах.

С тех пор их часто видели вместе. Странная пара: высокий, утонченный Сонхва в белом пальто и невысокий, дерзкий Хонджун в рваных джинсах. Они спорили о музыке, Сонхва заставлял Хонджуна убираться в студии, а Хонджун учил Сонхва не бояться быть собой и иногда позволять себе капельку безумия.

– Знаешь, Сонхва, – сказал как-то Хонджун, когда они сидели на крыше (Сонхва согласился на это только потому, что Хонджун крепко держал его за руку). – Я уверен, что у нас будет особенная жизнь.

– Особенная? – Сонхва посмотрел на закат, который окрасил небо в фиолетовые и розовые тона.

– Да. Мы построим свой мир. И в нем не будет места горечи. Только сладость и немного моего крутого рэпа.

Сонхва рассмеялся, прислонившись к его плечу.

– И порядка. В твоем мире обязательно должен быть порядок, Хонджун.

– Слушаюсь, мой капитан, – Хонджун шутливо отдал честь и притянул Сонхва к себе для очередного поцелуя.

Тогда они еще не знали, что через несколько лет их семья станет намного больше. Что у них появятся четверо сыновей — шумный Уён, рассудительный Юнхо, мечтательный Ёсан и серьезный Минги. Они не знали, что их дом будет полон детского смеха, разбросанных игрушек и бесконечной любви.

Но уже тогда, на той крыше, они оба чувствовали — это начало истории, которая никогда не закончится. Истории о том, как два совершенно разных человека нашли друг друга в шуме школьных коридоров и решили больше никогда не отпускать.

Хонджун сжал руку Сонхва сильнее, чувствуя тепло его ладони. Он знал, что впереди их ждет много трудностей, но пока у него была его «вера» и его «Розочка», он был готов покорить любую вершину. А Сонхва, глядя на своего «безумного» капитана, наконец-то перестал бояться высоты. Ведь когда тебя любят так сильно, ты не падаешь — ты летишь.