моя любовь.

Кевин Келлер всегда считал себя человеком с понятными ориентирами. Его жизнь в Ривердэйле, несмотря на весь окружающий хаос, подчинялась определённой логике. Он знал, кто он, кого он любит и чего ожидает от будущего. Или, по крайней мере, он так думал до того момента, пока его мысли не начала бесцеремонно оккупировать Шерил Блоссом.

Это было сродни одержимости, болезни, которую не лечат антибиотики. Шерил была везде: в резком стуке её каблуков по школьному коридору, в аромате вишнёвой помады, который, казалось, пропитал сам воздух вокруг неё, и в той невыносимой, высокомерной манере, с которой она смотрела на мир. Она была катастрофой в красном шелке, и Кевин, к собственному ужасу, обнаружил, что хочет быть в самом эпицентре этого крушения.

Он пытался убедить себя, что это просто эстетическое восхищение. Кто бы не засмотрелся на Шерил? Она была произведением искусства, холодным и колючим. Но взгляды становились всё дольше, а пульс учащался каждый раз, когда она проходила мимо, даже не удостоив его мимолётным кивком. Кевин чувствовал себя невидимым призраком, преследующим королеву, которая даже не подозревала о его существовании вне контекста «того парня из театрального кружка».

Его тянуло к ней, как мотылька к лесному пожару. Он ловил себя на том, что запоминает расписание её тренировок «Лисичек», знает, в какое время она заходит в раздевалку, и — что было совсем уж жалко — готов был на любую глупость, лишь бы она просто посмотрела на него. Не как на мебель, а как на человека.

Вечер пятницы опустился на Ривердэйл тяжёлым туманом. Школа почти опустела, лишь эхо далёких шагов уборщика раздавалось в конце коридора. Кевин задержался в библиотеке, пытаясь сосредоточиться на сценарии, но буквы расплывались перед глазами. Решив, что на сегодня хватит, он направился к выходу, но путь его пролегал мимо женской раздевалки.

Дверь была приоткрыта. Тихий, надрывный звук заставил его остановиться. Это не был крик или истерика, к которым Шерил приучила окружающих. Это был тихий, хриплый всхлип, полный такой невыносимой тоски, что у Кевина перехватило дыхание.

Он знал, что должен уйти. Это было вторжение в частную жизнь, святотатство. Но ноги сами понесли его вперёд. Он осторожно толкнул дверь, которая предательски скрипнула.

Шерил сидела на скамье, ссутулившись так, будто на её плечи свалилась тяжесть всего неба. Её идеальная причёска была слегка растрёпана, а в руках она сжимала помятую фотографию.

– Шерил? – Его голос прозвучал едва слышно, но в тишине раздевалки он показался громом.

Она вздрогнула, резко выпрямилась и попыталась смахнуть слёзы одним быстрым, яростным движением. Но глаза, покрасневшие и влажные, выдавали её с головой.

– Келлер? – Её голос сорвался, но она тут же вернула ему привычную сталь. – Какого чёрта ты здесь делаешь? Подглядываешь за девушками в раздевалке? Как вульгарно, даже для тебя.

Кевин не отступил. Он медленно подошёл ближе, игнорируя её ядовитый тон.

– Я услышал... я просто хотел убедиться, что всё в порядке.

– В порядке? – Шерил издала резкий, лающий смешок, который перешёл в новый всхлип. – В этом городе ничего и никогда не будет в порядке. Убирайся, Кевин. Мне не нужны свидетели моей минутной слабости.

Она снова посмотрела на фотографию. С пожелтевшей бумаги улыбался Джей-Джей. Веселый, живой, бесконечно далёкий от того холода, который теперь окутывал его сестру.

Кевин сел на скамью рядом с ней, сохраняя почтительную дистанцию, но так, чтобы она чувствовала его присутствие.

– Я знаю, что ты скучаешь по нему, – произнёс он мягко. – И я знаю, что притворяться сильной двадцать четыре часа в сутки – это чертовски изматывающе.

Шерил повернула к нему голову. Её взгляд был пронзительным, ищущим подвох.

– Ты ничего не знаешь, Келлер. Ты – лишь сторонний наблюдатель в моей трагедии. Почему ты вообще здесь? Почему не бежишь к своим друзьям обсуждать очередную сплетню?

– Потому что я не могу отвести от тебя глаз, Шерил, – признание вырвалось прежде, чем он успел его обдумать.

Она замерла. Слеза, застрявшая на ресницах, наконец скатилась по её щеке.

– Что ты сказал?

– Ты слышала, – Кевин набрался смелости и сократил расстояние между ними. – Ты мучаешь меня. Ты проходишь мимо, и я забываю, как дышать. Ты ведешь себя как последняя стерва, а я готов умолять о том, чтобы ты просто разозлилась на меня лично, а не на весь мир в моем лице.

Шерил смотрела на него так, словно видела впервые. Её губы дрогнули.

– Ты... ты ненормальный. Я сломлена, Кевин. Внутри меня выжженная земля. Там ничего нет, кроме пепла и призраков.

– Тогда позволь мне быть тем, кто принесёт немного воды на это пепелище, – он осторожно протянул руку и коснулся её пальцев, сжимавших фото. – Ты не должна быть одна в этой темноте.

Шерил не отстранилась. Напротив, её пальцы дрогнули и слабо сжали его ладонь в ответ. Это было так неожиданно и так интимно, что у Кевина заложило уши от прилива крови.

– Зачем тебе это? – прошептала она, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на надежду, тщательно скрываемую за слоями гордости. – Я ведь уничтожу тебя. Я превращу твою жизнь в хаос.

– Моя жизнь и так превратилась в хаос с тех пор, как я начал думать о тебе, – Кевин улыбнулся, хотя его сердце колотилось о рёбра. – Так что, технически, хуже уже не будет.

Шерил опустила голову, её огненные волосы закрыли лицо, но она не отпустила его руку.

– Джейсон был единственным, кто любил меня безусловно, – сказала она тихим, надломленным голосом. – Без условий, без требований быть «идеальной Блоссом». Теперь, когда его нет, я просто... я просто играю роль.

– Тебе не нужно играть со мной, – Кевин придвинулся ещё ближе, чувствуя тепло её тела. – Будь злой, будь грустной, будь какой угодно. Просто... позволь мне быть рядом.

Шерил подняла глаза. В них больше не было льда, только бесконечная, обнажённая уязвимость. Она медленно потянулась к нему, и Кевин замер, боясь спугнуть этот момент. Когда её губы коснулись его щеки — мимолётно, почти невесомо — он почувствовал, как мир вокруг окончательно перестал существовать.

– Ты пожалеешь об этом, Кевин Келлер, – прошептала она ему в самое ухо, но в её голосе не было угрозы. Только странная, болезненная нежность.

– Возможно, – согласился он, поворачивая голову так, что их лица оказались в опасной близости. – Но это будет самым лучшим решением в моей жизни.

Шерил внимательно изучала его лицо, словно искала признаки лжи. Не найдя их, она тяжело вздохнула и прислонилась лбом к его плечу.

– У меня нет сил прогонять тебя сегодня.

– А я никуда и не ухожу.

Они сидели в полумраке раздевалки, окружённые запахом хлорки и старых ожиданий. Фотография Джейсона лежала между ними — мост между прошлым, которое не отпускало, и настоящим, которое пугало своей неизвестностью.

– Расскажи мне о нём, – попросил Кевин, поглаживая её ладонь большим пальцем. – О настоящем Джейсоне. Не о герое школы, а о твоём брате.

Шерил на мгновение замерла, а затем начала говорить. Сначала медленно, подбирая слова, а потом всё быстрее, выплескивая воспоминания, которые копились в ней месяцами. Она рассказывала о том, как они прятались в саду Торнхилла, о том, как он защищал её от ледяного взгляда матери, о их общих секретах, которые теперь принадлежали только ей.

Кевин слушал, не перебивая. Он видел, как с каждым словом напряжение покидало её плечи. Она больше не была ледяной королевой Ривердэйла. Она была просто девушкой, которая потеряла свою половину.

Когда она закончила, в раздевалке снова воцарилась тишина, но на этот раз она была уютной, почти защищающей.

– Спасибо, – прошептала Шерил.

Она отстранилась и посмотрела на него. Её макияж был окончательно испорчен, глаза припухли, но для Кевина она никогда не выглядела прекраснее.

– За что?

– За то, что не ушёл, когда я начала кусаться. Большинство людей сбегают при первом же проявлении моего... характера.

– Я не большинство людей, Шерил. И я слишком долго ждал этого шанса, чтобы так просто сдаться.

Она слабо улыбнулась — это была первая настоящая улыбка, которую он видел на её лице.

– Ладно, Келлер. Твоя настойчивость почти впечатляет. Но не надейся, что завтра я стану милой и пушистой. В школе я всё ещё буду великой и ужасной Шерил Блоссом.

– Я и не жду другого, – Кевин встал и протянул ей руку, помогая подняться. – Мне нравится «великая и ужасная». Но теперь я знаю, что за этим фасадом скрывается кто-то гораздо более интересный.

Шерил приняла его руку, и на мгновение они просто стояли, глядя друг на друга. Расстояние между ними сократилось до минимума. Кевин чувствовал её дыхание на своих губах. Это был момент истины.

Он медленно наклонился, давая ей возможность отстраниться. Но Шерил не шелохнулась. Когда их губы встретились, это не было похоже на сказку. Это было горько-сладко, с привкусом слёз и вишнёвого блеска, с привкусом отчаяния и внезапно вспыхнувшей искры.

Это был поцелуй двух одиночеств, нашедших друг друга в самом неподходящем месте Ривердэйла.

Когда они отстранились, Шерил выглядела немного ошеломлённой. Она поправила свою красную куртку и вернула на лицо маску невозмутимости, но её глаза всё ещё сияли.

– Иди домой, Кевин, – сказала она, направляясь к выходу. – И не вздумай рассказывать об этом Лодж или Купер. Если хоть одно слово просочится...

– Твой секрет в безопасности со мной, Шерил, – улыбнулся он, глядя ей вслед.

Она остановилась в дверях и обернулась.

– До понедельника, Кевин.

– До понедельника, Шерил.

Она ушла, и стук её каблуков эхом отозвался в пустом коридоре. Кевин остался стоять в раздевалке, чувствуя, как его сердце всё ещё танцует чечётку. Он знал, что впереди его ждёт много трудностей. Шерил Блоссом не была подарком, она была стихийным бедствием. Но впервые за долгое время Кевин Келлер чувствовал, что он именно там, где должен быть.

Он подобрал упавшую фотографию Джейсона, которую Шерил в спешке оставила на скамье, и аккуратно положил её в свой рюкзак, чтобы вернуть ей при следующей встрече.

Это был не конец его одержимости. Это было начало чего-то гораздо более опасного и прекрасного. И он не променял бы это чувство ни на что на свете.

Выходя из школы в прохладную ночь Ривердэйла, Кевин посмотрел на луну и невольно улыбнулся. Город теней и тайн только что стал для него немного светлее, даже если этот свет исходил от рыжего пламени самой непредсказуемой девушки в мире.