Секс

Зал судебных заседаний в деревне Хеджхог-Хэвен пустовал. Официальные часы работы давно закончились, и лишь тусклый свет закатного солнца пробивался сквозь высокие окна, ложась длинными косыми тенями на полированное дерево судейской трибуны. В воздухе пахло старой бумагой, воском и чем-то острым, тревожным — запахом озона, который всегда сопровождал появление Совершенной Формы Жизни.

Соник, облаченный в тяжелую черную мантию, которая явно была ему велика и постоянно сползала с плеч, устало потер переносицу. Быть судьей в этом абсурдном мире «Бум» было той еще задачкой. Обычно дела касались кражи томатов или споров о том, чья очередь чистить канализацию, но сегодня всё было иначе.

– Ты понимаешь, что это серьезное обвинение, Шедоу? – Соник постарался придать своему голосу максимум официоза, хотя внутри всё сжималось от странного предвкушения.

Шедоу стоял перед ним, не за барьером для подсудимых, а прямо у судейского стола. Его руки были скованы тяжелыми энергетическими наручниками, но он не выглядел побежденным. Напротив, в его алых глазах горел опасный, насмешливый огонь.

– Твои законы — это фарс, синий еж, – голос Шедоу прозвучал низко, вибрируя в самой груди Соника. – Ты играешь в правосудие, пока настоящий хаос творится у тебя под носом.

– Я не играю, – Соник выпрямился, пытаясь сохранить достоинство. – Ты совершил налет на склад энергокристаллов. Это преступление. И как судья, я должен вынести приговор.

Шедоу внезапно подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Соник почувствовал жар, исходящий от его тела.

– И какой же будет мой приговор? – прошептал черный еж, и в этом шепоте было больше угрозы и обещания, чем в любом оружии Эггмана. – Пожизненное заключение? Или, может быть, ты решишь наказать меня лично?

Соник хотел ответить что-то колкое, в своем обычном стиле, но слова застряли в горле. Шедоу действовал молниеносно. Одним резким движением он перемахнул через судейский стол, снося стопки бумаг и тяжелый деревянный молоток. Соник вскрикнул от неожиданности, когда его прижали спиной к массивной столешнице.

– Эй! Это неуважение к суду! – выдохнул Соник, но его руки уже непроизвольно вцепились в темный мех на груди Шедоу.

– К черту суд, – прорычал Шедоу. – Сегодня здесь только ты и я. И я собираюсь показать тебе, что такое настоящая власть.

Он схватил Соника за ворот мантии и с треском рванул ее вниз, обнажая синие плечи. Соник дернулся, но Шедоу навалился сверху всем весом, блокируя любые попытки к бегству. Его колено бесцеремонно раздвинуло бедра «судьи», устраиваясь в самом уязвимом месте.

– Ты ведь этого хотел, когда смотрел на меня из своего кресла? – Шедоу прикусил ухо Соника, заставляя того вздрогнуть и выгнуть спину. – Хотел увидеть, как «преступник» берет свое?

– Заткнись, – прохрипел Соник, чувствуя, как внутри разливается тягучее, жаркое возбуждение. – Просто… делай, что пришел делать.

Шедоу усмехнулся, и это была не та холодная усмешка, к которой все привыкли. Это был оскал хищника, загнавшего добычу в угол. Он освободил свои руки от наручников — для него это никогда не было проблемой, лишь частью игры — и грубо схватил Соника за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.

– Ты будешь умолять меня о пощаде, Соник. Но здесь нет присяжных, которые могли бы тебя спасти.

Шедоу действовал грубо и властно. Он не тратил время на нежности. Его руки, привыкшие к битвам и хаос-энергии, бесцеремонно исследовали тело Соника, сминая мех и оставляя горячие следы на коже. Когда он освободил свой член, Соник невольно расширил глаза. Он всегда знал, что Шедоу во всем стремится к совершенству, но реальность превзошла все ожидания.

– Нравится? – прошептал Шедоу, заметив реакцию противника. – Это то, что уничтожит твой порядок.

Он вошел в него одним резким, мощным толчком, не давая времени на подготовку. Соник вскрикнул, его пальцы впились в края стола так сильно, что дерево жалобно скрипнуло. Боль и наслаждение смешались в неразрывный клубок, вышибая воздух из легких.

– Боже, Шедоу… – Соник закинул голову назад, его иглы рассыпались по столу среди разбросанных документов.

– Зови меня по имени, судья, – Шедоу начал двигаться, задавая бешеный, рваный темп. – Говори, какой я грязный преступник. Говори, как глубоко я в тебе.

Каждый толчок был подобен удару молота. Шедоу не просто занимался с ним сексом — он брал его, заявлял свои права на героя деревни, на саму суть справедливости, которую олицетворял Соник. Стол ходил ходуном, ручки и чернильницы падали на пол, но им обоим было плевать.

– Ты… ты такой… – Соник запнулся, когда Шедоу нашел ту самую точку внутри него, заставляя искры лететь из глаз. – Черт, Шедоу, ты просто невыносим!

– Я — твоя высшая мера наказания, – прорычал черный еж, наклоняясь к самому лицу Соника. – Ты будешь чувствовать меня каждым нервом. Я заполню тебя так, что ты забудешь, как дышать.

Слова Шедоу были пропитаны такой откровенной пошлостью, что у Соника горели уши. Он никогда не слышал, чтобы Шедоу говорил так — грязно, властно, без тени сомнения. Это ломало все барьеры, превращая их противостояние в нечто первобытное.

– Давай, синий, покажи мне, на что способен твой хваленый дух, – Шедоу ускорился, его движения стали еще более жесткими. – Принимай свой приговор.

Соник уже не мог сдерживаться. Его крики эхом разносились по пустому залу, отражаясь от высоких сводов. Он обхватил Шедоу ногами за талию, притягивая его еще ближе, желая поглотить эту мощь целиком. В этот момент не было ни героев, ни злодеев, ни закона. Была только эта яростная, разрушительная страсть на судейском столе.

Шедоу чувствовал, как Соник сжимается вокруг него, как его тело дрожит в преддверии финала. Он впился в губы синего ежа глубоким, властным поцелуем, забирая его стоны себе. Его собственный ритм стал почти нечеловеческим, Хаос-энергия начала искриться вокруг них, создавая золотистое свечение.

– Сейчас… – выдохнул Шедоу, теряя контроль. – Смотри на меня, Соник!

В момент мощной вспышки, когда оба они сорвались в бездну оргазма, Сонику показалось, что мир вокруг просто перестал существовать. Он чувствовал горячее семя внутри себя, чувствовал тяжелое дыхание Шедоу на своей шее и то, как сильно бьется сердце Совершенной Формы Жизни.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Только тяжелое дыхание и редкий стук капель чернил, капающих со стола, нарушали покой.

Шедоу не спешил отстраняться. Он лежал на Сонике, придавливая его к столу, словно закрепляя свою победу.

– Ну что, – наконец произнес Шедоу, его голос все еще был хриплым. – Каков будет окончательный вердикт, судья?

Соник открыл глаза, глядя на потолок, который все еще немного плыл перед глазами. Он слабо улыбнулся, хотя все его тело ныло от напряжения.

– Подсудимый признается виновным… – прошептал он, проводя ладонью по плечу Шедоу. – Но, думаю, я готов рассмотреть вариант с условно-досрочным освобождением… при условии регулярных «пересмотров дела».

Шедоу тихо хмыкнул, приподнимаясь на руках и глядя на Соника с чем-то, что почти можно было принять за нежность, если бы не хищный блеск в глазах.

– Смотри, не пожалей об этом, Соник. Я очень требовательный преступник.

– Я справлюсь, – Соник потянул его на себя для еще одного, уже более спокойного поцелуя. – В конце концов, кто-то же должен следить за порядком в этой дыре.

За окном окончательно стемнело. В зале суда, на обломках формальностей и кипах бумаг, двое врагов нашли свой собственный, ни на что не похожий закон. И этот закон гласил: в этой игре правил больше нет.