Трах

В зале суда воцарилась удушливая тишина, которую, казалось, можно было резать ножом. За высоким судейским столом, выполненным из темного полированного дерева, сидел Соник. Его обычно задорный вид сменился маской строгой официальности. Синяя мантия тяжело лежала на плечах, а молоток в руке казался неподъемным грузом.

Напротив него, в кольце охраны и закованный в тяжелые кандалы, стоял Шедоу. Черный еж выглядел ничуть не раскаявшимся. В его алых глазах горел холодный огонь презрения ко всей этой системе, к правилам и, прежде всего, к тому, кто сегодня вершил его судьбу.

– Подсудимый, вам есть что сказать в свое оправдание перед тем, как я оглашу приговор? – голос Соника слегка дрогнул, но он быстро взял себя в руки.

Шедоу медленно поднял голову. Ухмылка, кривая и опасная, тронула его губы.

– У меня есть много чего сказать тебе, «Ваша Честь», – прошипел он, выделяя каждое слово ядом. – Но не при этих свидетелях.

Соник почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он объявил перерыв, приказав страже вывести всех и оставить их наедине для «последнего выяснения обстоятельств». Как только тяжелые двери захлопнулись, тишина стала еще более зловещей.

– Ты совершил слишком много преступлений, Шедоу, – Соник встал, пытаясь сохранить остатки авторитета. – Я не могу просто отпустить тебя.

– А кто сказал, что я прошу пощады? – Шедоу вдруг дернул руками, и металл цепей с оглушительным звоном лопнул.

Соник не успел даже вскрикнуть, как черная тень метнулась через зал. В одно мгновение Шедоу оказался на судейском возвышении. Сильный рывок — и синий еж был прижат спиной к собственному столу. Свитки с законами и бумаги разлетелись в стороны, когда Шедоу грубо уложил его на полированную поверхность.

– Ты думал, что можешь судить меня? – Шедоу навис над ним, его голос опустился до хриплого рычания. – Ты, который дрожит под моим взглядом?

– Шедоу, остановись... это безумие! – Соник попытался оттолкнуть его, но его руки были прижаты к столу мертвой хваткой.

– Это правосудие, Соник. Мое правосудие, – Шедоу дерзко ухмыльнулся, его колено раздвинуло бедра судьи. – Сегодня ты узнаешь, каково это — подчиняться силе, а не бумажкам.

Шедоу действовал быстро и грубо, не оставляя пространства для протеста. Он рванул мантию Соника, обнажая его тело, и без лишних прелюдий, движимый лишь темной страстью и желанием доминировать, ворвался в него. Соник выгнулся, из его горла вырвался сдавленный крик, который тут же был заглушен властным поцелуем.

– Смотри на меня, – приказал Шедоу, вбиваясь в него своим тяжелым, горячим достоинством. – Ты принадлежишь мне больше, чем этому закону. Ты — моя маленькая судейская шлюха.

Каждый толчок Шедоу был наполнен яростью и похотью. Он не щадил Соника, заставляя его тело содрогаться от каждого движения. Стол скрипел под их весом, а Шедоу продолжал шептать ему на ухо грязные, порочные слова, разрушая остатки самообладания синего ежа.

– Ты ведь хочешь этого, признай, – Шедоу прикусил его ухо, ускоряя темп. – Ты хочешь, чтобы преступник трахал тебя прямо здесь, где ты вершишь свои фальшивые суды.

Соник не мог ответить, его разум затуманился от боли и внезапно вспыхнувшего, запретного удовольствия. Он вцепился пальцами в края стола, пока Шедоу с рычанием не излился глубоко внутрь него, заполняя его своим горячим семенем.

Но на этом мучение — или наслаждение — не закончилось. Шедоу не дал Сонику прийти в себя. Он грубо перевернул его, заставляя сесть прямо на него сверху.

– А теперь, – Шедоу откинулся на судейское кресло, глядя на тяжело дышащего Соника сверху вниз, – покажи мне, как сильно ты ценишь свою власть. Прыгай на мне. Живо.

Соник, униженный и разбитый, чувствовал, как внутри него все еще пульсирует жар Шедоу. Дрожащими руками он оперся о плечи черного ежа и начал медленно двигаться, опускаясь на его вновь окрепшую плоть.

– Быстрее, – приказал Шедоу, шлепнув его по бедру. – Я хочу видеть, как ты скачешь ради меня.

Зал суда, место, где должна была торжествовать справедливость, превратился в вертеп. Соник, подчиняясь первобытной силе, двигался все быстрее, его стоны эхом отдавались от высоких сводов потолка. Он видел в глазах Шедоу торжество — полную, абсолютную победу над законом и над ним самим.

Когда Шедоу снова достиг пика, он с силой притянул Соника к себе, вновь заполняя его до краев. Синий еж обессиленно упал ему на грудь, тяжело дыша.

– Заседание окончено, – прошептал Шедоу, небрежно отбрасывая в сторону судейский молоток, который с глухим стуком покатился по полу. – Вердикт: ты мой. Навсегда.