Б и К

Свист пуль сливался с ревом мотора в одну безумную симфонию смерти. Клайд чувствовал, как металл машины содрогается под градом свинца. Стекла разлетались в пыль, осыпая их сверкающим дождем. В этот момент, когда время растянулось в бесконечность, он действовал на инстинктах.

– Вниз! Ложись, Паулина! – прорычал он, наваливаясь всем телом на девушку и буквально вминая её в грязный коврик под приборной панелью.

Его нога до упора вдавила педаль газа. Мотор взвыл, как раненый зверь, и «Форд» рванул вперед, пробивая кордон. Клайд на секунду оторвал руку от руля, выхватил из кармана заранее смятый клочок бумаги и, приоткрыв дверцу на бешеной скорости, швырнул его прямо под колеса преследователей.

На бумаге, исчерканной неровным почерком, было написано: «Я сдаюсь, если она останется чистой. Я отсижу всё, что дадите, только дайте ей шанс уйти. Я вернусь за ней».

Это было чудо. Машина, превращенная в решето, заглохла через два километра, когда они уже скрылись в лесной гуще. Клайд поднял руки, когда их окружили, но его взгляд был прикован к Паулине. Она дрожала, её платье было в пятнах масла и пыли, но она была жива.

---

Годы в тюрьме тянулись, как густой деготь. Паулина приходила к нему каждую неделю. Она похудела, под глазами залегли тени, но в её взгляде горел тот же огонь, который когда-то заставил Клайда пойти против всего мира.

– Зачем ты это сделал? – шептала она через решетку, прижимая ладонь к холодному стеклу. – Мы могли уйти вместе. Или погибнуть вместе.

– Я обещал тебе жизнь, Паулина, – отвечал он, и его голос, охрипший от тюремной сырости, звучал тверже стали. – Ты будешь ждать. Я выйду.

И он вышел. Досрочно, за примерное поведение, которое стоило ему невероятных усилий воли. В тот день, когда тяжелые ворота лязгнули за его спиной, она стояла там. Ветер трепал её светлые волосы, а в руках она сжимала старую камеру «Кодак».

Они не поехали в город. Они скрылись в лесах, там, где шелест листвы заглушал страхи прошлого. В ту же ночь, в маленьком охотничьем домике, их страсть вспыхнула с новой силой. Это был не просто секс — это было отчаянное доказательство того, что они живы, что плоть всё еще чувствует тепло, а сердца бьются в унисон.

– Я скучала по этому, – выдохнула Паулина, прижимаясь к его груди, покрытой шрамами. – По запаху пороха и твоего одеколона.

– Больше никакого пороха, – отрезал Клайд, целуя её в макушку.

Но прошлое не отпускало. На следующее утро, когда они гуляли по лесу, Паулина настояла на фотосессии. Она надела свою лучшую юбку, взяла в руки незаряженный револьвер и встала у старого дуба.

– Сними меня так, Клайд. Как будто мы всё еще те самые легендарные грабители.

– Нет, – он опустил камеру. – Хватит игр в Бонни и Клайда.

– Почему? – она надула губы, в её глазах мелькнул вызов. – Это то, кто мы есть. Я хочу быть твоей Бонни. Я хочу, чтобы нас боялись и обожали.

– Ты не понимаешь! – внезапно взорвался он, и этот крик стал их первой настоящей ссорой. – Ты видела те дыры от пуль в машине? Я чуть не потерял тебя! Я гнил в камере не для того, чтобы ты снова лезла под пули ради красивого кадра!

– Ты просто трус! – крикнула она в ответ, бросая револьвер в траву. – Ты сломался там, за решеткой!

Она развернулась и побежала в глубь леса. Клайд стоял неподвижно, тяжело дыша. Внезапно тишину разорвал звук выстрела. Сердце Клайда пропустило удар. Он бросился следом, ломая ветки, выкрикивая её имя.

Оказалось, это был местный охотник, стрелявший в оленя, но для Клайда этот звук стал триггером. Он нашел её у ручья. Паулина сидела на камне, обхватив колени руками.

Он подошел медленно, опустился на колени прямо в грязь и обнял её сзади, утыкаясь лицом в шею.

– Прости меня, – прошептал он, и его руки дрожали. – Прости, малышка. Я просто так сильно люблю тебя, что этот страх... он сильнее меня.

Паулина обернулась, её глаза были полны слез. Клайд начал покрывать её лицо поцелуями — лоб, веки, кончик носа. Он целовал её долго, нежно, словно пытаясь стереть из памяти и тюрьму, и ту перестрелку, и их глупую ссору.

– Мы будем просто жить, – шептал он между поцелуями. – Обещаю.

---

Резкий звук будильника ворвался в сознание, разбивая видение вдребезги.

Полина рывком села на кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось о ребра, а на щеках еще не высохли слезы. Она оглядела свою комнату: современные постеры на стенах, ноутбук на столе, джинсы, брошенные на стул.

– Опять... – прошептала она, вытирая лицо ладонями.

Этот сон преследовал её с детства. Леса, старые машины, мужчина с пронзительным взглядом, которого она звала Клайдом. Всё казалось таким реальным: вкус его губ, холод металла, запах прелой листвы. Словно она прожила ту жизнь сто лет назад и никак не могла окончательно проснуться.

Полина вздохнула и начала собираться в университет. День обещал быть обычным, серым и скучным.

На второй паре в аудитории поднялся шум. Профессор вошел не один.

– Ребята, внимание. У нас новый студент, перевелся из другого города. Знакомьтесь, Кирилл.

Полина лениво подняла глаза от тетради и замерла. Ручка выпала из её пальцев, с глухим стуком покатившись по полу.

У двери стоял парень. На нем была простая черная куртка, но дело было не в одежде. Те же резкие черты лица, те же непослушные темные волосы и, самое главное, те же глаза. Взгляд хищника, который только что нашел свою единственную слабость.

Кирилл обвел взглядом аудиторию и остановился на Полине. На его губах заиграла едва заметная, странно знакомая ухмылка.

– Можно присесть здесь? – спросил он, подойдя прямо к её парте, хотя в рядах было полно свободных мест.

– Да... конечно, – выдавила она, чувствуя, как по коже пробежал мороз.

Весь день прошел как в тумане. После занятий он подождал её у выхода.

– Прогуляемся? – предложил Кирилл. Его голос был ниже и современнее, чем в её снах, но интонации... боже, эти интонации заставляли её сердце пропускать удары.

Они пошли в парк. Был теплый осенний вечер, золотые листья кружились в воздухе, напоминая Полине о лесах из её сновидений.

– У меня такое чувство, – начал Кирилл, когда они отошли подальше от шумных улиц, – что я знаю тебя вечность. Ты веришь в реинкарнацию, Полина?

Она остановилась и посмотрела на него в упор.

– Иногда мне кажется, что я помню вещи, которые не могли со мной случиться.

Кирилл подошел ближе. Он сократил расстояние между ними до минимума, и Полина почувствовала знакомое тепло, исходившее от него.

– Например, как мы убегали от погони? – тихо спросил он, и в его глазах вспыхнуло то самое пламя.

Полина ахнула, прикрыв рот рукой. Кирилл не стал ждать ответа. Он притянул её к себе, обнимая так крепко, словно боялся, что она снова исчезнет в дыму и огне прошлого столетия.

– В этот раз я тебя не отпущу, – прошептал он ей в волосы. – И никаких пистолетов. Только ты и я.

Он наклонился и поцеловал её. Это был не первый поцелуй двух студентов. Это была встреча двух душ, которые искали друг друга сквозь десятилетия, сквозь смерть и забвение. Полина ответила на поцелуй, обвивая руками его шею, и в этот момент она точно знала: сон закончился. Началась их настоящая жизнь, которую они заслужили еще тогда, на пыльной дороге в Луизиане.